A dark smile

      Сон. Это было больше всего похоже на сон, чем на явь. Полная луна повисла на тёмном, ночном небе. Освещая тёмный лес; сам лес был мрачным, больше похожий на какую-то бескрайнюю сонную лощину, как в каком-то страшном фильме ужасов; сверху летел ветер, заставляя вершины деревьев шататься. Устрашающий вой и свист гулял туда-сюда, заставляя мурашки бежать по коже спины. Волна холода накрыла и без того обездвиженное тело парня. Хоть он и выглядел уже мёртвым, сердце всё ещё медленно билось. Медленно и тихо. Очень тихо. И даже не смотря на то, что, кажется, ему совершенно всё равно на то, что сейчас с ним происходит, это не так. Ему не всё равно, более того, он сейчас всё чувствует и всё понимает. Боль парализовала всё тело, и парню уже самому хотелось быстрее умереть. Он уже понимал, что смерти ему не избежать в любом случае.       Он снова это делал. Он снова, забывшись, начинал ходить во сне, и на этот раз забрёл далеко от своего дома, да и вообще, от города. Наверное, даже Неметон находился к городу куда ближе, чем подросток. И, что самое страшное, в первый раз, когда он ушёл из города, он смог проснуться и позвонить своему другу, после чего не только этот друг, но и все остальные спешили его спасти. Но сейчас всё иначе, по-другому. Сейчас не мог проснуться, хотя уже осознал, что спит. Почему? Сонный паралич? Снова? Возможно ли, что после Ногицунэ его дверь снова приоткрылась, и теперь он снова не будет способен читать, различать реальный мир и мир собственных мыслей? А если ещё одна нечисть заберётся к нему в голову и снова начнёт контролировать его, а вместе с этим убивая и самого подростка, и остальных, ни в чём неповинных, обычных людей… Или же тут дело в чём-то другом?       Тело окончательно размякло, в горле запершило, в голове как будто образовался вакуум. Пустота. Мысли и размышления начали его покидать, путаться, как будто какой-то человек начинал собирать мысли для переезда. Это всё? Неужели он умирает? Неужели так глупо закончится его и без того нелепая жизнь, наполненная лишь всякими сверхъестественными вещами? Глупая, нелепая жизнь от какого-то обычного сонного паралича, который он не может прекратить. Он знает, что нужно закричать, чтобы проснуться, но проблема была в том, что он даже кричать сейчас не может. Он сейчас вообще ничего не может делать. Даже глаза открыть. Даже губами пошевелить, или же пальцем. Он много раз чувствовал себя безнадёжным, но этот раз запомнится ему надолго. Но сколько будет длиться это «долго»? Три минуты? Две? Одну? Ещё несколько секунд, пока у него дыхательная система не откажется работать, вследствие чего он попросту задохнётся? Интересно, а умереть от сонного паралича можно? Наверное, да, ведь существует такой термин «Умереть во время сна»… Наверное, к нему это тоже относится.       А пока у него ещё была возможность размышлять, он думал обо всех своих друзьях и близких людях…       Что будет с его отцом, когда тот увидит бездыханное тело подростка в морге? Стайлз знает, что будет. Он бросит работу, снова откроет бутылку и снова начнёт проводить свои вечера исключительно с ней, меняя одну за другой каждый день. И это в лучшем случае. Есть другой вариант: умный и смышленый шериф городской полиции перестанет быть умным и смышлёным, потеряет смысл жизни, оставшись совершенно одним, после чего начнёт сходить с ума и умрёт от суицида в психическом центре – Доме Эйкина. Ну, вероятно, будет не так уж и плохо, просто весь род Стилински прервётся, зато вся семья снова воссоединится. Пусть и в совершенно другом мире, но они будут рядом друг с другом, и буду вместе и теперь уже навсегда.       А Скотт? МакКолл станет ненавидеть себя, винить за то, что не оказался в нужное время в нужном месте, не смог спасти друга. После смерти Эллисон он поник, и ему помогла выбраться из кошмарного состояния Кира, но если умрёт Стайлз, всё будет по-другому. Эллисон Скотт знал только несколько лет, а вот со Стайлзом он вместе чуть ли не с пелёнок, они, как два неразлучных брата, всё всегда делающих вместе. Плечом к плечу, один прикрывал спину второго, пока тот самый второй прикрывал спину того. Одному было плохо, второй поддерживал, второму было плохо, первый его поддерживал. А кто теперь поддержит МакКолла в трудной и сложной, возможно даже ужасной для него ситуации?       Лидия… Девушка, которая нравится ему вот уже почти восемь лет. Интересно, а она что-нибудь почувствует, если он умрёт? Если умрёт навсегда? Скорее всего, она просто будет ощущать вину перед ним за то, что не смогла почувствовать его смерть? Стоп… Лидия же может ощутить то, что он скоро умрёт, верно? Или нет? Но рискнуть, наверное, всё-таки стоит.       Подросток попытался собраться с силами, вернуться в собственные мысли, сообразить, как же дать о себе знать. Были бы силы, он бы просто крикнул, тогда Лидия, возможно, и услышала бы. Но он не может кричать, он ничего сейчас не может. Возможно, ему суждено сейчас умереть? Но он не хочет, нет, он хочет жить, отчасти из-за того, что у него есть, ради кого оставаться в этом мире. Отец. Друзья. Незаконченная, в конце концов, школа!       Парень вздохнул полной грудью и слабо пролепетал губами:       – Лидия… Помоги…       Лидия! Помоги!       Это как будто пронесло прямо около уха, словно кто-то очень-очень громко крикнул. Рыжеволосая девушка, которая ещё пару мгновений назад спала самым нежным и желанным сном, подскочила прямо в постели и закрыла уши, вылупив глаза на стену напротив неё. Дыхание сбилось, ей будто бы не хватало кислорода, из-за чего и приходилось делать частые и глубокие вдохи и выдохи. Сердце бешено стучало, словно Банши шибануло током. Голос, зовущий на помощь, отозвался у неё в самой глубине подсознания, когда она поняла, кто его владелец. Сердце застучало ещё сильней, ещё больней, по телу пробежал непонятный разряд тока, после чего Мартин прошептала самой себе.       – Стайлз..?       Лидия! По-мо-ги!       Силы иссякли, когда он уже третий раз подряд прошептал всего лишь два коротких слова. Интересно, услышала ли его девушка? А если он просто зря надеется на удачу? Нет. Если ему, действительно, суждено умереть, то Мартин его не услышит. А Стилински знает, что ему не суждено умирать, рано, ещё много чего в его жизни не сделано. Он сначала отца проводит на тот свет, когда тому уже и вправду будет суждено туда отправляться, и только потом позволит себе нормально умереть. А сейчас – слишком рано. Он же даже ещё не совершеннолетний, ему в таком возрасте задумываться о собственной кончине нельзя. Конечно, учитывая то, что он окружён всем сверхъестественным, все правила откинуть дозволено, ведь смерть, считай, так и следует за ним попятам из-за бесконечных рисков. Но он человек, он хочет быть нормальным. Закончить нормально школу, создать нормальную семью, найти нормальную работу и закончиться жизнь в совершенно нормальной старости!       А вокруг уже всё стихло. Ветра слышно не было, пения ночных птиц тоже. Даже то, как холодные капли начинают стучать уже по бледной и ледяной коже, парень не ощущает. Мысли окончательно все улетучились в какой-то посторонний мир, постороннее измерение. И теперь всё, что остаётся, это Стайлзу следовать туда же, за ними следом… Но он не спешит, он борется. Он ощущает, что друзья уже близко, что они успеют его найти и помочь ему остаться в этом мире. А он поможет им помочь ему. Он будет бороться. Будет не позволять себе теряться, бредить, вилять туда-сюда.       Вода. Холодная, ледяная вода, засасывающая его всё глубже и глубже, прямо ко дну, которого, кажется, даже нет. Наверху – ничего. Чёрное пустое пространство, даже ни капельки не похожее на обычное ночное небо. Не было даже затухающего месяца, даже бледных звёзд, да и небо тоже не было тёмно-тёмно-синим, как обычной ночью. Оно было чёрное. Как бездна. Впереди – берег. Да! Да, это был именно берег! Твёрдая поверхность с песком и травой, маленькими камнями и гигантскими булыжниками. Он сразу понял, что должен сделать. Должен попытаться выбраться, чтобы остаться в живых. Ну, или, хотя бы, не уйти на дно, дать время друзьям, пока они не придут и сами ему не помогут выбраться отсюда.       Начинает грести руками, хотя сил, кажется, уже даже не осталось. Хоть и складывается впечатление, что он плывёт быстро, берег же, на самом деле, ни на миллиметр не приближается. Ноги свело от холода, руки тоже, лёгкие заполнило водой, но он всё ещё тянет время, не переставая бороться. Они с друзьями справились с Ногицунэ, мать твою! Они справились с самым ужасным и злым духом во всех существующих и несуществующих мирах! Обманули обманщика, обманут и смерть. Главное, чтобы друзья успели.

– Стайлз!

      Стоп. Это, что, кричит Скотт? Это кричит Скотт? Его лучший друг? Он тут! Он пришёл, чтобы помочь ему. Вероятно, не только он один.

– Стайлз!

      Лидия. Этот ангельский, чуть ли не божественный голос принадлежит Банши. Она его услышала. Она смогла его услышать, он смог до неё докричаться. Голоса доносились со всех сторон, будто бы из самой пустоты. Парня сильнее начало тянуть вниз, словно за ноги уцепились какие-то сильные и противные щупальца. Отбивается ногами, больше напрягает руки, борется с влагой, наполняющей глаза… Главное, чтобы друзья не опоздали.       – Обрати его.       Из уст Мартин эта фраза прозвучала, как приказ. Рыжеволосая видела, какое состояние было у обездвиженного Стилински. Но ещё больше она чувствовала, что смерть уже окружила его, и единственным спасением для парня может послужить лишь одно – укус оборотня. Конечно, есть огромный риск, что укус его убьёт, что Стайлз умрёт в любом случае. Без укуса он не останется в живых уже точно, Лидия прекрасно это понимает. А вот если Скотт укусит своего друга, то шансы будут пятьдесят на пятьдесят. И Лидия почти на все сто процентов уверена в том, что Стайлз выживет.       МакКолл же был против. Он толи боялся это делать, толи он был просто глуп. Растерялся. Его лучший друг умирает, и теперь единственное решение, которое может спасти его жизнь – это укус оборотня. Но Скотт медлил. Сам не знает, почему, но он медлил, хотя все присутствующие здесь – Лидия, Дерек, Айзек, даже Малия – все были согласны на предложение Мартин.       – Нет. Нет, я не могу, Лидия, – говорил он. Голос предательски дрожал, иногда даже срывался, как будто леска гитары рвалась. – А если… А если он умрёт? Вдруг он умрёт? Я не могу так рисковать. К тому же, он никогда не просил обращать его, он не хочет быть оборотнем. Мы можем… можем сейчас вызвать скорую, и они…       – Во-первых: он умрёт в любом случае, если ты не попробуешь его спасти. Скорая будет ехать сюда три хреновы часа. К тому же: ты, правда, уверен, что, если мы скажем, что находимся в лесу, скорая поймёт точно, а каком именно месте идёт речь? – возмущённо шипела Малия, оскаливая клыки от ярости и злости на МакКолла. – И, во-вторых: ты думаешь, что Стайлзу понравится больше быть трупом, чем оборотнем? – глаза девушки уже начали гореть. Не знала, почему, но она уже хотела вцепиться в глотку к Скотту и подумывала самой перевоплотить Стилински.       – Чёрт возьми, МакКолл, твой лучший друг умирает, а ты не можешь просто взять и укусить его?! – в ярости рявкнула Банши. – Он не умрёт, если ты его перевоплотишь. Поверь мне.       МакКолл посмотрел на Дерека и Айзека, желая хоть в их глазах найти себе поддержку. Но у Хейла и Лейхи было такое же выражение лица, как у койота и Мартин. Они тоже прекрасно понимали, что это единственное, что они способны сделать, пока уже не слишком поздно. Дерек в ответ на вопросительный взгляд Альфы лишь кратко кивнул, а Айзек тем временем посмотрел на Лидию, интересуясь, уверена ли она в том, что сейчас сказала. Той осталось только кивнуть в ответ. Получилось убедительно – Лейхи поджал губы, посмотрел на Скотта и тоже дал понять, что он на стороне остальных.       Но Лидия не была уверена. Она не была уверена в том, что Стайлз останется жить, останется нормальным, пусть и станет оборотнем. Признаться, она его вообще не видела в будущем. Она не видела, не слышала и даже не чувствовала. Но и смерти подростка она тоже не ощущала. Скорее всего, это было просто что-то новенькое для неё, неизведанное. Но она всё равно кивнула так, словно полностью была уверена, что Стайлз не умёт. Смерти же его она не видела, а вот что будет вместо этого и почему она не видит его будущего – это уже другой вопрос, с которым им необходимо будет разобраться, но уже позже, когда Стилински уже точно не умрёт. По крайней мере, не этой ночью. А пока ей, видимо, приходится лгать, чтобы спасти друга.       Скотт впустил клыки в плоть лучшего друга на руке. Слабонервная Мартин отвернулась. Она никогда ненавидела подобные ужасные вещи, особенно когда в теле какая-то огромная дыра, откуда сочиться кровь и из которой выступает мясо. А смотреть на то, как зубы оборотня впиваются всё глубже и глубже было ещё противнее. Рыжеволосая прижалась к Айзеку, чтобы не видеть всего этого, а про себя молилась, чтобы со Стилински всё осталось хорошо. Ведь, если он всё-таки погибнет сегодня, МакКолл её никогда не простит. Возможно и простит, но доверять ей уже никто и никогда не будет. Ни Скотт, ни Малия, ни, уж тем более, шериф полиции Бейкон Хиллс. Возможно, отношения с Дереком, Айзеком и Кирой будут прежними, но помочь ей не сойти с ума уже будет некому. Они просто отвернутся от неё, пока она будет медленно и мучительно справляться с голосами в голове в одиночку.       Крик разнёсся по всему лесу, тело подростка неестественно выгнулось, лицо покрылось потом. Резкий запах боли не оставлял безразличным никого, даже Дерека, хоть Айзека, хотя Стайлз и раздражал его на каждом шагу. Скотт оторвался от друга, но тело того всё ещё не прекращало волочиться по земле. Неужели укус Скотта был настолько болевой? Говорят, что у истинных Альф он такой, возможно, и есть. Или же это зависит ещё и от того, что МакКолл обратил подростка на последних минутах его жизни. Но, так или иначе, это ничего не меняло. Стайлз продолжал выгибаться, словно ему переломали все возможные кости, и теперь он просто не мог сдерживаться. Малия и Айзек кинулись его держать, прижимать сильнее к земле, не позволяя делать резких движений. Он так только хуже сделает, ведь ещё неизвестно, станет ли он оборотнем или же превратится в кого-то ещё. Сейчас было главное сохранить его в целостности. Ну, или, хотя бы, не дать ему очень сильно повредится.       Через минуту крик затих, и парень тоже остановился. Страх у ребят прекратился, когда Стилински еле-еле приоткрыл глаза и тихо прошептал:       – Скотт…       МакКолл лишь присел рядом с ним, улыбаясь тому, что его лучший друг остался жить. Стайлз снова закрыл глаза, сопровождая это глубоким вздохом.       – Унесём его в больницу? – тихо спросила Лидия, мысленно ликуя насчёт того, что с сыном шерифа было всё хорошо.       – В больницу нельзя, – перебил её Дерек, посмотрев в сторону Вестнице смерти. – Не забывай Лидия: он теперь оборотень. А возможно, и что-то другое вообще, потому тащить его в больницу самая наихудшая идея.       – Отнесём его ко мне домой, – нашёл выход из ситуации МакКолл. – Чувствую, завтра будет весело нам с ним.

***

      Светлые и тёплые лучи яркого солнца заставили его проснуться. Мысли вернулись к нему, он снова начал что-то осознавать, начал что-то понимать. Именно в этот момент он догадался, что до сих пор жив, что его, разумеется, до ужаса обрадовало и удивило одновременно. Но одна вещь всё ещё немного напрягала. Почему не пахнет больницей? В больничных палатах постоянно стоит немного отвратительный, но всё-таки терпимый, запах, который исходит почти от каждого предмета в здании: стен, дверей, занавесок, различных медицинских средств и аппаратов. Но на данный момент он не ощущал ничего похожего. Но где он тогда, если живой и не в больнице? Или что-то произошло? Что-то страшное?       Медленно открыв глаза, подросток увидел до ужаса знакомый потолок прямо над ним. Знакомый запах исходил от мягкой, пушистой и бархатистой подушки, на которой расслабленно лежала его голова. Это был запах какого-то стирального порошка, с которым Стилински раньше сталкивался, и, кажется, не один и даже не два раза. Покрывало на мягкой кровати, на которой он сейчас лежал, имело такой же аромат, как и подушка. Это всё прекрасно – удобно, комфортно и всё тому подобное – но всё-таки, где он находится? Какая-то комната, это Стайлз уже успел понять. Чей-то дом – насчёт этого было догадаться тоже несложно. Скорее всего, это дом одного из его друзей… Скотт. Точно! Это был комната МакКолла, в которой он бывал каждый день и чей запах чуял тоже каждый день. Оттого он ему и запомнился.       Значит, они нашли его.       Услышав какое-то дыхание слева, Стайлз не спеша повернул туда свою голову. Молодая рыжеволосая особа в милом сарафанчике и с широкой улыбкой на лице сидела на стуле около кровати и не отрывала взгляда от парня. Через секунду, узнав в девушке свою подругу Банши, подросток в ответ на её улыбка улыбнулся и сам.       – Лидия?       – Тише, – шикнула рыжеволосая, дотронувшись до руки Стилински. Мягкий и нежный голосок разогнал все страхи парня, лежащего на кровати. – Всё хорошо, ты в безопасности. Ты в порядке?       – Да, но… – начал говорить уверенно тот, удивившись, что его голос даже не хрипел в этот моменты. Он попытался приподняться на локтях, и ему это удалось. Без проблем, почему-то. – Что произошло?       – Это долгая история, Стайлз, – поджала губы та. По выражению её лица парень догадался, что произошло что-то плохое, возможно даже ужасное.       – Давай, Лидия, расскажи ему, – в комнату неожиданно вошёл Хейл младший. Дерек, казалось, выглядел довольно безразлично, но какую-то тревогу на нём сейчас можно было прочитать. – Расскажи, что с ним произошло, расскажи, что пришлось сделать Скотту, расскажи, сколько дней он провалялся тут, не приходя в сознание. Или мне рассказать?       – Рассказать что, Лидия? – голос Стилински задрожал от страха, когда он посмотрел на закрывшую глаза Мартин.       Было видно, что та ругала Дерека за то, что он сказал. За то, что заставил Стайлза бояться и волноваться. И что ей теперь сказать? Что его укусил оборотень, но оборотнем сам он не стал? Звучит немного странно и пугающе, особенно если учесть то, что не обратившиеся в оборотня укушенные люди либо умирают, либо превращаются во что-то похуже, либо с ними вообще происходит чёрт знает что. Так бы можно было его отвлечь от темы, раньше времени не говорить, что произошло, пока они сами не заметят, происходит ли что-нибудь странное или нет. Но зашедший в комнату и бесцеремонно отрывший почти все карты Хейл испортил план Банши в конец. Теперь Стайлз не пожелает разговаривать о чём-либо другом, пока не узнает, что же произошло на самом деле.       – В общем, Скотту пришлось тебя укусить, – выпалила рыжеволосая, закрыв глаза и ожидая бешеной и испуганной реакции подростка, которой, толи к счастью, толи к беде, не было. Лицо Стайлза даже не изменилось, не дрогнул ни один мускул. Только в глаза забегало непонятное замешательство, растерянность, некое переживание. Брови поползи на лоб, на котором появились складочки удивления и вопроса. Он будто бы переспрашивал. Но вопроса от подростка не последовало, он лишь посмотрел на безразличное лицо Хейла и спросил:       – И что? У меня теперь есть все ваши вот эти волчьи штучки и способности? Типа клыки, когти, шерсть, жёлтые глаза… Бакенбарды, – немного помолчав, добавил он, вздохнув глубоко и ощутив лёгкое головокружение. Скинул всё на то, что это просто побочный эффект из-за обморока, и продолжа вопросительно пялиться на бывшего Альфу. Вот только изменившееся лицо Хейла после прослушивания вопроса Стилински всё-таки немного напугало.       – Вообще-то, честно говоря, ответ на вопрос, оборотень ли ты, ещё в разработке, – сказал, кривясь, Дерек, поджимая губы, и, щуря глаза, посмотрел на перепуганного после услышанного парня. – Сейчас на этот счёт Скотт, Кира и Айзек разговаривают с Дитоном.       – И, что, всё настолько плохо? – пытался мыслить позитивно паренёк. – Сразу же в оборотня не перевоплощаются, да? – он посмотрел на ещё больше расстроенную и растерянную Мартин. – Сколько проспал после укуса?       Лидия вздохнула.       – Две недели, Дитон! Он лежит без сознания, не подавая никаких признаком жизни, уже две чёртовы недели, и у него до сих пор не появилось ни когтей, ни клыков, ни светящихся глаз! – не понимая и волнуясь за состояние лучшего друга, спрашивал МакКолл у Друида, который сейчас перебирал огромную стопку книг, которым на вид не меньше пятидесяти. Он пытался понять, в чём дело. – Даже с Лидией и Джексоном было по-другому, что происходит?       Доктор уже две недели ищет среди книг хоть какую-то информацию, которая могла бы им помочь. Он пересматривает все истории предков Друидов, надеясь найти хоть что-то похожее на то, что происходило в данный момент со Стилински. Но за две недели, перебрав не одну сотню книг, он так ничего и не узнал. Впервые в своей жизни он не знает, что ему необходимо делать. Впервые в жизни он не способен помочь Скотту, не способен помочь его друзьям, его стаи, которую можно вполне посчитать за вторую семью. Но Алан всё ещё не перестаёт надеяться на то, что в скором времени ему всё-таки повезёт.       – Скотт, если бы я знал, я бы рассказал тебе всё, – признался тот, немного пониженным тоном голоса. Наверное, чтобы тот не задрожал от бессилия его хозяина. – Возможно, нам стоит пока что дождаться, когда Стайлз придёт в себя. Скорее всего, тогда мы сможем понять хоть что-нибудь, что поможет нам разобраться в нём.       – А какие-нибудь ещё идеи есть? – Айзеку явно не хотелось ждать так долго. Ему уже становилось не по себе от бесконечной тишины, окружающей его со всех сторон. Никакой болтовни, потому что никакого Стайлза. Напрягает даже. – Давай, ты же супер умный и опытный Друид, неужели в твоём многочисленном магическом инвентаре не найдётся чего-нибудь, что может нам помочь? Сыворотка какая-нибудь или заклинание, как бы это банально не звучало.       – Если бы что-то было, я бы уже давно его использовал. Надо ждать, пока Стайлз не проснётся.       – Ненавижу ждать, – сжав зубы, прошипела сквозь них Малия, закатив глаза куда-то под лоб. – Ладно, и когда он теперь проснётся? – она почему-то посмотрела на стоявшую рядом с ней Киру.       – Ты у меня это спрашиваешь? – немного напугано ответила вопросом на вопрос Юкимура. Тейт не кивнула, но и махать головой не стала в знак отрицания. Просто прикрыла глаза и опустила голову, почувствовав, насколько же всё безнадёжно.       Ей хотелось помочь Стайлзу не меньше всех остальных, наверное, даже немного больше. Это благодаря нему её отпустили из дома Эйкина, это Стилински был один из тех, которые вернули девушку к нормальной человеческой жизни. Он даже стремился ей помочь, когда та призналась, что снова хочет быть «в шкуре» койота, к которой она так привыкла. И он согласился ей помочь, обещал, что познакомит её с оборотнем, который сможет её научить всему тому, что умеет сам. И пусть это была всего лишь какая-то взаимопомощь, зато Тейт смогла обрести стаю. Семью. И это только благодаря нему. И теперь пришло время его отблагодарить.       После двухминутного молчания, ничего не изменилось. Все до сих пор молчали, переглядывались друг с другом, не зная, что можно сказать. Но тишину нарушил телефонный звонок мобильного аппарата МакКолла. Экран ему подсказал, что звонит Мартин, после чего Скотт поторопился нажать на кнопку вызова. А вдруг Стайлз пришёл в себя, мало ли…       – Лидия, что-то случилось? – поднеся мобильник к уху, мимолётно и взволновано спросил Скотт. Все сверхъестественные существа, которые были способны уловить полёт маленькой мухи летящей за километр от них, навострили слух, слушая то, что говорила Лидия на той линии. – Это Стайлз, он пришёл в себя?       – Да, он очнулся, – говорила Лидия. Голос был спокоен, и теперь Альфа мог вздохнуть полной грудью, не переживая. Стилински в норме, ничего ужасного пока что не произошло, значит, у них всё ещё есть время поразмышлять над тем, что делать дальше. – Вот только сейчас всё, как по-прежнему: ни клыков, ни когтей, и ничего похожего на то, что есть у тебя, Айзека и остальных. Вы что-нибудь смогли найти?       – Нет. Но, думаю раз он проснулся, рано или поздно мы сможем выяснить, кто он такой.       – Или что он такое, – послышалось откуда-то со стороны. Это был задумчивый в своей бессмертной манере голос Дерека.       – Вам лучше прийти сюда, Скотт, Стайлз желает узнать в подробностях, что произошло.       – Да, чувак, а они не могут мне адекватным образом это объяснить! – вечно весёлый голос Стилински заставил Альфу улыбнуться.       – Мы уже едем, – не скрывая радости в голосе, сообщил оборотень.       Потом он отключился, посмотрел на Малию. Та улыбалась во все свои белоснежные зубы, как и Дитон.       – Я пока поищу что-нибудь ещё, может ещё повезёт.       – Как найдёшь, позвони мне.