Домовой

      И как это понимать? Что вообще происходит? Вот и Томас не знает, он только хлопает ресницами, смотрит на Ньюта и открывает рот в немом вопросе, хочет что-то сказать, но слова сами собой теряются непонятно где. — Так, парень, я понимаю, что ты совсем недавно очнулся, прости за грубость. Но, — Гарриет зло глянула на блондина и ткнула острым пальцем почти ему в лицо.- Ты прикидываешься? Томас попрехнулся от такой наглости девчонки. И куда делась такая мягкая, добрая Гарриет? Что ж, теперь брюнетка стояла с таким выражением лица, будто Ньют сделал ей что-то невообразимо ужасное. — Извините, я не понимаю о чём вы.- Ньют больше нахмурился, проигнорировав вопрос девушки.- Прошу, выйдите из палаты. Гарриет хотела что-то ещё сказать, но Томас запретил ей, схватив за руку. Они вышли из палаты, Томас кинул в сторону Ньюта долгий, умоляющий взгляд, прежде чем закрыть дверь и скрыться от карих глаз. — Что это с ним? — Гарриет быстро подхватила брюнета, чтобы тот не упал, потому что ноги его не держали. Томас едва сдерживал себя от попытки расплакаться, как девчонка-подросток которую только что вышвырнули из своей жизни и захлопнули дверь прямо перед её лицом. Однако, всё было верно, исключая то, что Томас далеко не девочка-подросток. Он мотнул головой, не в силах что-либо сказать. — Выйдем на свежий воздух, — выдохнула девушка, придерживая Томаса и направляясь с ним к лестнице, а следом к дверям. Нужно было уложить всё по полочкам. Нужно было разобрать все факты и понять, что происходит. Иначе… Иначе Томас сойдёт с ума. — Может, кома отняла у него часть памяти? — Томас и на это предположение девушки отрицательно покачал головой и спрятал лицо в ладонях. Дрожащие плечи доказывали, что ему очень и очень плохо.- Ладно, я обещаю, что разберусь во всём. Гарриет говорила убедительно, но Том был уверен, что ничего у неё не получится, потому что знаком он был не с тем Ньютом, который спокойненько читает что-то у себя в палате, а с тем, кого вообще-то сложно назвать человеком. Проходили дни, каждый длиннее предыдущего, каждый невыносимо ужасный, каждый серый и каждый без Него. Томас, кажется, привык постоянно возвращаться в пустую квартиру, осматривать комнаты в надежде, что вот сейчас где-нибудь на подоконнике сидит Ньют, поджав колени к груди и обхватив их руками. Но, естественно, никого не было. Наверное, было абсолютно глупо приходить в больницу и сидеть напротив палаты, из которой его когда-то выгнали. Должно быть, его уже все привыкли видеть здесь, сидящем на лавочке с каменным лицом. И, скорее всего, именно из-за того, что он каждый раз сидел и ждал чего-то, однажды Соня (как выяснилось позже, сестра Ньюта) заметила молодого человека. — Эй, — Томаса мягко потрепали по плечу, он устало раскрыл глаза.- Ты чего так засиживаешься? Уже довольно поздно. — Я…эм, — он потёр лицо руками и начал растерянно озираться по сторонам.- Ничего, сейчас скоро пойду. — Знаю я, как ты пойдёшь, — хмыкнула блондинка, убирая светлую прядь волос за ухо. Томас посмотрел на неё и кашлянул. Она была похожа на Ньюта, что сдавило сердце брюнету ещё больше.- Это ведь ты тот парень, который иногда ночует здесь, да? Он кивнул. — Соня, — она вытянула руку, и Томас пожал её. — Томас. — Томас, Ньют мне о тебе ничего не говорил, странно. Ты кем ему приходишься? Я, вроде, всех его друзей знаю.- Она остановилась и вздохнула, грустно добавив: — Если их вообще можно назвать друзьями. — Я… Я просто приятель, — скромно пожав плечами и закинув рюкзак через плечо, он встал, поправил толстовку и чихнул пару раз. Соня с любопытством разглядывала его, отчего Томас немного напрягся.- Что? — Ничего, просто ты слишком хорош для «приятеля», — улыбнувшись, объяснила девушка. Томас передёрнул плечами.- Мне бы таких приятелей, и я была бы самой счастливой на свете. — Очень громкие слова, если честно. Соня предложила посетить одно кафе, работающее круглосуточно. Томас не отказался, напротив, ему хотелось многое узнать от девушки, как бы коварно это не звучало. Томас жаждал большей информации. — Ну, ты знаешь, он шесть месяцев назад в кому впал. И это чудо, что его сердце продолжало биться. Его могли спокойно отключить от аппаратов и дать умереть, но моя мама настаивала на обратном.- Девушка тяжело и тревожно выдохнула, сжимая в руках салфетку, Томас сглотнул.- Она умерла три месяца назад, сердце не выдержало нагрузки. Получается, что Ньют ещё не знает об этом. — Мне очень жаль, — сиплым голосом попытался успокоить брюнет, сдерживая себя самого от нахлынувшей боли. На него итак достаточно много передряг навалилось, так что новость о смерти матери Ньюта, которую он не знал, дала искру, подействовавшую, словно пробка — дала боли наступить на Томаса. И, как известно, после искры приходит пожар. Они попрощались быстро, буквально перебросившись банальным «Пока». Однако, Томасу этого было достаточно, более чем. Он не думал, что после разговора с девушкой на него нахлынет подобное. Ага, не думал, а как же. Теперь же он сидел на подоконнике, царапая пальцами локти, не скрывал стекающих по щекам и подбородку солёных слёз, не прятал протяжных воплей. Ему не казалось, что он делает что-то неправильно или показывает себя со слабой стороны, нет. Ему, честно говоря, было абсолютно и совершенно всё равно. *** — Я слышу его голос каждое утро, это так странно, — Томас обхватил руками кружку горячего чая и выудил из упаковки печенье. Овсяное. Интересно, и когда он успел к такому лакомству проникнуться душой и сердцем? И да, он притащил его с собой, видите ли, нет в этом кафе подобных сладостей. — Это нормально, — Гарриет хмыкнула и посмотрела на циферблат наручных часов.- Ой, мне пора. — Уже? — брови Томаса поползли вверх, и он разочарованно застонал.- Нет, я не справлюсь в одиночку. — Неужели? Тогда почему согласился? — брюнетка скривила губы в дьявольской улыбке и цокнула. Томас улыбнулся, не переставая смотреть на неё жалобными глазами. — Это…это для меня тяжело. Я не уверен, что смогу нормально вести себя. Может, даже не уверен, что готов. — Оу, — Гарриет отпила последний раз чаю и, помахав рукой на прощанье и шепнув что-то одними губами, удалилась прочь из летнего кафе. Томасу только оставалось ждать. Он нервно перебирал салфетки, мял их, складывал в стопочку, оглядывался по сторонам, кусал губы, закрывал глаза, стучал по столу, лишь бы сердце не остановилось, ради Бога! Разумеется, он нервничал, боялся, кажется, пытался успокоиться, но не получалось. И не получилось бы, при всём желании. Раз У Томаса всегда так чешется нос, или это только в экстренных ситуациях? Два А рубашка хорошо сидит. Не помялась? А с причёской как? Чёрт… Вдох, глубокий и сильный. Выдох, кажется, у Томаса дрожат колени. Три Дверь открывается, и сердце брюнета прекращает биться, он зажмуривается и тихо шепчет что-то себе под нос. Синие кеды с белыми шнурками. Томас судорожно выдыхает, расплавляясь подобно мороженому в жаркий день. Высокий парень, с волосами, которые отливают золотым, держит в руках что-то на подобии блокнота. Он неуверенно осматривает помещение и как-то растерянно смотрит вокруг. Смотрит с опаской до того момента, пока не натыкается на Томаса. А тот в свою очередь молится Богам, чтобы те не дали ему возможности закричать и завизжать. Пройдя к нужному столику, блондин скромно улыбается и отодвигает стул. Том заметил, что Ньют немного прихрамывает. Блондин садится напротив Томаса. Робкое молчание, завораживающие глаза, мягкая и ранимая улыбка. — Привет, — Томас хочет унять сердцебиение, но такое ему не по силам. — Привет, — Ньют скованно раскрывает блокнот, и в его руках не ясно откуда появляется ручка.- Я хотел бы записать то, что ты мне расскажешь. Не против? Я типа собираю воспоминания. — А? Да, конечно, — Томасу не нужно напрягаться, чтобы понять, к чему клонит блондин. Он знает.- Меня зовут Томас. — Ньют, — представляется в ответ блондин. Второе знакомство даётся даже тяжелее, что-ли.- Так это ты постоянно караулил возле моей палаты? — на светлом лице появляется солнечная улыбка.- Прости, что выгнал, когда ты пришёл в первый раз. — Ничего, — Томас мотает головой и смотрит, как Ньют готовится что-то записывать. Как же Томас ждал этой встречи, чёрт возьми. Уличные фонари выглядят гирляндами, такими красивыми и необычными, в какой-то степени. Томас не знает, помнит блондин что-либо о том месте, где они сейчас. Вероятно, даже не догадывается. Это тот самый парк. Тот самый Томас. И Ньют. Просто Ньют, не Домовой. Воздух прохладный, слегка одурманивающий, а может и не он. Может Ньют, кто знает. Парень оказывается весёлым, чего и следовало ожидать, слегка скованным, но его можно понять. Они гуляют, слегка шарахаясь друг от друга. — Я что, такой красивый? — кажется, Томас такое уже слышал. Та же стена, возле которой когда-то Ньют стоял, вписываясь своей красотой в уличное граффити. И тогда Том ответил шуткой, а сейчас будет откровенным: — Очень. *** Они добираются до квартиры Томаса по просьбе самого Ньюта, тот так и рвётся туда. Конечно, это была его крепость. Когда дверь скрипит, пропуская внутрь молодых людей, Томас быстро находит выключатель, и всё озаряется светом. Пусто, как никогда прежде. — Ого, какие перемены, — поджимая губы, твердит блондин и проходит в гостиную. Томас разувается и идёт следом. Ньют не выглядит потерянным. Парень проводит пальцами по стенам, закрывая глаза, осматривает окна, подоконники, что угодно. И так в каждой комнате, а Томас идёт следом, сразу за ним, будто боится, что если потеряет Его из виду, то никогда больше не найдёт. Ньюту неприятно от пустоты в голове, он вроде бы и всё помнит, но такое чувство, что самое важное из его памяти вырезали. Он толком не знает, кто такой Томас, но доверяет ему. Он даже не знает, кем сам являлся для Томаса, но не подаёт вида, что растерян. Он не знает, что глаза всегда говорят правду. С каждым новым прикосновением, вдохом, выдохом парень чувствует себя ещё хуже, чем обычно. Но и в этот раз не подаёт виду. Подходя к подоконнику, Ньют замирает и смотрит на своё излюбленное место, сжимая и разжимая пальцы, хмурясь и пытаясь что-то вспомнить. И тут в голову ударил поток воспоминаний, Ньют пошатнулся:       — Кто ты?        — Домовой, конечно.        — Как тебе мой сюрприз, Томми? Прикольно, да?        — Вещи твои таскаю.        — Я ведь… Я ведь буду рядом…        — Томми!        — Я люблю тебя, Ньют, безумно люблю. Голова закружилась, и всё начала затягивать пелена.  — Ньют, Ньют, очнись, — Томас подхватил парня, не дав тому упасть. Прижав содрогающееся тело блондина, он быстро набрал номер Скорой, но Ньют схватил его за руку, закрывая глаза.- Всё хорошо, Ньют, всё хорошо. Я буду рядом. — Не звони в больницу, — тихо прошептав, блондин потерял сознание. *** Томас места себе не находил, но и не звонил в больницу. Идиот. Он не знал, сколько просидел в таком состоянии, держа в руках Ньюта, прижимая его к себе настолько крепко, сдерживая слёзы. — Томми? — слабый, тихий, хриплый. Голос. Томас будто пришёл в себя.- «Ходячий ужас» плачет? — О Господи, Ньют, — Томас ещё крепче стиснул парня в руках, теперь уже плача от счастья.- Как же я ждал тебя, дурак! О Господи… Блондин хмыкнул и, протянув руку к лицу молодого человека, изучив пальцами родинки на чужом лице, он нежно коснулся указательным пальцем нижней губы Томаса и стёр слезу, которая скатывалась к подбородку. Брюнет улыбался, как полнейший придурок. Ньют слегка потянулся вперёд, и Томас осторожно накрыл его губы своими, чувствуя мурашки по всему телу, фейерверк эмоций, чувствуя руку парня, которая гладила его шею, ключицы, подбородок, которая зарывалась в тёмные волосы. — Томми, я люблю тебя, — сквозь поцелуй успел прошептать Ньют. — И я тебя, Ньют, и я тебя, — продолжая стискивать парня в руках и слегка покачиваясь, Томас всхлипнул и уткнулся в светлые волосы. Ньют ухмыльнулся и, поцеловав брюнета в область ключицы, закрыл глаза, не скрывая улыбки.