Неведанные дали

      Небо сегодня было необычайно низким. Она закрыла глаза и запрокинула голову, подставляя лицо под копья дождя. Слёзы того, кто как бог, омывали её бледное лицо и чёрные волосы, змеями стлавшиеся вдоль шеи и падавшие на угловатые плечи, мочили её шифоновое, с рисунком виноградной лозы, платье, и оно, постепенно тяжелея, всё сильнее сжимало девушку в своих бесчувственных объятиях. Благословенные капли, притворяясь жемчужинками, катились по бледным худым рукам, чтобы в конце сорваться с кончиков окровавленных пальцев и отбить очередной удар осанны об отсвечивающий оранжевым асфальт. Ожогу на левой руке уже почти полгода, но девушка постоянно расчёсывала его, и он послушно кровоточил в ответ. То был самый свежий из шрамов, украшавших её тело. То был самый осознанный из них. Кровь растворялась в дожде — таком беспечном и нисколько не заботящемся о своей роли в случайном ритуале снятия анафемы с девушки, нашедшей в раскатах весеннего грома своё спасение и прощение.       Прошло какое-то время, и дождь прекратился. Девушка ещё стояла на месте, встречая закат, заливший акварелью внезапно прояснившийся горизонт, но вскоре ей пришлось идти: ужин уже начался, и за ней пришли специально, чтобы позвать, так что отказаться она не могла. После ужина к ней, как обычно, подошёл этот мужчина с доброй улыбкой и стал спрашивать о том, что она делала сегодня, поинтересовался её самочувствием, а после — осторожно взял её за окровавленную руку. Он что-то возмущённо сказал, но, кажется, не девушке. Несколько мгновений — и рука забинтована, а мужчина просит постараться не трогать больше ожог. После этого он желает ей спокойной ночи и уходит, но тут же в комнату приходит женщина. Она просит девушку раздеться и осматривает её тело, заостряя внимание на небольшом шраме в виде полоски на лбу, на колечке кожи чуть более светлого оттенка на шее, на широком розовом мазке поперёк правого запястья. А затем, проследив, чтобы девушка выпила таблетки, желает ей спокойной ночи и, повторяя за добрым мужчиной, нежными словами просит стараться не причинять себе вред. Сегодняшняя женщина нравится девушке больше тех, что приходят к ней в другие дни. Свет выключается, и бинт с левой руки летит в угол комнаты. Ногти у девушки снова острижены, а потому она вгрызается в плоть зубами, и маленькие красные гутты капают на белую простынь.       Утром следующего дня ей сказали, что день будет особенным. Вечером за ужином стало понятно, почему: было много людей-не-отсюда, а вместо пластиковых вилки и ножа у неё на столе лежали металлические. И это означало, что сегодня девушке представляется шанс исполнить заключительную часть ритуала.