О глазах Нико ди Анджело...

Уилл всегда просыпался с первыми лучами солнца, как и большинство его братьев и сестёр. Сегодняшнее утро не было исключением, даже не смотря на то, что весь Лагерь вчера лёг очень поздно. Душ был, как обычно, занят, поэтому старосте пришлось ждать своей очереди. В это время он обычно делал небольшую зарядку, но сегодня решил дать свободу своей лени. Кайла, сидящая в позе лотоса на кислотно-жёлтом коврике для йоги, широко улыбнулась, поднимая руки вверх и открывая небесно-голубого цвета глаза. - Как спалось? - задала вопрос так, будто хотела спросить нечто совсем другое, что со сном вообще никак не связано, а улыбка её стала какой-то хитрой. - Неплохо… - Солас неопределённо пожал плечами, пытаясь понять, о чём думает единокровная сестра и потянулся, осматривая комнату. Практически все кровати, в домике Аполлона, стоящие рядами вдоль светлых стен, были заправлены одинаковыми золотистыми пледами. Некоторые ребята, как и Кайла, упражнялись в йоге и медитировали. Кто-то собирался идти на завтрак. Другие, вернувшиеся после ночного дежурства в лазарете, пытались уснуть, хоть и давалось им это с большим трудом. Агата, как обычно делала утром, протирала пыль, и вообще в домике было убрано и чисто абсолютно в любое время, в основном, благодаря ней. Перфекционистка до мозга костей. Эта его сестра была старше парня на два года, и участвовали они в одинаковом количестве поисков, но всё же Агата Балджер не рвалась на место старосты и даже заменяла Уилла в его отсутствие с большой неохотой. Закончив с пылью, девушка села на кровать Уилла и улыбнулась так же, как и Кайла, ожидая чего-то, непонятно чего… - Ну? – требовательным тоном спросила она, протягивая Уиллу расчёску и резинку. Солас любил заплетать её волосы, а умел это делать из-за того, что в своё время слишком много сидел с Рапи, просто пришлось научиться. Волосы у Агаты были очень длинными и кудрявыми и отличались цветом от волос других детей Аполлона, хоть и тоже были светлыми. Их можно было сравнить скорее с мёдом, чем с солнцем. А ещё они были очень мягкими. - Почему у меня такое чувство, будто это твоё «Ну» вообще никоим образом не связано с твоими волосами? – спросил Солас, уже начиная косу. - Потому что это моё «Ну» никоим образом не связано с моими волосами, - спокойно ответила девушка, по голосу которой было слышно, что она улыбается, - Вы вместе? Этот вопрос выбил Уилла из колеи. Он сразу понял о ком и о чём речь. Вчера, целуя Нико ди Анджело на глазах у всего Лагеря, он как-то не думал о других или об их реакции. Он думал только о Нико и о том, что тот – Внимание! – САМ признался ему в симпатии. Он думал о том, как сын Аида мило краснеет и отводит взгляд своих тёмных глаз. Да, у Нико были необыкновенные тёмные глаза, цвету которых было очень сложно подобрать точное описание. Не карие, не чёрные… Обсидиановые с оттенком крепкого чёрного кофе. Звучит странно, но именно такого цвета были его глаза. А ещё они были большими и в окантовке длинных пушистых ресниц. Раньше Уилл думал, что утонуть можно только в синих или зелёных глазах и как же он ошибался. Из мыслей о глазах Нико ди Анджело его выдернул звонкий голос Агаты. - Ау! Больно же! – зашипела девушка, хватая старосту домика за руку. - Прости. Просто… задумался, - Уилл осторожно завязал резинку, и Балджер развернулась к нему лицом. Её глаза тоже были тёмными, но совсем не такими, как у Нико. Скорее цвета шоколада. Чаще всего дети бога Солнца наследуют преимущественно его черты, но есть и исключения, как Агата. - О сыне Аида? – в голосе не было издёвки, был интерес. - Возможно… - главный Целитель Лагеря искренне надеялся, что не краснеет. - Как все отреагировали? - Наши? Нормально. Мы рады за тебя, Уилл. Половине Лагеря всё равно, а другая половина… Кто-то в шоке, некоторые девчонки расстроены, но, в целом, всё неплохо. Видел бы ты Дрю. - А что она? – Соласа передёрнуло при воспоминании о Дрю Танаке и мыслях о том, что она могла сказать. - Да всё выкрикивала, брызжа слюной «А я знала!». Это было забавно, - Агата звонко рассмеялась, привлекая внимание остальных, - Так вы вместе? Уилл, не отвечая, вскочил с кровати, желая успеть в только что освобождённую ванную, и скрылся за дверью. *** На завтрак он решил пойти отдельно от своих родственников, чтобы по пути заскочить в домик Аида и увидеть Нико, однако ни ди Анджело, ни его единокровной сестры Хейзел Левеск, там не оказалось. Наверное, они встали раньше и вместе отправились на трапезу. Подавив разочарованный вздох, Уилл направился в обеденный павильон. Сын Бога солнца немного переживал. Вернее, сильно переживал. Вернее, боялся. Боялся, что Нико начнёт его избегать. Да, это, пожалуй, было вполне в духе ди Анджело. Блондину было немного стыдно за то, что первый шаг пришлось делать скромному сыну Аида, но, признавшись Нико в своих чувствах, он рисковал его спугнуть. Этот итальянец был настолько необычным, что предугадать его реакцию было практически невозможно, поэтому единственное, что оставалось Уиллу, это ждать. Может он слишком поторопился с поцелуем? Может он неправильно понял ди Анджело? А может этот идиот сейчас просто накручивает себя из-за ерунды, и Нико просто пошёл на завтрак чуть раньше обычного, и в этом нет никакого избегания? Солас не переставал удивляться тому, насколько этот парень отличался от него самого, и полностью познал значение выражения «Противоположности притягиваются». Зайдя в павильон для трапезы, он сразу же посмотрел на стол, за которым всегда сидел Нико. Сейчас там, наплевав на Лагерные правила, сидели десять человек. Они все улыбались, и никому и в голову не пришло бы сказать им что-то о том, что так сидеть нельзя. Воскресший Лео Вальдес сейчас выглядел иначе, чем вчера, переоделся в чистую одежду, отмылся от сажи и машинного масла, но на лице его играла всё та же хитрая улыбка до ушей, от которой Уиллу становилось не по себе, будто сейчас его окатит огнём бронзовый дракон или с ума сойдёт любое другое изобретение этого парня. Рядом с сыном Гефеста улыбалась красивая девушка, насколько понял Солас, это была нимфа с острова Огигия по имени Калипсо, знакомая ему по древним мифам. Перси и Аннабет сидели в обнимку и наблюдали за своими друзьями с тихим умиротворением. Уилл видел Фрэнка Чжана до этого только пару раз, но не мог не отметить, что парень создавал ощущение, будто при желании мог открутить голову любому, однако, сейчас выглядел, как добрый плюшевый медведь. То ли он был по натуре добрым и "плюшевым", то ли на него так влияла сидящая рядом и светящаяся теплом Хейзел, этого главный Целитель Лагеря не знал. Также за тем столом сидела дочь Беллоны, Рейна Авилла Рамирес-Ареллано. Гордая, статная, с царской осанкой, настоящий претор Рима. Было непривычно видеть её, не облачённую в боевой доспех, без своего плаща-эгиды, в простой алой футболке Лагеря Юпитера, хотя Рейна и не выглядела менее защищённой. Этой девушке было всего семнадцать лет, но за счёт того, как она себя держала, можно было дать ей много больше. Насколько был осведомлён Уилл, римская полубогиня очень хорошо общалась с Нико. Касательно Нико… Парень широко улыбался, не замечая ничего вокруг, во все глаза смотря на Джейсона Грейса, который должно быть, рассказывал какую-то увлекательную историю, приобнимая одной рукой Пайпер, дочь Афродиты, свою девушку. Скрипнув зубами, сын Аполлона взял тарелку с завтраком и направился к своему столу, где его уже ждали братья и сёстры. Уилл сам понятия не имел, почему его так раздражает сын Юпитера. Ладно, если на чистоту, он прекрасно знал, но вот понять не мог. С чего появилась эта необоснованная ревность? Сев между сёстрами так, чтобы видеть, что происходит за интересующим его столом, Солас принялся за еду. - То есть подношения Богам ты уже не делаешь? – скептически приподняла бровь Кайла. - Забыл. О, святая арфа Аполлона… память, как у золотой рыбки, - Уилл приложил руку ко лбу. - Это любовь, братец. Что скажешь, Эгги? - Скажу, что любовь в его сторону даже не посмотрела, - жуя вегетарианскую котлету, ответила Агата. - Уймитесь вы обе, - настроение всё увереннее и вернее скатывалось в Тартар, обещая дню быть далеко не самым лучшим в жизни, а сёстры только и делали, что подливали масла в огонь, сами того не подозревая… или же подозревая? - Если всё же решишь сделать подношение, делай его Афродите. - Агата... - Всё-всё, поняла, молчу. Но ты к нему всё же подойди. Он просто тебя не заметил. Солас снова посмотрел на стол, за которым сидела весёлая компания. Это друзья Нико, ему с ними хорошо, он счастлив, и это замечательно. В глазах нелюдимого с первого взгляда сына Аида светится радость и это стоит того, чтобы терпеть ревность к Грейсу. Тем более, что эта ревность абсолютно беспочвенна и, по логике вещей, прежде чем ревновать Нико ко всему, что движется, нужно сперва разобраться в их отношениях. *** После завтрака Солас направился в лазарет. Отправляясь туда, он не переставал с надеждой смотреть на Нико, но тот всё равно его не заметил. Конечно, это задело сына Аполлона. До своего дежурного поста он добрался с отвратительным настроением, готовый в любой момент сорваться на кого-либо, что было для него довольно непривычно. Насколько ему было известно, влюблённость действует на человека положительным образом, а не таким. На столе стопками были сложены всевозможные бумаги, с которыми ему предстояло проработать немалое количество часов. Это снизило планку настроения ещё на несколько градусов. Решив, что так дело не пойдёт, блондин понял, что не будет лишним проведать пациентов, это всегда повышало чувство собственной важности, в хорошей своей ипостаси. Первую палату он, правда, пропустил, там лежали трое детей Ареса и двое детей Афродиты, которые умудрились где-то подхватить грипп. Об их самочувствии Главный Целитель был достаточно осведомлён, а рисковать не хотелось. (Болеть в домике, в котором тебя бросаются лечить все, кому не лень, в какой-то степени опасно для жизни, пусть это и звучит нелогично). Во второй палате находились ребята с переломами, и как был удивлён Уилл, увидев там сына Гермеса, Сесила, справившего вчера День Рождения и сидящую у его койки Лу Эллен. - Я так понимаю, праздник прошёл на "ура"? - шокированным голосом спросил Солас. - Это я сегодня утром, - покраснев, смущённо ответил Сесил, - У тебя есть антипохмельное? Уилл вопросительно посмотрел на дочь Гекаты, но та только гордо задрала голову и отвернулась. Что-то между этими двумя произошло, раз они так себя ведут. В конце концов, зелья - прерогатива детей богини магии, она вполне могла дать Сесилу то, что он просит. Но почему-то не дала. Что-то между ними было. - Да, конечно, сейчас принесу. Уилл уже хотел направиться к стеллажам, но на пороге комнаты столкнулся с другим ребёнком Гермеса, огненноволосым веснушчатым Феликсом, видимо, решившим проведать пострадавшего именинника. За ним неприметной тенью находилась Джимми Лоу. - Привет всем выкидышам, недоноскам и переноскам... Всем уроненным, зашибленным и недолетевшим! Привет вам, "дети стеблей"! Такое поведение Феликса не удивляло, но порядочно раздражало. Краем глаза Солас заметил, как от громкого голоса единокровного брата скривился Сесил. И всё-таки в этой фразе было что-то натянуто-заученное, он бросил вопросительный взгляд на Лоу, та же лишь пожала плечами. - Прочёл какую-то русскую книгу... - сказала девушка, смотря на свою единоутробную сестру так, словно решая в своей голове сложную тригонометрическую задачку. Она посчитала это самым лучшим объяснением и объясняла, вроде как, не Уиллу, хотя он был единственным, кого это волновало. На сына Аполлона она вообще не смотрела, только на Лу Эллен и загипсованную ногу виновника вчерашнего торжества. Затем залезла рукой в свою заплечную сумку, выудила склянку из тёмно-синего матового стекла и кинула её на кровать нуждающегося в антипохмельном. - Я подумала, что тебе не повредит. Можешь не благодарить. Ты всё ещё здесь? Последнее предложение было адресовано Соласу. Парня передёрнуло от того взгляда, который бросила на него желтоглазая. - Иди к Нико. Ты ему сейчас нужен. Иди, иначе он подумает, что ты его избегаешь после вчерашнего. - В дочери Афродиты заделалась? - раздражённо спросил Уилл, и осознание того, насколько грубо по отношению к Лоу это прозвучало пронзило его леденящей стрелой. - Я хотел сказать, что... - Если у тебя в оправдании не фигурируют такие слова, как "ПМС", "менструационный цикл" и "моральное переутомление на почве влюблённости", то пошёл вон отсюда, пока не получил по своей солнечной головушке за хамство. Да, от Джимм можно было "получить по головушке" за что угодно, начиная со взгляда и заканчивая потребностью в воздухе. И пусть в её словах была доля истины, Уилл был уверен, что Нико сейчас прекрасно проводит время в компании Грейса. Папка, которую голубоглазый держал в руках с жалобным треском грозила сломаться, но кое-что её спасло. В долю секунды дочь Гекаты пресекла разделяющее их расстояние и схватила Соласа за запястья, обдавая их холодом своих рук. В этом она походила на ди Анджело, у него тоже всё время были ледяные руки, как Уилл не старался их обогреть. А ещё у него были необыкновенные чёрные глаза, в сотню раз красивее жёлтых глаз Джимм Лоу. - О чём ты сейчас подумал? - обеспокоенно спросила она, затем оглядела палату. Ей явно не хотелось ничего обсуждать при ребятах, даже несмотря на то, что все они были из одной компании. Сжав запястья парня крепче, она кивнула Лу Эллен и Сесилу и вывела блондина в коридор. Феликс удивительно тихо следовал за ними. Оказавшись в ординаторской, дочь Гекаты поставила чайник, а рыжеволосый достал из её рюкзака что-то, завёрнутое в пергаментную бумагу и протянул это что-то Уиллу. Как оказалось - пирожное "Картошка". На руке у веснушчатого красовалась новая татуировка на неизвестном сыну Аполлона языке. - Болгарский? - сделал попытку угадать он. - Русский, - широко улыбнулся парень. После своей поездки в Россию, он будто помешался на этой стране. Лоу уже наливала чай в чашки. - И как это переводится? - "Видел суть. Желающие нахуй." - Феликс! - Что? - Заткнись. Так о чём ты подумал, Уилл? Некоторое время Солас молча крутил в руках чашку. От горячей янтарно-коричневой жидкости валил пар и приятный аромат. Вот так вот сидеть было уютно, но, в то же время, до воя на луну плохо. Всё было каким-то неправильным, не таким, как нужно. Любовь не должна приносить боль. Тем более, не должна приносить боль влюблённость. Он не должен ревновать Нико к сыну Юпитера. Он не должен вести себя, как последняя скотина по отношению к своим друзьям. Он должен быть хорошим целителем и исполнять свои обязанности, а не сидеть и пить чай. Но он всё равно сидел в ординаторской, пил горячий чай, ревновал Нико к Джейсону и обижал Лоу своим неконтролируемым раздражением. И ему всё равно было плохо. Очень плохо. - О Нико. И о Джейсоне Грейсе, - наконец сказал он и, увидев лицо собеседницы, почувствовал себя полным идиотом. Сначала она приподняла брови и поджала губы, затем силой расслабила мышцы лица и оставила чашку в сторону. Феликс продолжал молчать уже дольше пяти минут, и это настораживало. - Феликс, не хочешь...? - она не успела договориться, так как рыжеволосый перебил её. - Ухожу тропой койотов! - и исчез из комнаты, зачем только приходил, неизвестно. Джимми проводила его жёлтым взглядом, и Солас впервые увидел её в роли сестры. Она смотрела на этот веснушчатый ураган именно, как на младшего брата. Практически так оно и было, если не брать в расчёт тот факт, что Феликс старше её на полтора года. Её отец шестнадцать лет назад влюбился в прекрасную желтоглазую женщину, а она оказалась богиней, и через девять месяцев на пороге его дома появилась серебряного цвета люлька, перевязанная фиолетовой лентой, с младенцем внутри. Он воспитывал свою дочь один до трёх лет, но потом встретил вторую любовь своей жизни. Кареглазую и рыжеволосую с таким же кареглазым и рыжеволосым сыном, который, как оказалось, тоже полубог. Иронично, да? В руках Джимм появилась серебряная фляжка, и Уилл так и не понял, то ли он не заметил, как она достала её из сумки или из кармана, то ли она просто всё время до того скрывала её с помощью Тумана. Да ему было и всё равно. Он отказался от протянутой фляги, и Лоу, пожав плечами, сделала глоток. - Ты же понимаешь, насколько абсурдно это звучит, да? - передёрнувшись от слишком крепкого алкоголя, спросила она. - Да, - сын Аполлона потёр виски. - Как же я устал, Лоу. Как же я от всего устал. - Мудак ты, Солас. Мудак твой отец и ты мудак. Эгоистичный мудак. Эгоистичный... - повторила она. - От слова "эго". От внезапной злости в её голосе, по спине Главного Целителя пробежал холодок. Если дочь Гекаты злится, безопаснее всего находиться, как минимум, за пару километров. Если дочь Гекаты злится на тебя, тебя и эта пара километров не спасёт. - Он недолюбленный. Затравленный и забитый, хоть и хорошо это скрывает. И, если ты думаешь, что за три дня в лазарете исправишь травмы, которые наносились ему в течение нескольких лет, то, вдобавок ко всей своей эгоистичности, ты ещё и идиот! Уилл молчал. Не потому что ему было нечего сказать, а потому что сказать что-либо было сейчас опасно для жизни. - Гляньте-ка на него! Уставший солнечный мальчик... Ты бежишь, Солас. Бежишь, как крыса с тонущего корабля. Бежишь от ответственности, сам того не понимая, пытаясь скрыть это за ревностью, за страхом быть отвергнутым! А что корабль?! Пусть тонет, да?! Тебя волнует хоть что-то кроме твоего комфорта, а?! Лагерное солнце, тоже мне... Это стало последней каплей. Слова лились из Соласа подобно яду, обжигающие больше его, чем Лоу, потому что с каждым сказанным словом, он убеждался в её правоте. Но остановиться уже не мог. - Ты серьёзно?! Это я корабельная крыса?! Я?! Да я только и делаю, что не даю этому чёртовому "Титанику" пойти на дно! Я! И никто больше! Никто! Всем плевать на Нико! Всем, кому не лень! Как долго я пытался его вылечить?! С физиологической точки зрения он здоров, а с моральной... Я пытаюсь ему помочь! Я! Я, а не Джейсон Грейс! Тем не менее, он смотрит на него с тем же восхищением, что щенок на хозяина! Это разве справедливо?! - Уилл, ты себя слышишь?! Умерь ЧСВ! Только ты, серьёзно?! У него есть сестра, у него есть Рейна и, да, у него есть Джейсон, мать его, Грейс. И, вообще, вся семёрка у него есть. Ты... - Я не виноват, что он меня не подпускает!!! Взгляд Джимм стал стеклянным и был направлен куда-то сквозь Уилла, на дверь. Заранее почувствовав что-то запредельно плохое, заранее зная, что увидит, сын Аполлона обернулся. В дверях стоял Нико ди Анджело, какой-то... напуганный. В его бездонных чёрных глазах было столько всего, что у Соласа сжалось сердце. Захотелось прижать этого маленького сына Аида к себе, извиниться сейчас за то, что он стал свидетелем разговора, которого не должен был слышать. Хотелось поцеловать его и заглянуть в большие тёмные глаза, и увидеть в них всё, что угодно, кроме страха. Только Уилл открыл рот, чтобы сказать хоть что-то, как Нико со скоростью стрелы рванул к выходу, а сын бога Солнца не смог его даже окликнуть. - Он достаточно близко тебя подпустил... - сказала Джимми Лоу очень тихо и немного хрипло, и разочарование так и сочилось в её голосе вперемешку с жалостью. Уилл смотрел в никуда, пока девушка собирала свои вещи. Она делала всё достаточно быстро, а на выходе из ординаторской тяжело вздохнула и закончила предложение. - ...и вот, что из этого вышло. В следующую минуту чашка Уилла Соласа с грохотом разбилась о стену.