О глазах Нико ди Анджело...

Настроение у Рейны с самого утра было замечательное, даже не смотря на то, что за ночь она проспала всего-лишь несколько часов. Есть у "жаворонков" такая не самая лучшая черта - "проснулся сам - буди другого", поэтому и Нико, а вместе с ним и Хейзел, отправились на завтрак в самом его начале. И, если дочь Плутона прибывала примерно в том же, что и Рейна, состоянии, её единокровный брат был не в лучшем расположении духа. Чёрные мешки под глазами после бессонной ночи-вечеринки, затянувшейся как-то слишком уж надолго, лёгкая бледность (хотя Рейна всё же заметила в цвете его кожи некоторые изменения, появился совсем-совсем лёгкий загар, лицо выглядело более здоровым, и, к слову о здоровье, назвать ди Анджело похожим на дистрофика теперь было довольно сложно. "А этот сын Аполлона неплохо постарался, раз на то пошло".) и заспанность. Через некоторое время, когда к ним подсели ребята из семёрки, душевный настрой итальянца медленно, но верно пополз вверх. Сидели они довольно долго и, когда в трапезную вошли ребята из домика номер семь, Нико, слушая рассказ Джейсона о чём-то, что сама Рейна пропускала мимо ушей, не заметил Уилла Соласа, с надеждой и нежностью смотрящего на него. А вот Рамирес-Ареллано заметила, но виду не подала. Она ещё должна была обсудить с ди Анджело то, о чём до этого не имела возможности поговорить. Об этом, как поняла претор, вся семёрка знала, но никто ничего по этому поводу не спрашивал и никак не комментировал, что однозначно было к лучшему. Ещё не хватало, чтобы этот проблемный подросток снова начал прятаться от тех, кто о нём заботится. А Солас определённо о нём заботился. Они уходили из трапезного павильона самыми последними и, только выходя из-за стола, Нико взволнованно огляделся, понимая, что упустил возможность увидеться с Уиллом. Это заметили все. Вальдес уже было открыл рот, чтобы что-то сказать, но Пайпер ткнула ему в бок локтем, зная, что ничего путного он не смолвит, а шуточки - это последнее, что нужно сейчас Нико. - Мы сейчас пойдём играть в волейбол. Вы с нами? - этот вопрос Аннабет адресовывала по большей части Нико, тот отрицательно покачал головой. - Я хотел бы погулять... Там, где не очень солнечно, - развернулся и побрёл в сторону домиков. Хейзел уже хотела пойти за ним, но Рейна её остановила, сказав, что присмотрит за ним. Это не очень устраивало Левеск, видно было, она хочет побыть со своим братом, но спорить с претором Нового Рима себе дороже, поэтому она, тяжело вздохнув, в обнимку с Фрэнком Чжаном понурила в сторону волейбольной площадки. Подойдя к своему другу, Рейна искренне порадовалась, что они наконец остались одни. Это означало, что Нико будет более искренним, менее закрытым. - Ну? - девушка догнала сына Аида и приобняла его за плечи, пытаясь передать пареньку своё хорошее настроение, затем придала своему голосу смеющийся тон. - Ничего не хочешь сказать тёте Рейне? - Тёте Рейне? - Нико нехорошо усмехнулся и скинул со своих плеч руки Рамирес-Ареллано. - Нет, не думаю. - Вы вместе? - спросила напрямую римлянка, понимая, что иначе информацию из него и клещами не вытащить. - Мы? - немного опешив, дёрнулся ди Анджело, они уже подходили к домику номер тринадцать, его спасительному кругу, что протягивала Судьба. - Ты и Уилл Солас, - будто бы объясняя маленькому ребёнку очевидную вещь, произнесла Рейна. Ей не хотелось заходить в домик Аида, царившая там атмосфера будто высасывала из неё силы, а силы ей ещё нужны были, поэтому девушка присела на обсидиановые ступени у входа и похлопала рядом с собой, призывая Царя-Призрака присесть рядом. Тёмный камень всегда был прохладным, и даже солнечные лучи его никогда не трогали. Дочь Беллоны никак не могла понять, почему настроение её греческого друга с такой скоростью опускается на уровень Марианской впадины. Если этот голубоглазый блондин его хоть как-то обидел, она была готова в любой момент пойти и объяснить ему что к чему. Хотя, почему-то, она была уверена, что этот целитель никогда бы и не подумал обидеть Нико, и вообще обидеть кого-либо, такое она видела в людях редко. - Он милый, - осторожно начала брюнетка, отмечая, что предложение присесть он принял, а тот её вопрос так и остался без ответа, - И вы вчера, вроде как... - Да, я знаю, что вчера было, - ди Анджело глубоко вздохнул, а потом горько добавил, - И весь Лагерь тоже знает. - Да не утрируй, не весь, - Рамирес-Ареллано в шуточном жесте махнула рукой и решила разрядить обстановку иронией, - Всего лишь процентов восемьдесят...девять. - Напомни мне никогда не просить тебя утешать людей в моральном плане, - фыркнул мальчик-смерть, не оценив юмор Рейны. - Мне воспринимать это, как личное оскорбление? - приподняла бровь римлянка, наигранно возмущаясь. - Как хочешь, так и воспринимай, - брюнет обхватил ноги руками, уткнувшись подбородком в колени, лицо его приобрело очень хмурое выражение. - Мне кажется, ты хочешь поругаться, - не обращая внимания на колкость со стороны друга, улыбнувшись, констатировала девушка. - Извини, - итальянец закрыл руками лицо, очередной раз тяжело вздыхая. У Рейны от этого чуть не разорвалось сердце. Ведь совсем недавно он был весёлым и улыбчивым пареньком, а теперь перед ней снова сидел мрачный сын Аида. Она видела, как мальчик восстанавливал свою скорлупу и не понимала, почему он это делает. Будто в ответ на её мысленный вопрос ди Анджело ответил. - Просто я ненавижу чувствовать себя слабым. - С чего это такие мысли? - удивлённо вскинула голову претор. - Он поцеловал меня практически сразу же после моего признания... - Ну и? Ты же этого и хотел, разве нет? - Да, но... - теперь Нико выглядел потерянным. - Но? Серьёзно? "Но"? Нико, этот парень души в тебе не чает, - больше всего Рамирес-Ареллано сейчас хотелось передать Царю-Призраку всю свою уверенность, что слышалась в её голосе. - А если он это сделал из жалости...? - О Боги! - Нет, я к тому, что это мог быть минутный порыв, не более. И ещё я не очень уверен в степени его трезвости и адекватности на тот момент. С минуту кареглазая молчала, затем неверяще и шокированно воззрилась на собеседника. Теперь до неё наконец дошло то, почему ди Анджело в таком состоянии. И, что хуже всего, до этого состояния он довёл себя сам. Накручивать проблемы он умел, что надо. - Такое могло придти только в твою голову, вот правда! Да он же по уши в тебя влюблён! Неужели ты не видишь, какими глазами он на тебя смотрит?! - Рейне было как-то несвойственно повышать на кого-либо голос, но как иначе донести информацию до упёртого Нико она не знала. - Но он же... - Ты сейчас пойдёшь к нему в Лазарет. Нет. Возражения не принимаются. Пойдёшь и скажешь то, что думаешь. Голос у Рейны был грозный, способный кого угодно заставить сделать то или иное, но на сына Аида это правило, видимо, не распространялось. Он продолжал сидеть на месте и буравить её взглядом, и непонятно было - то ли это взгляд уничтожающий, то ли - жалобный. В тот момент в сознании Рейны Рамирес-Ареллано отложилось несколько очень важных фактов о Нико. Некоторые из них она знала давно, о некоторых только подозревала, иные открылись только сейчас. Во-первых, то, что он уже сказал, Нико ди Анджело ненавидел чувствовать себя слабым. Во-вторых, ради того, чтобы не чувствовать себя слабым, он готов был чувствовать себя одиноким, что, кстати, тоже не особо любил. В-третьих, он боялся каких-либо отношений и, как показалось Рейне, всяческих проявлений чувств. Каждый раз, когда Нико понимал, что начинает раскрываться перед кем-то, он с особым усилием захлопывался в себе, подобно устрице в своей раковине. Каждый раз, когда в его умную головушку приходило осознание того, что ледяная стена равнодушия и внешнего беспристрастия начинает таять, он с остервенением заполнял пустоты в ней кирпичами и бетоном. К построению своей "защитной стены" парнишка подходил со всей ответственностью и не скупился на строй-материал, а постовщиками строй-материалов являлись домыслы, самокопание, самобичевание и самовнушение. Плюс немного подросткового максимализма и комплексов. Так стена превращалась в крепость. И сейчас его зацикленное на изощрённой самозащите сознание, понимая, что ворвавшийся в их размеренное существование Уилл Солас способен разрушить ко всем чертям существующим то, что оно - это самое сознание - выстраивало в течение четырнадцати лет (ну, там не совсем четырнадцати, скорее, восьмидесяти-шести), старается выпихнуть этого солнечного мальчика из жизни Нико. Неплохая работа. - А если он меня не ждёт? - тихо спросил Нико, по нему видно было, что он хочет пойти к Соласу, но считает это выше своего достоинства, закатить глаза ещё сильнее Рейна просто не могла физически. - Ждёт. И, кстати, он бы подошёл, не будь ты так увлечён Джейсоном. - Я... что?! - Иди, кому сказала, - Рейна легонько толкнула друга. Нико недовольно посмотрел на неё, тяжело вздохнул и поплёлся в сторону лазарета. Солнце светило ярко, день был замечательный. *** - Нет, вы только посмотрите на него! Это я смотрю на Джейсона, как щенок?! Да как он вообще посмел такое сказать?! Я - сын Аида! Я - ТЬМА! Рейна устало зевнула, прикрыв рот рукой и перевернула очередную страницу журнала, который дала ей странного вида желтоглазая девушка. В журнале была ярким маркером выделена статья о подростковом максимализме, игнорировании очевидного и волнении о собственном эго. Тем же маркером было несколько раз написано слово "ЭГО". Статья была довольно интересной и, главное, в ней была написана чистейшая правда. Нико бушевал уже около двадцати минут, и ничего нового за эти двадцать минут претор не услышала. - Рейна, ты вообще меня слушаешь?! - Я тебя внимательно слушаю. Ты - тьма. Продолжай, - не отрывая глаз от статьи, спокойно ответила римлянка. - Он просто эгоист! Эгоист, не более! Это я-то всех отталкиваю! Я! Нет, что ты молчишь?! Нико ходил по своему домику туда-сюда, обильно жестикулируя. Выглядел он, как дикий злобный зверёк. Рейна усмехнулась своему сравнению и ещё раз перечитала заинтересовавший её абзац. "Что же подросткам действительно необходимо? Чтобы их любили безоговорочно и принимали такими, какие они есть, чтобы за ними ухаживали, чтобы с ними были ласковы, но при этом уважали, принимали всерьёз. Очень важно, чтобы сами подростки ощущали заботу и любовь окружающих." А если подростки этого не хотят? Вернее, если они это отторгают, как это делает ди Анджело? Что тогда? Рейна посмотрела на Нико, который продолжал высказывать своё возмущение. Дальше шло интервью с каким-то русским детским психологом и один из его ответов очень заинтересовал девушку. Близкие отношения – и между супругами и между родителями и детьми – всегда требовали душевных усилий, а людям инстинктивно свойственно избегать напряжения. И чем больших усилий требует общение с другим, тем чаще у людей возникает желание уклониться от этого общения. Эти слова были точно написаны про Нико, но всё равно не объясняли, как ему помочь. Рейна отложила журнал в сторону. - Он придёт, - уверенно сказала она. - Придёт извиняться. Что скажешь ему? - Пусть придёт для начала. А там посмотрим... - мальчик, видимо, выплеснул всю свою злость и потому обессилено опустился на одну из двух кроватей. Некоторое время они молчали, а потом Рамирес-Ареллано поняла, что парень ждёт её слов, ждёт поддержки или дружеского совета. У самой Рейны на личном фронте... конь не валялся... но Нико всё равно ждал. Она очередной раз за день (сотый, наверное) тяжело вздохнула и осторожно начала: - Ну, ты же понимаешь, что все претензии Соласа имели некую основу, да? - она развернулась к итальянцу всем корпусом, немного ударившись ребром о стол и зашипев от боли. - Нет, не имели, - в его голосе было появились ядовитые нотки, но, как поняла девушка позже, сил на то, чтобы язвить сильнее у парнишки не осталось. - Тогда у меня для тебя плохие новости - ещё как имели. Он тоже не железный, знаешь ли. И он сын Аполлона... - Причём здесь то, что он сын Аполлона? - брюнет вопросительно прищурился, глаза у него блестели (или показалось?). - Да он же вампир! - воскликнула Рейна и, увидя недоумение на лице друга, поспешила объяснить. - В эмоциональном плане. Он же чужую энергию, как губка впитывает, а у тебя она, извини, конечно, но не самая светлая. Так он тебя вон как на ноги поставил. Естественно, ему с тобой тяжело. А кому, с другой стороны, легко? Римлянка замолчала, грек думал. В дверь постучали, и Нико подскочил, как током ошпаренный. - Это он?! - спросил он громким паническим шёпотом. - О, Аид, это он! Я... Как я выгляжу..? Да не в том смысле..! Я красный? Нико действительно густо покраснел, и Рейна усмехнулась. Стук в дверь снова повторился. Девушка похлопала друга по плечу. - Успокойся... Расслабился, я сказала! Вот так, молодец. Беспристрастное выражение сделал. Беспристрастное! Умница. Всё, я открываю. *** Уилл готов был в любую секунду провалиться в Подземное Царство. "И там отец Нико будет пытать меня... Вечно." - думал блондин, стуча в дверь третий раз. Дверь, как и весь тринадцатый домик, была тёмная и холодная, за ней отчётливо слышались какие-то звуки, но, когда она распахнулась, Соласу стало ещё хуже, ибо перед ним стояла Рейна Рамирес-Ареллано. Статная и, обычно, устрашающая одним своим взглядом, сейчас она улыбалась. - Я... Я пришёл к Нико. Нам нужно поговорить. Мне и ему, - сын Аполлона выпрямился во весь рост. Он был уверен, что Рейна знает о том разговоре. Ещё больше он был уверен, что она пошлёт его куда подальше, но сдаваться был не намерен. Он должен был поговорить с ди Анджело. Просто обязан. Нужно было извиниться. Каким бы удивлением это ни было для Соласа, Рейна вовсе его не собиралась его выгонять. Она медленно вышла из дома, похлопав его по плечу и пожелала удачи. Выбитый из колеи парень оказался в мрачном домике Аида, дверь закрылась, и теперь солнечные лучи не проникали внутрь. Нико сидел за столом, глядя в какой-то журнал. Выглядел он вполне обычно. В плохом смысле этого слова. От него так и веяло холодом (а может дело было в обсидиановых стенах?) Атмосфера была не лучше. Примерно минуту Уилл молча стоял, разглядывая сына Аида. Тот по-началу будто его не замечал, но затем молчание стало давить и на него. -Ну...и? - убрав непонятного вида журнал в сторону, ди Анджело поднял на Уилла свои необыкновенного цвета тёмные глаза и вопросительно приподнял бровь. - Ты что-то хотел сказать? - Я... Вообще-то, да, - Уилл потряс головой, пытаясь привести мысли в порядок, но получилось это так себе. - Может присядешь? - Я постою, - напряжённо отклонил предложение Солас. - Как хочешь, - Нико кивнул и устремил взгляд куда-то себе на руки. - Ты не должен был это слышать, - проговорил блондин после некоторого молчания. - А ты не должен был говорить то, что сказал, - парировал итальянец, уверенность медленно, но верно возвращалась к нему. - Но... Стоп, а что из сказанного мной было не верным? - Уилл скрестил руки на груди, чуть нахмурившись и, видимо, забыв о том, что целью этого разговора было извинение. - Ревность к Джейсону?! Уилл, ты серьёзно?! - может ди Анджело и пытался быть спокойным, но всё же говорил достаточно громко, срываясь на крик, при этом сильно жестикулируя и даже поднимаясь на ноги. - Ну, а какого Аполлона ты меня избегаешь?! - в этот момент Солас и Нико уже были на опасном расстоянии, было только два варианта развития событий: либо они помирятся, либо перегрызут друг другу глотки и потом помирятся. - Да потому что ты мне нравишься, идиот! - Нико сильно покраснел и в то же время разозлился, почему он вообще должен объяснять такие очевидные вещи? - Всё ещё не вижу взаимосвязи! - ДА ПОЦЕЛУЙТЕСЬ ВЫ УЖЕ! - послышался со стороны двери одновременный крик Рейны и Джимм Лоу. - А ну не лезьте! - смутился сын Аполлона, и девушки уже было открыли рот, чтобы ответить, но в стену, где располагалась дверь полетела кружка, и они были вынуждены с визгом её захлопнуть во избежание возможных увечий. - Хороший бросок, Нико... - Думаю, мы в состоянии с этим разобраться без их участия, - немного путаясь в словах, сообщил ди Анджело, его чёрные глаза манили и были как целая вселенная, в которую с каждой секундой староста домика Аполлона погружался всё глубже с головой. - Но всё же они дали дельный совет, - Уилл провёл рукой по гладкой коже на щеке и притянул парня к себе в поцелуе. В этот раз всё было не совсем так, как тогда, на вечеринке под тысячей огней фейерверков. Оба были более уверенными, действия - более осознанными, и каждый пытался запомнить даже мельчайшую долю секунды этого момента. Когда они наконец разорвали поцелуй, обоим нехватало воздуха. Тяжело дыша и прикрываясь румянцем, сын Аполлона произнёс: - Чтобы больше не возникло недопониманий... Мы вместе. Я и ты. Ты мой парень. И, чтобы ты себя не накручивал, поясняю... Не избегай меня. Я влюблён в тебя по уши. Ясно? - Предельно, - Нико чуть улыбнулся, его забавлял тот факт, что Солас считает нужным пояснять ему такие элементарные вещи, и всё же он хотел это услышать, и сейчас был счастлив. - И запомни, что я тоже влюблён в тебя, а это значит, что я и Джейсон - просто друзья, не более... - ...и что тебе не стоит подавать мне повода для ревности, - закончил блондин вполне серьёзно, будто забыв из-за чего всё началось. - Уилл! - Что?! - Ты издеваешься, да?! - Он мне не нравится! - Ты невыносим...! *** - Кажется, опять ругаются, - жуя непонятно откуда взявшийся попкорн, Джимми протянула Рейне то, что до этого держала в руках. - Не думаю, что подглядывать за ними в зачарованный бинокль - это честно, - римлянка с сомнением покосилась на сиреневые линзы, но всё равно приложила волшебный бинокль к глазам. - Не честно - не смотри, - пожала плечами Лоу и поделилась с брюнеткой едой. - Но, согласись, это лучше, чем сидеть под дверью, перебарывая желание войти внутрь и заорать на них. - Но ведь они помирились... - А сейчас снова ссорятся. Я думаю, они ловят от этого кайф. У меня есть журнал со статьёй о таких отношениях, можем зайти ко мне, посмотреть, - дочь Гекаты хитро улыбнулась, заставляя претора Рима немного покраснеть, а затем быстро перевела тему. - Ну что там у них? - Опять целуются. Думаю, они пришли к соглашению. Так... - брюнетка отложила бинокль в сторону, - ...что ты там говорила про журнал? На Лагерь Полукровок опускался вечер.