Green years

***

      Малыш неотрывно следил за бабочкой, которая, порхая яркими, причудливо расписными крыльями, облетала пурпурно-красные цветки мака. Он встал со скамейки и, затаив дыхание, приблизился к замерзшему на очередном бутоне насекомому. Бабочка тут же взмахнула крылышками и устремилась в сторону заходящего солнца. Мальчик, недолго думая, погнался за ней, стараясь не потерять из виду. Ребенок бежал изо всех сил, и когда ему показалось, что вот-вот нагонит ее, он протянул вперед ручку с широко растопыренными пальцами. Ему почудилось, что самыми кончиками он дотронулся до шелковистых крыльев, но вдруг споткнулся и пластом плюхнулся на дорогу. Мальчик какое-то время полежал, уткнувшись лицом в пыль; локти и коленки начали саднить. Он неловко сел, посмотрел на ободранные ладошки, локти и колени, на испачканные шорты и рубашку, огляделся растерянно по сторонам и разразился бурными рыданиями. – Эй!       Ребенок вскинул голову, и перестав растирать слезы и грязь по лицу, увидел перед собой мальчишку лет десяти. Неизвестный приблизился и присел около зареванного страдальца. – Сильно ушибся? – и получив в ответ отрицательное мотание головой, продолжил. – А чего тогда плачешь? – Я не плачу! – выкрикнул плаксиво, поджав дрожащие губешки и упрямо отвернувшись от собеседника.       Тот в ответ лишь фыркнул задиристо и поднялся на ноги. – Ну, тогда я пошел. – И вправду развернулся спиной к сидящему на земле, и стал удаляться.       Мальчик еще было подулся, но увидев, что солнце почти зашло, а от дома он успел убежать далековато, решил не оставаться один. Торопливо поднялся на ноги и устремился следом, но не заметив развязавшегося при падении шнурка, наступил на него и опять шлепнулся на живот. Старший мальчик, услышав звук за спиной, обернулся, и увидев валяющегося на земле ребенка, поспешил обратно. – Как так? Ну как ты так умудрился? – проворчал сердито, подхватив незадачливого найденыша подмышки, помогая ему подняться на ноги. Тот в ответ лишь разразился новыми рыданиями. – Это еще что, вот, глянь какой у меня шрам! – малыш посмотрел на левую коленку мальчишки, на которой красовалась еще свежая отметина. – Мы с парнями играли в футбол, я тоже упал, вот тогда было больно, а у тебя так, пара царапин. – Это раны! – сверкнув глазищами, заспорил упрямый ребенок. – Ох, ну конечно! – снова расфыркался собеседник. – И как же тебя зовут, раненый? – Чарльз Ксавьер. – Представился мальчик, все еще хлюпая носом. – Профессор Ксавьер твой отец? – Да, а мама учительница в школе. – Пошли, провожу тебя, профессорский сын.       И снова развернулся спиной, будучи полностью уверенным, что Чарльз пойдет следом. Тот и шел, правда медленно, еле волоча ноги. – Что ты там плетешься? – мальчишка все же обернулся и увидел, что Чарльз сильно отстал. – Ботинок порвался. – Буркнул он в ответ, пытаясь не сильно демонстрировать оторванную почти наполовину подошву.       Новый знакомый раздраженно вздохнул и возвел очи к небу. Вернулся к профессорскому сыну, оценил масштабы бедствия, постоял, прикусив губу, обдумывая что-то и, наконец, решил: – Запрыгивай на меня. – Вновь повернулся спиной к Чарльзу и слегка присел, чтобы тому было удобнее залезать.       Уже по дороге Ксавьер спохватился: – А тебя как зовут? – Эрик. – Коротко бросил мальчишка, пыхтя от натуги.       Он донес Чарльза до самого крыльца. Уже смеркалось, когда Эрик поставил его на землю и со стоном облегчения выпрямился. – В следующий раз ты будешь катать меня на спине. – Он утер рукой пот со лба. – Тяжелющий. – Спасибо. – Смущенно пробормотал Чарльз. – Уже поздно, как ты пойдешь домой? – Хочешь проводить меня? – насмешливо спросил тот. – А потом опять я тебя буду провожать? А потом снова ты меня? И так до утра? – Мне не далеко, три дома пройти. – Сжалился над в конец смущенным ребенком Эрик и серьезно продолжил, – а ты давай скорее домой, и правда уже поздновато для такой мелочи.       Чарльз в который раз за вечер сердито сверкнул голубыми глазами и огрызнулся: – Сам ты мелочь! Мне уже пять! Пять лет и десять месяцев! – А мне восемь. – Ехидно улыбнулся Эрик. – Так что слушайся старших и иди домой, пора в кроватку.       Чарльз развернулся на пятках и, не попрощавшись, затопал по лестнице. Уже на последней ступеньке снова споткнулся и едва не упал. Испугался, рассердился, расфыркался и зыркнул на Эрика, который стоял у дома, прикрыв глаза рукой и обреченно покачивая головой. Чарльз вспыхнул, как маков цвет и забежал в дом. Потом, немного отдышавшись, подошел к окну и выглянул на улицу. Эрик до сих пор стоял у ступеней, видимо, чтобы убедиться, что неуклюжий мальчишка точно – почти в целости и сохранности – добрался до дома. Увидел Чарльза в окне, махнул рукой на прощание и побрел в сторону своего дома.