I want to love u

– Ты не видел мою рубашку? – спросил сонный Сонгю, пробегая глазами по комнате. – Я ее положил в шкаф. Ты, как обычно, оставил ее в душе, – послышался голос Ухена из кухни. Он встал на час раньше его, поэтому успел заварить кофе и одеться. – А, спасибо, – недовольно пробубнил Сонгю. В последнее время он заметил, что начинает раздражаться, когда кто-то трогает его вещи. Даже если это Ухен. Он, наконец-то, нашел рубашку, которая была аккуратно сложена и лежала на полке, все утро дожидаясь своего хозяина. «Чокнуться можно, все у него по правилам», – подумал Сонгю. За три с половиной года их отношений он так и не свыкся с привычкой младшего все поправлять, доводить до совершенства. Сначала эта тяга к порядку казалась ему милой и безобидной. Он всегда чувствовал заботу, исходящую от Ухена, когда находил свои вещи поглаженными, а обед приготовленным. Однако постепенно это начало напрягать. Однажды Гю не смог найти свои документы, потратил день на поиски, и лишь потом выяснилось, что Ухен просто переложил их в другое место, так как то место показалось ему неподходящим. Но, в конце концов, у каждого есть свои недостатки. Все в порядке, пока любовь позволяет не замечать их. Сонгю зашел на кухню, его поманил запах горячей еды. В фартуке с рыбками Ухен стоял у плиты и что-то жарил на сковороде. – Твои любимые яичные роллы? – Ага, сейчас будет готово. Можешь пока налить кофе, – энергично проговорил Ухен. «И как только у него получается быть бодрым в такую рань? – спрашивал у себя Сонгю. – Если бы не запах еды, я проспал бы еще до обеда». Через пять минут они уже с аппетитом уплетали завтрак. Ухен заметил вялый вид старшего и улыбнулся своим мыслям. – Почему ты улыбаешься? Ухен не сразу ответил, сперва медленно сделал глоток из кружки. – Я улыбаюсь, потому что мне становится грустно, когда я смотрю на тебя. – Сонгю вопросительно посмотрел на него, поэтому тот продолжил. – Мы просыпаемся и завтракаем вместе почти каждый день. Раньше мы не могли о таком и мечтать, а сейчас у нас нет необходимости скрываться. Почему же ты все равно грустный и недовольный? Я счастлив, поэтому мне ничего не стоит встать пораньше и сделать счастливым тебя. Хоть у меня это и не всегда получается, я стараюсь. В то время как ты не удостоишь меня даже своей улыбкой. Я делаю что-то не так? Просто скажи мне… Сонгю закашлялся. Кажется, завтрак решил убить неблагодарного парня. Ухен не отводил от него взгляда, пока тот всячески избегал смотреть ему в глаза. – Ты не прав, я очень даже доволен жизнью, – слова, как тяжелый груз, медленно покидали сознание Гю. Он подозревал, что рано или поздно его настигнет такой разговор. – Может, я только учусь быть счастливым, – он попытался выдавить из себя улыбку. – Я исправлюсь, обещаю. Проблема не в тебе, – он умолк и покосился на тарелку. Ухен печальным взглядом окинул старшего, в горле запершило, и он поспешил выпить кофе. Кажется, завтрак не удался, и дело вовсе не в еде. – Эм… – неожиданно подал голос Сонгю. – Вчера Дону попросил помочь ему с выбором подарка. Ну, ты знаешь, у него был недавно день рождения… Я должен поехать к нему. Ты не против? У нас вроде бы не было никаких планов, поэтому… встретимся позже, ладно? И, не дождавшись ответа, он самым бесстыдным образом покинул стол, оставив Ухена в одиночестве. О чем он только думал? Если младший решился задать этот вопрос, значит, уже поздно увиливать. Если он больше не верит в каждодневную ложь, значит, придется сказать правду. Трусишка Гю должен хоть раз стать храбрым. Иначе можно забыть о самоуважении. Дрейфующим островам пришло наконец время отдалиться друг от друга. Забегая в последний раз на кухню, Сонгю желает доброго дня все еще завтракающему парню и забирает ключи. Дверь захлопывается, но Ухен не слышит этого. Только на улице Гю удается перевести дыхание. Слишком близко на этот раз. Ухен подобрался слишком близко, но сможет ли теперь он что-то изменить? Нет, он опоздал. Бедный, он до сих пор не знает, что никакого «мы» уже нет. Оно исчезло, растворилось, а теперь еще должно обжечь их сердца. «Я ведь не виноват?» В салоне машины было слишком душно, руки немного тряслись, но руль удавалось держать прямо. «Все хорошо, – успокаивал себя Сонгю. – Я не виноват. Он скажет то же самое. Никто не виноват». Вот только отчего-то трудно было дышать. Мысли не слушались и постоянно крутились вокруг последнего взгляда Ухена. Да, Сонгю все-таки посмотрел на него. И зря. Какие бы слова он теперь не сказал, они не помогут. Он уже разбил ему сердце, а теперь еще и продлил его муку на один день. Как ни посмотри, он был во всем виноват. Машина остановилась около офисного здания. Наверное, стоило сначала позвонить, но Сонгю не мог мыслить трезво, поэтому на автомате добрался до лифта, а потом попал на шестой этаж. Там проходила фотосъемка. Были слышны звук затвора камеры и голос фотографа, дающего указания модели. Все узнали посетителя, поэтому не возражали, когда он появился на площадке. Гю вежливо поздоровался со стаффом, а потом с фотографом. Должно быть, они работали уже достаточно долго, так что фотограф предложил сделать перерыв и отправился проверять снимки. Тогда Сонгю подошел к модели. Это был Хоя. Скоро начнется промоушен их с Дону нового альбома, и первым делом нужно сделать фотографии. Синий костюм удачно подчеркивал спортивное тело айдола и делал его кожу светлее. Сонгю также успел отметить, что, несмотря на обычную неловкость, Хоя выглядел уверенным в себе и радостным. Приятно ловить себя на мысли, что это могло быть его заслугой. – Я думал, ты уже не придешь, – Хоя улыбнулся, подходя к хену. – Появилась проблема… – неуверенно начал Гю. – Какая? – Кажется, пришло время расстаться с Ухеном. Хоя не удивился, только внимательно посмотрел на лидера. Потом перевел взгляд на стафф, который покидал площадку, и потянул лидера в угол, где их никто не услышит и не увидит. – Он видел сообщения? Ты ему ничего не говорил? – Нет-нет, он просто заметил перемену во мне, потому что у меня уже не хватило сил притворяться. Начал задавать вопросы, а я, дурак, не смог ответить. Я все испортил, знаю, – Сонгю ударил себя в грудь. – Мне так паршиво, что теперь делать? – перевел взгляд, полный муки, на репера. – Расскажи ему все, теперь у тебя нет выбора, – Хоя положил руки на его плечи. – Я не хочу, чтобы вы остались врагами до конца своих дней. У нас есть общая группа, и нам нужно заботиться о ней, чтобы это не отразилось на остальных участниках. Ты же лидер, ты должен это понимать. – Сегодня? – голос Гю был полон отчаяния. – Сегодня. Ким кивнул. Он понял, что все это время только оттягивал неизбежное, а теперь придется нырять с головой, не задерживая дыхания, – на это больше нет времени. Можно быть вполне счастливым даже с чувством вины. Можно просыпаться с улыбкой, даже помня, что сломал чью-то жизнь. Пока любовь снимает с тебя ответственность. Но после того, как любовь пройдет… карточный домик, построенный на собственных иллюзиях, начнет разрушаться и под завалами похоронит своего хозяина. Возможно, и не его одного. – Позвони мне, как только все закончится. Похоже, оба ждали этого обрушения. Сонгю еще раз кивнул и уже собрался уходить, как Хоя в спину крикнул ему: – Я люблю тебя, хен! Мы справимся с этим вместе.