I want to love u

To love is to receive a glimpse of heaven... Or hell.

Ухен долго решает, надеть ли ему под пальто теплый пиджак или лучше ограничиться свитером. После его последней прогулки, когда он отморозил себе все пальцы на ногах, он поклялся всегда одеваться по погоде. Хотя, жизнь айдола не позволяет ему ходить в бесформенном пуховике. Остановив свой выбор на свитере, он принялся выбирать обувь. Его внимание сразу привлекла коричневая коробка, прятавшаяся в недрах шкафа. Открыв ее, Ухен вспомнил, что эти туфли ему подарил Сонгю. Точнее, вынужден был подарить, так как проиграл в споре своему тонсену. На его лице расплылась улыбка. Они так долго выбирали эту пару, что успели раз десять поссориться, и даже вернувшись домой, поначалу не разговаривали друг с другом. Сейчас он мог с улыбкой вспоминать те моменты, потому что они ссорились очень часто. И постоянно мирились. Так будет и в этот раз. У них был один обычай: каждый день тот, кто умывался в ванной первым, выдавливал зубную пасту на щетку другого; и если зубной пасты не оказывалось на щетке, значит, кто-то до сих пор обижен. Это служило своеобразным барометром в их отношениях. Такие бытовые мелочи делали их жизнь уютней. Парень придирчиво окинул свой внешний вид в зеркале, не найдя ни одной лишней детали, взял ключи и покинул квартиру. Еще днем ему пришло сообщение от Сонгю, в котором тот назначил встречу в одном знаменитом и достаточно дорогом ресторане. Видимо, старший уже раскаялся и собирался загладить свою вину. Ухен достаточно хорошо его знал, чтобы быть уверенным, что сегодня произойдет что-то важное. Плохим мыслям он не позволял надолго задерживаться в голове и тут же переключался на что-то приятное: музыку, вид из окна автомобиля. На удивление, это ему удавалось успешно, он ни чуть не переживал, а его настроение оставалось спокойным. Огни ресторана приветливо горели, обещая вкусную еду и тепло. Парень все-таки замерз в машине, несмотря на включенную печку и теплую обувь, так что он поспешил внутрь. Его пальто забрали в гардеробную, он спросил про столик, заказанный на имя Ким Сонгю. Услужливый управляющий указал на крайний столик слева, у самого окна. Ухену сразу понравилось это место. Лидер комкал в руке салфетку, когда к нему подошел тонсен. – Давно ждешь? – весело поинтересовался Ухен. Сонгю удивленно перевел на него взгляд, салфетка выпала из его рук. – Не очень. Я заказал нам стейк, ты не против? – Хорошо, решил расплатиться за испорченный завтрак? – На лице младшего появилась легкая ухмылка, которая тут же исчезла, когда он посмотрел на Сонгю. Такие родные раньше глаза смотрели сейчас как-то холодно, с сочувствием. По спине пробежал холодок. Неужели… Нет, не может быть. Если завтрак у них прошел плохо, то ужин совсем ужасно. Они почти не разговаривали, каждый был увлечен только своими мыслями. Как ни странно, именно в теплом помещении Ухен замерзал еще сильнее, чем на улице. Он уже успел пожалеть о том, что пренебрежительно отказался надевать теплый пиджак. Или в этом был виноват Сонгю, который за все время не наградил его даже взглядом, тогда одеждой эту проблему не решить. Как ни старайся, ты не согреешься, если твой парень – ходячий морозильник. – Я пригласил тебя, чтобы честно ответить на твои вопросы, которые ты задал утром. – Первым колючую тишину нарушил Гю. – В последнее время нам не удавалось спокойно поговорить: то мешало расписание, то мы слишком уставали, и сил на серьезные разговоры не оставалось. Здесь нам точно ничего не должно помешать. Казалось, их глаза сцепились в мысленном поединке, каждый пытался предугадать мысли другого. Обычно у Ухена это получалось лучше всех, но не в этот раз. Сейчас он упорно старался не замечать отстраненного тона своего парня, его обжигающе ледяного взгляда. Он сжал руки в кулак, потому что у него появилось дурное предчувствие. – Ты спрашивал у меня, почему я постоянно кажусь несчастным, почему не уделяю тебе должного внимания. Мне кажется, я знаю ответ. Ухен-а… – у Сонгю перехватило дыхание, но он взял себя в руки, – я думаю, нам нужно расстаться. В этот момент Сонгю отдал бы все, чтобы оказаться в другом месте. Чтобы не видеть реакции тонсена, не слышать его слов. Они навредят им обоим, их они не забудут никогда. – Ты прав: я поступал нечестно по отношению к тебе. Ты достоин счастья, только я, – он сделал ударение на этом слове, – его не могу подарить тебе. Больше не могу. Прости меня. Я никогда не думал, что причиню тебе боль, но теперь я не вижу другого выхода. Лишь только потому, что я сильно любил тебя, – в ушах прозвенел глагол прошедшего времени, – сейчас мне тяжело уходить. Он сделал глубокий вдох, сердце бешено колотилось, потели ладони. Стало жарко. – Не закрывайся в себе, пожалуйста. Ты сильный, и ты со всем справишься, просто позволь кому-нибудь помочь тебе. Вряд ли это буду я, понимаю, но ты всегда можешь считать меня своим другом. Под конец его голос дрогнул, и он замолчал. Говоря эту ложь, он понимал, что друзьями они больше не будут. В это время Ухен, сначала сидел с каменным лицом, будто он услышал то, что давно ожидал услышать, но потом опустил голову и прикрыл рукой глаза. Сонгю понял, что тот плачет, и у него самого появились слезы. Он посмотрел вверх, чтобы они не начали капать. Этого он боялся больше всего. Как успокоить человека, если источник его страданий – это ты сам? Он резко встал и уже собрался уходить, но его остановила влажная ледяная рука Ухена. Сердце предательски сжалось, а в глазах защипало еще сильнее. – Не уходи, прошу, – хрипло прошептал надрывающимся голос тонсен, его рука дрожала. – Мы можем все обсудить… – он громко всхлипнул. – Я не могу… Уже ничего не изменить. – Слезы покатились из глаз лидера. Выбирал он такое людное место с надеждой на то, что уж тут он точно не сможет заплакать. Он ошибся, как всегда. – Не могу смотреть, как ты страдаешь. – Почему ты все решил без меня? – Ухен поднял на него мокрые и красные от слез глаза, если бы не память о Хое, Сонгю сейчас бы упал на колени и вымаливал прощение. – Я не понимаю, где оступился. Когда все пошло не так… Я ничего не понимаю! – Ты поймешь, позже. – Сонгю хладнокровно снял руку тонсена со своей руки и положил ее на стол. – Ким Сонгю, я люблю тебя. – В последний раз выстрелил Ухен и попал прямо в сердце лидера. Тому показалось, что оно пропустило удар. Те же слова он недавно слышал от другого человека, но тогда в них не было столько отчаяния. – Не могу ответить тем же… – металлическим голосом проговорил Гю, пятясь назад, как жаль, что ему все-таки пришлось сказать это. Он практически выбежал на улицу. Теперь все страшные слова были уже произнесены, так что он даже почувствовал некоторое облегчение, если это можно так назвать. Ухен оставался позади. Как и утром, совершенно один. Чувство вины не давало сделать глубокий вдох, Сонгю все дышал прерывисто, хватая ртом кислород, как умирающая на берегу рыба. Что в это время чувствовал младший, представить было невозможно. Он так и не сказал ему про Хою, сил не хватило на еще одно признание. А может, после него было бы и легче. Теперь не узнать. Лидер устало посмотрел на свои руки, на мгновение ему показалось, что идет дождь, но потом он понял, что это слезы. Его и Ухена. Они смешались в их общее горе. Кто бы мог подумать три с половиной года назад, когда их отношения только начинались, что в конце своего пути они окажутся здесь. И конец ли это? Должен ли он быть таким? Миллионы счастливых часов, которые они провели вместе, как все это забыть… Как сделать вид, что они никогда не были друг для друга домом, воздухом, теплом. Теперь они чужие настолько, что разучились читать мысли друг друга. Впервые Сонгю осознал, как много в его жизни было Ухена, и как болезненно будет избавляться от воспоминаний о нем, убивать его в себе. Беспощадный дождь из их слез смыл чувства, но оставил память, которая теперь разрывала ему сердце.