Часть 2.
27 февраля 2016 г., 13:59
С того случая прошло уже несколько недель. Вроде бы, всё должно было бы стать проще, но кажется, что клубок запутался лишь ещё сильнее. Кларк сверлит унылым взглядом стакан с тыквенным соком — сейчас она бы не отказалась от бутылки чего покрепче. Есть абсолютно не хочется, но она заставляет себя проглотить несколько ложек супа. Если бы кто-нибудь сказал ей, что всё закончится вот так вот, она бы не поверила ни единому слову. Глаза пробегаются по Большому Залу, наполненному гулом собравшихся студентов и останавливаются на столе Рэйвенкло. Никаких признаков шатенки. Впрочем, как и всю прошедшую неделю. Лекса избегает её — не посещает совместные предметы, не приходит на ужин, не появляется на тренировках по квиддичу. Не то, чтобы светловолосая сама стремится встретиться, но такое поведение Грин уж слишком явственно указывает на нежелание той иметь каких-либо дел с ней. Эта мысль отдаётся неприятным уколом в сердце и девушка старается побыстрее выпихнуть её из своей головы. Из задумчивости Гриффин выводит чужой голос над ухом:
— Хей, принцесса, чего такая хмурая? — блондинка закатывает глаза и переводит недовольный взгляд на плюхнувшуюся рядом Рэйвен.
— Я не хмурая, — бурчит она себе под нос.
— Ну да, конечно, — усмехается брюнетка, — Глядишь, ещё немного, и гром грянет, — Кларк лишь раздражённо фыркает и девушка вмиг становится серьёзной, — Что у вас произошло с Грин?
— Ничего, — холодно отчеканивает светловолосая и норовит поспешно ретироваться, но не тут-то было. Рэйес хватает её за руку, удерживая на месте.
— Что-то произошло. Я знаю, — губы девушки упрямо сжимаются, — Дверь бы не открылась просто так, — и секунду спустя уже чуть тише, — Да и на Лексе лица нет.
Имя шатенки становится последней каплей и Гриффин грубо выдёргивает руку из захвата. Голубые глаза угрожающе сужаются.
— Иди к чёрту, — зло шипит Кларк, — Идите все к чёрту.
С этими словами она вскакивает со скамьи и пулей вылетает из Большого Зала. Её не волнуют недоуменные взгляды, которыми провожают её сокурсники. Она не останавливается до тех пор, пока не оказывается на самом верху астрономической башни. Гриффин часто забирается сюда, чтобы прийти в себя и побыть в одиночестве. Вот и сейчас, прохладный ветер треплет волосы, приводя девушку в чувство. Она делает глубокий вдох, стараясь успокоить гулко стучащее в груди сердце. Рука сама тянется к палочке, находящейся в кармане мантии. Тихо прошептав заклинание, блондинка облокачивается на каменную кладку, сползая по ней на пол. Холодные пальцы плотно сжимают горлышко бутылки. Если её поймают, то проблем не избежать, но затуманенный обидой рассудок уже давно всё решил. К чёрту правила! Алкоголь обжигает горло, заставляя чуть поморщиться. Но уже спустя пару секунд тепло поднимается от желудка к горлу, потом добирается до нёба и языка. Второй глоток даётся легче, третий тоже. В тёмной синеве неба ярко горят звёзды и Кларк запрокидывает голову, восхищённо рассматривая то гаснущие, то загорающиеся вновь огоньки. Ветер пробирается под мантию, вызывая лёгкую дрожь по всему телу и даже тёплый свитер не помогает согреться. Ещё несколько быстрых глотков и светловолосой становится всё равно. Мысли плавно возвращаются к причине, по которой она сейчас сидит на холодном полу башни и напивается вдребезги. Когда Лекса, которая не упускала ни единой возможности, чтобы поиздеваться над ней, вдруг стала так важна? С каких пор, ей стало не хватать их постоянных стычек? Как, чёрт возьми, один поцелуй мог изменить всё и в тоже время абсолютно ничего? Конечно же, она знает ответ, ведь за прошедшие две недели, у неё было слишком много времени для размышлений.
Внезапный шорох заставляет Гриффин подскочить. Пустая бутылка с глухим звоном катится по полу. Мир перед глазами начинает вращаться, словно волчок и она пытается ухватиться за стену, чтобы удержать равновесие, но промахивается и если бы не чужие руки, обхватившие её талию, то она, наверняка, набила бы себе очередную шишку.
— Кларк… — блондинка слышит шумный выдох рядом, — Какого чёрта ты творишь?
— Со мной всё отлично, — раздражённо шепчет девушка, отталкивая руки Лексы и делая шаг вперёд, но спотыкается о едва заметный выступ и чуть было снова не оказывается на земле. Тёплые ладони удерживают её от падения, а чужой шёпот у уха вызывает стаи мурашек:
— Я вижу, — недовольно бурчит Грин и тянет светловолосую за собой, — Пошли. Нельзя, чтобы тебя видели в таком состоянии.
— Как будто тебе есть до этого дело.
Её фраза остаётся без ответа. Ну, конечно, а что она ещё, собственно, хотела? Что Лекса станет уверять её в обратном? В груди снова разрастается холодный и вместе с тем жгучий ком. Отчаяние захлёстывает с новой силой и ей хочется закричать, ударить рядом идущую шатенку, сделать ей, как можно больнее, только сил для этого не остается — ноги постоянно заплетаются и скользят, норовя разъехаться, так что Грин приходится практически тащить её на себе. Всё, что было дальше, она помнит смутно, будто сквозь туман. Множественные тёмные коридоры, бесчисленные ступеньки, какое-то помещение — дальше темнота.
Утро встречает серостью, дождём, что барабанит по стёклам и похмельем — последние полбутылки были явно лишними. Голова гудит, словно улей разъярённых пчёл. Каждое, даже самое незначительное движение, отдаётся головокружением и приступом тошноты. И хоть блондинка уже давно проснулась, глаз она открывать не спешит.
— Я знаю, что ты не спишь, — слышится до боли знакомый голос неподалёку, — На тумбочке есть зелье от похмелья.
Кларк на ощупь находит спасительный пузырёк и осушает его в три быстрых глотка. Спустя несколько минут тошнота отступает, а в голове проясняется и светловолосая, наконец-то, решившись распахнуть глаза, садится. Она бегло озирается по сторонам. Интерьер помещения основывается на сочетании двух цветов: красного и синего. Огромная кровать стоит посреди комнаты, красно-синее покрывало, ножки в виде орлиных лап. Несколько удобных кресел с плисовой тёмно-синей обивкой — на одном из которых и расположилась Лекса. Небольшая тумбочка на изящных гнутых ножках у изголовья кровати. Пол устилает меховой ковёр, что при ближайшем рассмотрение оказывается медвежьей шкурой. Блондинка сразу же узнает это место, ведь она не раз тут бывала. Выручай-Комната. Но почему они здесь?
— Я не могла провести тебя в башню Гриффиндора, — словно услышав её мысли, говорит Грин, — Кейн постоянно крутился в ведущих к ней коридорах.
Кларк хмурится, когда её взгляд останавливается на сидящей в кресле шатенке. Бледная, с тёмными кругами под глазами, та выглядит смертельно уставшей. За время, что они не виделись, она, кажется, лишилась ещё пары килограмм. Представшая перед глазами картина заставляет сердце снова болезненно сжаться в груди.
— Нам нужно поговорить, — произносит хриплым ото сна голосом, — Ты так не думаешь?
— И что же ты хочешь услышать? — прищурившись, интересуется Лекса. Блондинка отводит глаза, чувствуя, как всё в животе скручивается в тугой узел, — Думаешь, мне есть до тебя дело? Да? Тот поцелуй ничего не значил, — Кларк резко вскидывает голову, будто от удара и растерянно моргает, — Абсолютно ничего, — холодно продолжает Грин.
Где-то внутри разрастается чёрный комочек раздражения и обиды, из которого выползают, тонкие липкие щупальца, что брыкаются, кусаются и царапаются, пытаясь вырваться наружу.
— Ты врёшь! — возмущённо шипит Гриффин, внезапно вскакивая и в мгновение ока преодолевая расстояние, разделяющее её и упёртую шатенку. Ни один мускул на лице Грин не вздрагивает, когда она оказывается зажатой в ловушке между спинкой кресла и телом светловолосой. Напряжение, повисшее в воздухе, кажется, можно разрезать ножом. Их лица разделяют всего несколько сантиметров и горячее дыхание Лексы опаляет её щёку при каждом выдохе. По телу девушки мгновенно расползаются стаи мурашек и она тотчас же теряет всю свою воинственность. Несколько секунд они неотрывно смотрят друг другу в глаза, а потом Кларк резко поддаётся вперёд, накрывая чужие губы своими.
— Скажи, — языком пробегается по нижней губе, чуть прикусывая её острыми зубами и всасывает внутрь, лаская и оттягивая, — Теперь, — прохладная ладонь забирается под выбившуюся из штанов рубашку, скользит по животу, чуть царапая ногтями нежную кожу, — Что, — длинные пальцы скользят от впалого живота немного выше, поглаживают и сжимают соски, — Это, — губы проходятся по бешено стучащей жилке на шее, целуют ключицы, — Ничего, — пальцы зарываются в чужие волосы, наматывая длинные пряди на кулак и слегка дёргают за них, — Не, — проходится языком по мочке уха, наверх, к проколотому хрящику, — Значит, — шепотом заканчивает Гриффин, не отрывая взгляда от изумрудных глаз напротив.
— Я-я, — хрипло выдыхает Лекса, поддаваясь вперёд и вжимаясь в тело блондинки ещё сильнее, — Не могу.
Кларк победно ухмыляется, медленно расстёгивая пряжку чужого ремня.
