Exodus

↘ Pathcode Chan Yeol ↙

В комнату через окно проникают утренние лучи солнца. Чанель лениво разглядывает облака, что медленно проплывают к горизонту. Рядом с окном расположено старенькое пианино, которое Пак иногда мучает по настроению, но не сейчас. Ему явно не до него. Напротив окна и инструмента расположен светлый диван, на котором хозяин квартиры как раз сейчас и лежит. Пак вскидывает правую руку вверх, противопоставляя ладонь свету и ловит солнечный луч рукой. Брови его хмурятся, сдвигаясь к переносице. Мозг тут же услужливо подкидывает не так давно увиденный образ. Он видел его во сне. Того, что способен излучать свет и озарять им все вокруг. Это глупо, думает Чанель, потому что управлять светом невозможно, но он видел это. Пак где-то раньше слышал, что каждое лицо, которое мы видим в нашей жизни, остается в памяти и может использоваться мозгом позже, например, подкидывая видения с, казалось бы, незнакомыми людьми, во сне. Получается, что каждое лицо, которое мы видели во сне, мы видели где-то в реальной жизни. Но Чанель не видел этого человека раньше. Никогда. Из головы Пака упрямо не выходит образ шатена. Он укоренился там так сильно, что Чанель начинает чувствовать себя неуютно.

***

Молодой парень, шатен, идет по узким улочкам ночного города. Его рост невысок, а фигура в свете уличных фонарей выглядит хрупкой. Темный силуэт замирает, когда над его головой мерцает свет в, должно быть, неисправной лампе. Этот свет всюду сопровождает его и юноше не по себе, когда он видит, как внезапно тот гаснет. Он срывается с места, убегая прочь по вымощенной камнем улице, устремляясь к свету. Туда, где он точно есть и никогда не исчезает. Шаг за шагом, шатен оборачивается, не сбавляя темпа бега, но ничего не видит. Только чувствует приближающуюся беду. Свет позади него гаснет, исчезает, уступая место тьме ночного города. Он загнан в угол, пойман – как маленькая глупая зверушка. Это тупик и выхода из него нет. Парень оборачивается, тяжело дыша. Впереди ворота, которые заперты. Шатен закрывает глаза, дальше ему уже не убежать. «Найди его».

***

Чанель просыпается в холодном поту. В ушах все еще эхом звучит чей-то голос. Он постоянно просит его найти кого-то. Пак справедливо полагает, что спасти ему нужно как раз поселившегося в его снах парня. Каждый раз, когда Чанель видит, как свет исчезает и парень оказывается в ловушке, он немножко умирает. Сожаление медленно точит его изнутри. Эти последние несколько месяцев, что он видит в своих снах этого человека, он переживает за него. Парень, которого всюду сопровождает свет, Пак Чанель его не знает, но все мысли занимает только он. Почти все. Хозяин квартиры, взъерошив свои и так находящиеся в беспорядке, отливающие медной рыжиной, кудри, со стоном поднимается с постели. Голова раскалывается до темных точек перед глазами. В комнате царит уже привычный глазу беспорядок, Пак бросил попытки держать квартиру в чистоте: все вещи все равно рано или поздно оказывались в немыслимых для него местах. Из кухни доносится до его ушей скрип дверцы шкафчика, а еще что-то явно вновь падает. Чанель привычно сжимает большие ладони в кулаки и целенаправленно идет в ванную комнату. Он живет в квартире один. Все началось три месяца назад. Ему стали сниться странные сны, кошмары. Иногда проскальзывали и обычные сновидения, в которых парень со светом ярко улыбался, даря тепло и успокоение. В такие дни Чанель чувствовал себя нормально и очень даже хорошо, в остальные же - его сердце часто сковывал страх и ужас. Нет, он не из трусливых, но понимание, что в твоем доме с тобой живет кто-то еще и этот кто-то точно не человек - леденило кровь. И Чанель боялся. Сначала Пак списывал все происходящее на свою внезапно разыгравшуюся фантазию. То, что пропадали вещи, внезапно могло что-то упасть, все это казалось Чанелю несерьезным, случайным стечением обстоятельств или досадной оплошностью Пака, да и не стоило его внимания вовсе. Все изменилось с первой непонятной записью на зеркале в ванной. Как Чанель не старался, она не стиралась. Это послание ввергло его в ступор, шок. Пак отчетливо помнит, внезапно похолодало, так, что он мог увидеть собственное дыхание в виде пара, а затем зеркало покрылось коркой льда. Он четко видел теперь уже все время преследующую его фразу, призывающую «найти его» и к настоящему времени мог понимать, к кому она относилась. Это было жутко. Чанель даже приглашал священника, чтобы освятить собственную квартиру, избавиться от «сожителей», хоть верующим и не был. Но особого эффекта это не принесло. Даже наоборот, необычные вещи и явления стали происходить чаще и с завидной регулярностью. Он ощущает босыми ступнями, как внезапно появился сквозняк. Становится холодно, так, что волоски по всему телу встают дыбом. Окна в квартире закрыты наглухо. Это не самое страшное. Вчера, к примеру, на глазах Пака перемещались вещи. Несколько подаренных матерью ваз и фото-рамок разбилось к чертям. Чанель прикрывает глаза и тихо выдыхает, входя в комнату. Робко приоткрыв один глаз, он видит, что зеркало чистое. Он умывается, поднимая голову и видя, как очередная надпись, призывающая его к действиям, опять появляется на ровной стеклянной поверхности. Ругательства сами слетают с уст. Это становится традицией, видеть во сне того симпатичного, но загнанного в угол парня, а поутру получать послания на зеркале в ванной. Когда тот стал посещать его сны, Чан был и вовсе не против видеть и восхищенно наблюдать за этим красивым созданием в своих снах. Чанель не привык к этому, нет, ему страшно, но он старается держаться и не поддаваться панике. Он не даст возможности вытравить себя из собственного дома, как, думает Пак, привидение это и пытается сделать. Он этого не допустит. Ну а пока у него нет действенного решения, Чан пытается сосуществовать с этим кем-то. Только вот этот «призрак», как окрестил его Пак, не успокаивается. Чанель старается не думать, что с большим желанием покидает собственную квартиру, довольно быстро собираясь и отправляясь на некогда нелюбимую работу. Кажется, что только там брюнет чувствует себя в относительной безопасности. Пак обычный офисный клерк. Специалист по подбору персонала в крупной рекламной компании. Это то, на что родители позволили ему выучиться, не желая ничего слышать о том, что сам Чанель хочет сочинять музыку и, собственно, не прочь продолжить музыкальное образование, как по фортепьяно, так и по остальным музыкальным инструментам, большинство из которых освоил самостоятельно. Чанель и музыку писал иногда, несмотря на свой официальный статус на работе, некоторые его треки даже использовали как заставки в рекламе. Но этого было недостаточно. Да и набросков у Пака было много и, возможно, он бы уже довел их все до ума, только это было невозможно. Он больше не мог сочинять дома, да и сочинять вообще. Вдохновение не приходило, только тревога. Даже старенькое пианино пылилось в одиночестве. Когда вечером Чан открывает входную дверь, попадая в родную обитель, квартира встречает его безмолвием. Ни скрипов, ни грохота, он не слышит никаких посторонних звуков. Лишь холод стоит неимоверный, могильный, думает Пак и нервно покусывает губы, избавляясь от синего кашемирового пальто и скидывая большие тяжелые темные ботинки куда-то в угол под полку для обуви. В квартире все такой же беспорядок, разбросаны даже старые чанелевы игрушки, которые он давным-давно убрал куда-то далеко и благополучно забыл об их существовании. С большой опаской он заходит на кухню, но, вопреки всему происходящему ранее, там спокойно. Пак ставит на плиту чайник, намереваясь вскипятить воду, и на мгновение поворачивается спиной к столу. В этот момент, будто бы специально, из шкафчика выпадает сахарница. Она разбивается вдребезги. Осколки светлой керамики разлетаются в стороны. Чанель вздрагивает, пугается от неожиданности, да и общей атмосферы квартиры, тут же оборачиваясь. Сахарный песок из разбитого предмета кухонной утвари устилает собой практически весь линолеум под ногами Чанеля и на его глазах появляются буквы, складывающиеся в слова: «Найди его. Спаси. Спаси Бекхена». Чан чувствует, как липкий страх окутывает его, подбираясь своими ледяными пальцами к горлу, а душу заполняет тревога. По крайней мере, Чанель теперь знает, что свет в себе несет Бекхен.

***

-Ну же, хен, давай поторопимся! Чанель вмиг оборачивается удивленный таким обращением. Чего-то подобного по отношению к себе он не слышал достаточно давно. Года три, как университет окончил, точно. Перед ним стоит знакомый юноша. Он словно окружен светом, мини подсветкой, как про себя утверждает Пак. Даже за спину заглядывает ему, ища оную. Но ничего не находит. Парень смотрит на него внимательно, улыбаясь, отчего в душе теплеет. Чанель невольно протягивает руку к нему, желая ощутить плоть под подушечками пальцев, желая удостовериться, что тот реален. Чанель не желает думать, что сходит с ума. Он не хочет, чтобы этот парень был лишь плодом его воображения, видением, его личным сумасшествием или горячкой. Кто знает, может быть, Чанель где-то чего-то наглотался или наширялся кем-то подсунутыми наркотиками и теперь у него передоз. Может быть, он умирает, там, где-то, и все это его предсмертная агония? Иначе все происходящее у Пака объяснить просто не получается. Паренек тянется к нему в ответ, и когда Чанель готов уже крепко обнять шатена, тот начинает мерцать, а потом и вовсе растворяется в темной дымке. Привычная картина вокруг переворачивается. Чан и не может сказать, что его окружало только что до этого, только то, что было светло. Мир перед глазами темнеет. Чанель пытается отыскать хоть что-то, за что можно зацепиться. Он чувствует сильные порывы ветра и надвигающуюся песчаную бурю. Мир становится серым вокруг него, будто погружается в горькую скорбь. Свет возникает рядом с ним будто бы из ниоткуда, ослепляет. Парень рядом нервно переминается с ноги на ногу, оборачивается на него и тут же хватает за руку. Чанель вполне отчетливо ощущает тепло его рук, отчего сердце срывается в бешеный галоп. - Я знаю, что нам нужно спешить, хен, знаю, - он смотрит на Чанеля взглядом побитого щенка. В нем столько грусти и сожаления, что его накрывает с головой. Пак не хочет видеть, как тот страдает, но отчетливо понимает это. Шатен рядом всхлипывает и Пак теряется. Он тянется к нему, пытаясь обнять, но достигает только пустоты. Перед ним полумрак пустой комнаты и тонущее в лучах растущей луны забытое пианино. «Найди Бекхена». Чанель слышит все тот же голос и, наконец, осознает, что этого парня в его снах зовут Бекхен. Если он настоящий, он хочет найти его. - Хватит издеваться, - низкий приятный бас хозяина квартиры нарушает тишину в комнате, - если чего-то тебе от меня нужно, покажись и скажи прямо! Чанелево сердце стучит в бешеном ритме от бегущего по жилам адреналина, но он больше не готов убегать. Азарт и жар охватывают тело, и он нетерпеливо сжимает подушку в руках. - Если ты хочешь, чтобы я нашел его, - он делает паузу, оглядывая комнату и всматриваясь в самые темные углы, но так никого и не замечает, - то я согласен помочь тебе. Мне просто нужны подробности.