Твоей мерой время мерить

Была ясная звёздная ночь, но ближе к горизонту ещё виднелся свет, словно скрывающийся ото всех за заснеженными горами, стеной стоящими за янтарным полем. Двое лежали на небольшом пригорке под плодоносящей яблоней, молча наблюдая за яркими пятнышками на почерневшем небе, тем не менее по прежнему отдававшим синевой. Свежий ветер сначала волнами проносился по зелёным травам, собирая запахи цветов, а после нежно накрывал своим несильным потоком мальчишек, колыша края их одежд, кончики волос. Им было не более семи лет, ребята были настолько разные, как и их стихии, и удивительно вообще, что они сдружились. Гас был старше Кирама на год. Он всё время тренировался, улучшая навыки своего бакугана, в то время, как его друг читал книги, томно вздыхая и смотря на превосходство Грава. Может, здесь было дело в скромности обладателя бакугана вентуса, но вскоре Инан сам стал сражаться со своим приятелем поздними вечерами, но постоянно проигрывал, каждый раз возвращался за книги, и дело было далеко не в усталости или обиде. Но прошёл уже год, а сегодня ночью друзьям придётся расстаться. Кирам потянул уже спящего Гаса за рукав его кофты, тот вмиг открыл глаза, повернув голову к другу, непонимающе и сонно посмотрел на него, но в ответ увидел лишь робкую улыбку, которая заставила улыбнуться и его. Боец вентуса был, скорее, мечтателем, нежели бойцом, со странными мыслями и интересно смотрящий на мир. Может, так на него повлияла война на его далёкой планете, прекратившаяся, кажется, на время? Гасу, несмотря на странность своего приятеля, нравилось его видение мира. Они часто говорили ночи на пролёт, как и сегодня, пока боец сабтерры не погрузился в сон под один из рассказов. Кирам вдруг спросил, видел ли его друг птиц во сне, а тот положительно кивнул. - Это к разлуке, правда? - И Грав снова кивнул, поворачиваясь на бок и подпирая голову рукой, убирая синие пряди за ухо. Он не хотел разлуки, но не было места в этом мире его другу. Они были похожи внешне, почти одной расы, которая различается лишь названием и, как бы это странно не звучало, цветом глаз. У ноинов, населяющих планету Нои, были необыкновенные глаза, не имеющие зрачков, с васильковым отливом, но светлее и фиолетовее, с синими пятнышками и серым ободком по краям. Но это, конечно же, не причина, по которой Инан не мог оставаться здесь. На свету, словно тонкая пластинка серого льда или лилейная снежинка на руке, ноины исчезают, посему на их планете царит вечная ночь. Эту историю вест слышал не раз и от своего друга, и от его матери, которая прилетела вместе с ним. С очередным дуновением ветерка по телу Гаса побежала дрожь, серо-зелёные глаза чуть распахнулись. Под голос матери, медленно поднимаясь с места, Кирам протянул руку своему приятелю, но тот, проигнорировав её, поднялся сам и направился в противоположную сторону от гор - к дому, одиноко стоящему поодаль от остальных. Свет в маленьких окошках горел только на чердаке здания, освещая небольшую тропинку, уложенную камнем, через колючие розы, прямо к заднему входу в дом. Дверь со скрипом открылась, впуская немного света с улицы и свежесть ночи. Двое тихо прокрались, закрывая дверь на щеколду. Обойдя большой кухонный стол и миновав дубовый сундук, Грав остановился в дверях своей спальни, глядя, как его друг поднимается по лестнице на чердак. - Стой. - Негромко прошептал он, когда Инан становился на третью ступень. Мечтатель на секунду замер, а после спустился, делая пару шагов во тьму. Боец сабтерры так же направился приятелю, одолевая расстояние между собой и другом. Тот смотрел на него взглядом, полным печали и горечи. Всхлипнув, Кирам вытер слёзы рукавом рубашки, покатившиеся по его щекам. В горле Гаса застял ком, не позволяющий сказать и слова, резкая смена настроения у друга вызвала у него удивление, слёзы на краях глаз были вытерты тыльной стороной ладони. - Я боюсь. - еле слышно прошептал ноин, но был услышан. - Я тоже. - не громче ответил ему вест. Тишина повисла над ними, а дополняющая её полу-тьма невесомо парила в доме. Они так бы и стояли, глядя друг-другу в глаза, глотая слёзы и шмыгая носами, пока тёплый голос матери с чердака не повторил имя Кирама. Друзья в первый и последний раз обнялись, чувствуя, как быстро бьётся сердце каждого из них и разбежались, не в силах более сдерживать слёз и видеть страдания. Позже Грав думал, что поступил той ночью как девчонка, но ведь это был его первый и единственный друг... Когда свет на кухне зажёгся, Грав не спал, слыша, как его мать что-то говорит матери Кирама. Он слышал, как лёгкие шажки проследовали от окна чердака до ступеней, а потом вниз, а после до двери. Как шуршали полы одежды, как со скрипом открывалась входная дверь, а после тихо закрывалась, как вдалеке скрипнула калитка. Только тогда Гас поднялся с кровати и подбежал к окну, но уже ни далёких ноинов, ни их силуэтов видно не было.

***

Следующие утро было каким-то пустым и серым. Ночью шёл дождь, и небо было по-прежнему затянуто тёмными облаками. Мать что-то готовила на кухне, отец читал книгу, сидя в кресле неподалёку, а Гас стоял под яблоней, с которой под дуновением ветра падали наземь холодные капли. Было тоскливо на душе, от нахлынувших воспоминаний хотелось рыдать вновь, но Грав держался, лишь иногда закидывая вверх голову, к небосводу. За ночь поле немного пожелтело, лепестки цветов в саду опали. Осень осторожно брала власть над природой в свои руки. Взглянув на чёрные горы, семилетний боец направился к дому, из окон которого доносился запах только что испечённого яблочного пирога.

***

Дом, в который вошёл ноин, более дом не напоминал, лишь его обломки. Дым столбами поднимался к небу, где-то до сих пор что-то горело, по-прежнему доносилась стрельба и плач детей. Мать Кирама застыла в ужасе, увидев идущего к ней солдата. Он протянул ей небольшой синий конверт и направился дальше, потрепав подбежавшего мальчишку по голове. Женщина смотрела на конверт полными слёз глазами, держа его двумя руками. Приоткрытые губы её дрожали, прозрачные капли со скул падали на бумагу, оставляя тёмные кляксы. Инан, пока ещё не до конца понимая суть происходящего, дёргал мать за подол её чёрного платья, а после посмотрел вперёд, где, словно звёзды, падали снаряды.