Понедельник семнадцатого

«Ты красива, словно взмах Волшебной палочки в руках Незнакомки из забытого мной сна.» ¹ А. Васильев.

— Для Вас можно просто «Олежка». Марина закатила глаза и повернула голову вправо, мысленно представляя себе остальных коллег, с которыми ей придётся трудиться рука об руку, плечом к плечу, изо дня в день, из года в год. — Вы не назвали вчера свою фамилию. Почему? — Олег заглядывал в небесные глаза Нарочинской и пытался в них что-то прочитать. Все равно, что там бы женщина не отрицала, она казалась ему знакомой, особенно ее глаза. Ведь такой окрас, такой перелив, такую глубину очень трудно забыть и спутать с другими — похожими. «Ее глаза на звезды непохожи, В них бьется мотыльком живой огонь…» ² — все звучал и звучал отрывок из песни в голове мужчины откуда-то из глубины подсознания. — А Вы не спрашивали ее, — коротко ответила она, так и не называя свои полные данные, не вдаваясь в подробности прошлого. Ей действительно не хотелось ни вспоминать о чем-то мимолетно-студенческом, ни об ошибках, ни отвечать на задаваемые вопросы, ни ворошить прошлое, настоящее или будущее. Все хотелось начать сначала. С чистого листа. — Ну-у, — задумчиво протянул он, — значит сейчас спрашиваю, — ему не терпелось узнать: знаком ли он с этой богоподобной женщиной, или же она сильно похожа на ту — другую? — А пусть это пока останется для Вас загадкой, которую нужно разгадать, — лукаво улыбнулась Марина, порвав эту волнующую цепь взглядов, пройдя вглубь комнаты и скрывшись, цокнув каблуками по полу, за не очень высокой ширмой для того, чтобы переодеться. А Олегу ничего не оставалось за исключением того, чтобы сесть на диван и ждать появления своей главной загадки на протяжении целых суток. Он усердно искал в своей памяти хоть маленькую зацепку, хоть тонкий намек или, хотя бы, знакомые нотки голоса этой безфамильной Марины Владимировны. Ничего. Только внешность, повадки. И глаза. Ну кто придумал такие необыкновенные и способные свести с ума?! Брагин уже готов был смириться с тем, что не сможет вспомнить ее роль в его жизни, но он категорически отказывался верить в то, что она просто случайная знакомая. Марина закончила переодеваться, аккуратно повесила свои вещи в шкафчик и спросила: — Вы где кружки храните? — Слева, в верхнем ящике, но у всех личные. Если хотите, то могу одолжить свою. — Да нет, спасибо, я со своей, — отклонила Нарочинская его предложение, ставя чашку в общий шкафчик. Она спиной чувствовала, что Брагин изучает ее личность взглядом, и от этого ей ужасно захотелось развернуться. — Хватит. — Что «хватит»? — удивленно спросил Олег, совсем не ожидая такой реакции. — Разглядывать меня. Мы не на выставке. А посмотреть было на что… Тонкая талия, обтягиваемая халатом, высокий рост по женским меркам, золотистые волосы, касаемые плеч. — Кофе? — Марина достала из пакета банку с мелкими гранулами и потрясла ее в руке, предлагая коллеге. — Буду, но мне… — Без сахара, — Нарочинская сама не заметила, как слова вырвались наружу, и закусила губу. — Откуда Вам известно? — прищурив глаза, поинтересовался хирург. С каждым словом, фразой, движением он все больше не понимал, что происходит. — Интуиция, — усмехнулась женщина, — так Вы будете? — Угу, — задумчиво ответил он.