Понедельник семнадцатого

«Где ты была эти дни и недели, куда указала лоза, Кто согревал твое в камень замерзшее сердце?»¹ А. Васильев.

— Вау, я тоже, — поняв всю глупость своего вопроса, он постарался не позволять тишине «оставлять их наедине». Но почему, не знал. Может быть, конечно, вероятность этого колеблелась незначительно выше отметки «ноль», это было связано с недосказанностью в их отношениях, ясность которых была очень далека. Все было как в потемках. Как теперь к ней обращаться: на «ты» или «Вы»? По имени или имени-отчеству? Имеет ли он право стать к ней ближе, нежели раньше, как мужчина? А если она уже давно счастлива в браке с другим и имеет ребенка или два? Безразличен ли он ей даже в роли друга? Что чувствует? А что… — Ну что ж, Олег Михайлович, пойдемте, Вы же так же, как и я, с восьми? — Да. Марина и Олег, выйдя из подъезда, спустились по уличной лестнице. Из кармана легкой куртки Нарочинская достала мобильник, чтобы вызвать такси. Брагин стоял рядом с ней, молча наблюдая за ее действиями и пытаясь понять, каким же образом она доберется до больницы. — Вы на машине? — поинтересовался он. — Не сегодня, вчера у Склифосовского оставила, — женщина подняла на него глаза, — в центр нужно было съездить, сами знаете, что туда на своем автомобиле лучше не соваться. — Подвезти? — решился Олег. Когда же они еще смогут остаться наедине? Кроме того, он хотел узнать о ее прошлом, и эта возможность могла бы дать ему шанс. — Да ладно, доберусь как-нибудь… — уже набирая номер таксовой компании, не стала соглашаться Марина. — Поехали, мне нетрудно, — забирая телефон из ее рук и нажимая «сброс», он взял ее под локоть и повел к своей машине. — Спасибо, — поблагодарила его Нарочинская, когда он вернул сотовый и завел свой серо-синий «Opel». — Не стоит благодарности. Вскоре они выехали с домашней парковки и встроились в быстрый и нескончаемый поток иномарок и отечественных автомобилей. — Давно вернулись из Америки? — Олег первым нарушил появившуюся тишину, когда доехали до перекрестка, и посмотрел на ее реакцию. Марина перевела взгляд с Москвы на Брагина. Пыталась понять, что он думает по этому поводу, что чувствует. Выдержав небольшую паузу, она заговорила: — Около месяца назад, в середине марта. Знаете, я приезжала за эти года много раз… — решила она продолжить. — У меня же здесь жила мама… — Жила? А сейчас… — Три года назад, — проговорила Марина быстро. Не хотелось вспоминать время, как родители ушли из этой жизни один за одним. — Мои соболезнования… Я не знал про мать, честно… И Владимир Сергеевич… Великий человек… — искренне сказал Олег, но женщина его оборвала. — Не начинайте, пожалуйста. Олег молча кивнул и двинулся с места, продолжая дорожное движение. — Я раньше никогда не замечал, что Вы живете со мной по соседству, — Брагин решил сменить тему, заметив, что Марина задумалась и, возможно, из-за него стала вспоминать людей, даровавших ей эту жизнь. — И не могли заметить, я только переехала. И к больнице близко, и помещение лишено всяких воспоминаний о… В общем, так проще, — объяснила она свое решение. — Прости… — мысленно ругал себя за эти вопросы, задаваемые ей, но Брагин нуждался в ответах на них. — Марин, я понимаю, что так, как было прежде, — осторожно начал он воспроизводить вслух свою мысль, — уже не может быть и не будет, но давай перейдем, как было раньше, на «ты?» Нет, если ты… Вы против, я воздержусь, но… — Я не против, Олег, — убедительно начала она, — тем более знакомы мы уже очень давно, и глупо переходить на «Вы» только из-за этикета в нашем положении. Я думаю, что нам это нужно, — блондинка по-доброму улыбнулась. — Спасибо, ну, рассказывай, как там иностранцы? Нашла ли все, что хотела? Высокоплачиваемую работу, обширную практику, идеального мужа? — Брагин, ты так и не меняешься, — издала смешок Марина и закатила глаза, — работать там действительно прекрасно, да и к врачам обращаются по-другому, практики тоже предостаточно, все хорошо, — попыталась отмахнуться от полноценного ответа, а тем более от того, что касалось слова «семья.»— Ты как? — А я… — вздохнул он и завернул на повороте, въезжая в сквер больницы. — А я во как! — Олег показал головой на здание НИИ имени Николая Васильевича Склифосовского. — Тружусь я и день, и ночь, и день, и ночь. Кстати о ночи, ты на сутки? — Брагин снова посмотрел на нее. — Да, ты, как я понимаю, тоже? — Угу. Ну что ж, чувствую, что ночь будет жаркой, готовьтесь, Марина Владимировна. Олег припарковался немного правее входа в здание и левее автомобиля Марины под осиной с набухшими почками. Чувствовалось, что природа просыпается после зимней «спячки», как и все жители этого города. — Выходи, Марина Владимировна, мы приехали, работать надо. Кто ж мне, кроме тебя, поможет в этой опасной войне со смертью? — мужчина открыл ее дверь и, как истинный джентльмен, подал ей руку. — Ой, не знаю, не знаю, — засмеялась Нарочинская, — спасибо. — Не за что, — помогая ей выйти и закрывая дверь, Олег заблокировал машину, — ну что, пошли? — улыбнулся он ей. — Пошли. Они вместе направились ко входу, Нарочинская ненадолго задержала взгляд на своем темно-сером «коне» и посмотрела на въезжавшую желтую газельку с красным крестом и надписью «Реанимация». — Вот, Нарочинская, нам и подарочки уже везут, — открывая тяжелую дверь и пропуская ее вперед во внутрь, Олег зашел следом.