My reasons for love

Многие вряд ли бы поняли это, но мне всегда нравилась в тебе эта грубость. Это так сильно раздражает, но так возбуждает… теперь понятно, почему наши ссоры, в которых ты сучишься, заканчиваются одним и тем же. Может, поэтому мне и нравится в тебе это. Мне нравится, что ты запросто, даже не задумываясь, можешь послать незнакомца нахуй и обозвать его конченным выблядком только за то, что тот лишь задел тебя плечом. Хотя, признаюсь, мне частенько не по себе, если ты говоришь такое кому-то кто больше и сильнее меня, потому что если что-то пойдет не так, то он, вероятно, вырубит нас обоих. Зато я люблю, когда ты груб со мной. Я люблю то, к чему все это приводит, ты и сам это знаешь. Ты всегда пытаешься разозлить меня, а я всегда — абсолютно всегда — ведусь на это. Я помню, как ты один раз назвал меня ебучим ссыклом, и в итоге мы разнесли всю кухню и не только из-за того, что мы подрались там… Да уж, было эпично. Но я ненавижу, когда ты делаешь это специально. Специально называешь меня безмозглым куском дерьма или тупым хуем, чтобы в итоге мы немного потрепали друг друга, а после я жестко выебал тебя там, где только придется. Ты похоже, Микки, страдаешь мазохизмом, иначе я не знаю, что это за хуйня. Но считай, что все в порядке и я не жалуюсь, пока мне это не надоест… Мне не надоест. Еще бывают моменты, когда я вынуждаю тебя быть грубым со мной. Конечно, я не специально веду себя, как последний гандон, но такое случается. И я готов поклясться, что такое дерьмо случается лишь тогда, когда кто-то из нас ревнует. Только вот разницы особой в этих ссорах нет — в конце я всегда либо ублюдок, которому насрать на всех, кроме себя, либо мудак, который нихуя не видит вокруг. Я говорил как ненавижу это, но я также старался, чтобы больше в наших отношениях не было этой тупой ревности… но это происходит, как бы я ни пытался. — Иди в пизду! Я не слепой, ладно? В отличии от тебя, ты, ебучий мудила! — ты тогда нервно ходил по комнате, смотря на меня так, словно хочешь отгрызть мне голову. — Я его даже не трогал, Микки! Ты можешь просто успокоиться, и мы поговорим? Пожалуйста? — Наговорился, спасибо, блядь! Хватит пиздеть, у тебя это нихуя не получается, и это бесит просто ахуеть как… Если ты заебался со мной, то я могу свалить отсюда нахер, ясно?! Только не нужно сейчас врать и вести себя, как конченный гандон!.. — Я не… Я не вру тебе, господи! Почему ты не слушаешь? — Этот мелкий ушлепок пытался… — Да плевать мне на него!.. Ясно?! Мне поебать на него, я видел его впервые, и я был пьян, так что ты не имеешь права… — Я не имею?! — ты с круглыми глазами смотрел на меня, пока не заговорил снова: — Знаешь, лучше бы мне пока пойти к себе, ладно? Это ничем хорошим точно не… — Блядь, Микки!.. Мне плевать, что ты зол на меня, но никуда ты не уйдешь, — поэтому я спрятал тогда ключи, а ты матерился на весь дом, сообщая всем соседям, какая я тупоголовая блядь. Мне было плевать. Мне всегда будет плевать, как ты назовешь меня, куда пошлешь или зачем пошлешь… мне все равно, Микки. Ведь в итоге — всегда — ты остаешься, и поэтому ты совсем не думаешь так, как говоришь. Так что я без труда пойму, что «опять твоя тупая рожа» означает, что тебе нравится мое лицо, а «какой же ты отмороженный» — это твой странный способ сказать мне, что я милый. Также я точно знаю, что твое «как же я ненавижу тебя иногда» — это своеобразное «я люблю тебя». Но ничего, Мик. Я все пойму… потому что я тоже люблю тебя, идиот.