My reasons for love

Микки. Микки. Микки. Странно, что только для меня это имя столько значит. Странно, что только для меня это имя несет столько нежности и любви. Странно, что никто другой, произнося его, не понимает всей его ценности. Да, для других это странно. Но не для меня. Я запомнил это имя и оно всегда напоминало мне тебя. Оно не напоминало мне одного из сыновей Терри Милковича, который если что может и навалять; не гопника, который живет через пару кварталов; да даже не долбаную мышь из дурацких мультфильмов… ладно, может, какое-то время так и было, но это было до встречи с тобой. После в моих мыслях был только ты. Настоящий ты. Ты был тем Микки с острым языком, который чаще всего держал за зубами, если только не надо было послать кого-то; ты был тем Микки, который безумно любил шоколад и не упускал ни одной возможности стырить несколько шоколадок по-быстренькому, запихав их в карманы своих штанов; ты был тем Микки, который чаще всего проводил время в полном одиночестве; ты был тем Микки, который слишком редко улыбался; ты был тем Микки, которого я полюбил и люблю до сих пор, ведь так мало поменялось с тех пор. И если честно, я до невозможности люблю то, что только для меня это имя такое особенное. Оно так много значит для меня, что я бы никогда не позволил, чтобы оно стало таким для кого-то еще. Я хочу, чтобы я один мог будить тебя, шепча на ухо твое собственное имя. Хочу, чтобы только я мог выкрикивать это имя во время секса. Хочу, чтобы только я мог кричать это имя, когда я зол на тебя. Хочу, чтобы это имя шептал лишь я, когда мы сидим в тишине комнаты. И я хочу, чтобы только на мой голос откликался ты, когда ты слышишь это имя. Это слишком много? Возможно, но это то, чего я хочу. Всегда хотел. — Эй, Микки, — чуть смеясь, сказал я, глядя на то как ты безуспешно пытаешься снять с себя ботинки. — Давай я помогу, — я был пьян ничуть не меньше, но кого ебало? — Мик, — всё с такой же глупой улыбкой позвал я тебя, и ты наконец поднял на меня глаза. Это была неделя полной свободы. Свободы от всего: от Галлагеров, от Терри и твоих тупых братьев, от Саут-Сайда, от самих себя — от всего на свете. Я сам устроил это для нас с тобой, потратил все сбереженные деньги со времен работы в «Cash&Grab», только чтоб побыть с тобой вдвоем. Целая неделя лета в хорошем (по моим меркам) мотеле вместе с тобой. Пицца, вафли, гамбургеры и другая дрянь на завтрак, обед и ужин. Бессонные ночи рядом с тобой в одной постели (думаю, теперь ты должен узнать, что там на самом деле были и другие номера, с двумя кроватями, но теперь это и не важно… тем более ты врал, тебе нравилось обжиматься со мной) и, наконец, повод напоить тебя и себя заодно на предпоследний день пребывания в этом раю. — Отъебись, у меня чо, своих рук нет? — еле шевеля языком, но все же договаривая, ты помахал этими руками у меня перед носом, а после снова опустился к своим ботинкам, чуть не рухнув на пол. — Так, садись-ка, — я помог тебе сесть на кровать и опустился на пол, рядом с тобой. Ты внимательно наблюдал за мной, пока я разбирался с твоими шнурками, но через несколько минут я справился. — Вот и всё, Микки. Надо будет как-нибудь тебя научить завязывать шнурки на гребаный бантик, а не на морской узел, да, Мик? — пробурчал я, плюхаясь с тобой рядом. — … Достал ты уже меня, блядь, Галлагер, — через некоторое время услышал я еле слышное бормотание. — Хватит уже меня так дебильно называть. — Как? — весело отозвался я, глядя на то, как ты прикрываешь глаза, готовый в любую секунду уснуть. — «Микки», «Мик»… Идиотское имя… Бесишь, — бессвязно продолжал ты, пока я тихо смеялся над тобой, ведь тогда так легко было распознать эту ложь. Ты ведь так же сильно любишь, когда я произношу это. Произношу твое имя. Микки. Мик, тебе ведь нравится то, как по-особенному я произношу его. Тебе нравится то, как много оно значит для меня. Тебе нравится то, как часто я его произношу и то, как я его произношу. Или это не совсем то, что тебе важно? Может, тебе просто важно, чтобы это было лишь твоё имя? Видимо, не такие уж мы и разные, правда, Мик? Мы просто хотим думать… хотим знать, что особенные друг для друга. Нам, блядь, важно знать, что услышав имена друг друга посреди улицы, мы точно обернемся, подумав: «Он ли это?». И так ведь оно всегда и будет. Как и я всегда буду любить твое имя, Микки Милкович.