Хорошие дети попадают в Нарнию

      Когда я очнулся, мне в глаза ударил яркий белый свет люминeсцентной лампы. Чёрт возьми, всё кругом было белым. Потолки, стены, кафель, кровать или каталка, на которой я лежал. И тут только мне пришло в голову, что я в больнице. Попытался пошевелить рукой, но заметил, что меня одели в белую больничную рубашку, и что я весь обвит какими-то проводами. Рядом стоял штатив с капельницей и ещё какие-то больничные приборы. Судорожно пытаясь припомнить последнее, что со мной происходило, я задал, наверное, самый что ни на есть тупой вопрос: «Где я?!» Тут же откуда-то появились люди. Два человека: женщина лет сорока и молодой врач. У женщины на бейджике я успел прочитать «Кэйтлин Паркс», но тут вдруг в глазах опять зарябило. «Спокойно, Майкл, — сказал врач, заглянув в какую-то папку, которую держал в руках, наверное, историю болезни, — пока что всё в порядке. Вы в больнице Св. Франциска в Трентоне. Как самочувствие?» Фу, как же мерзко он говорил. Ненавижу такой официальный тон. На самом деле, мне было похеру, где я нахожусь, хотелось знать, почему. И, блин, где же Джерард? Эта мысль пронзила мой мозг так внезапно, что я совсем позабыл о вопросе доктора. — Как вы себя чувствуете, Майкл? — прозвучало где-то вдалеке. — А? — я вдруг вспомнил, где нахожусь, — да вроде ничего, — головная боль и впрямь отступила, осталось только какое-то тупое нытьё, как от недосыпа. — Хм… — доктор передал историю болезни женщине и начал меня осматривать. Его выражение лица было очень серьёзным и обеспокоенным, и сразу не понравилось мне. — Сколько времени, миссис Паркс? — Семь часов вечера, сэр, — отозвалась она. Нихеражсебе! Я провалялся в отключке около шести часов. Похоже, у меня и правда какие-то проблемы. — А где мой брат? — вдруг спохватился я. — Ваш брат? А, это тот красноволосый парень? Он целый день сидит в приёмном покое, наверное, хочет вас видеть. Сейчас доктор окончит осмотр, и мы позовём его, — ответила Паркс и как-то неестественно улыбнулась. Доктор начал задавать какие-то вопросы о моём самочувствии, например, нет ли проблем с аппетитом, со сном, со зрением, не кружится ли голова, не тошнит, не падаю ли я в обморок. Действительно, некоторые из этих симптомов у меня присутствовали, но я списывал это на хроническую депрессию, плохое настроение, учёбу или недосып. Тут и мне стало как-то не по себе. — Миссис Паркс, запишите Майкла на томографию на десять часов утра, — коротко распорядился доктор и продолжил, уже обращаясь ко мне, — завтра с утра нужно будет сдать анализы. Миссис Паркс вам поможет. До процедур ничего не ешьте. До свидания, Майкл! Врач вышел, а Паркс проверила мою капельницу и отправилась звать Джерарда.       Он вошёл в палату. На нём была светло-голубая накидка, которую выдают всем посетителям больницы, его любимая футболка Pink Floyd, рваные джинсы, а на ногах старые конверсы и поверх них — бахилы. Боже, я тогда буквально влюбился в своего брата. Лицо его было встревоженным, волосы торчали в разные стороны (как, впрочем, и всегда, и это ему безумно шло), подводка слегка размазалась. — Майки, солнце, как ты? Я ужасно беспокоился о тебе, — казалось, что Джер сейчас заплачет, но он сдержался. Просто подошёл ко мне и потёрся носом о мою щёку. Медсестра, видимо, как человек старой закалки, неодобрительно покосилась на нас. Честно говоря, такие нежности с его стороны проявились впервые. — Да вроде ничего, жить можно, — как можно беззаботнее ответил я. — Я съездил домой и привёз кое-какие твои шмотки, — только тут я заметил, что в руках у него была небольшая дорожная сумка. Он достал из неё несколько моих любимых книг, наушники, телефон, кеды, зубную щётку с пастой, блокнот и кое-какую одежду. Оказалось, Джерарда сегодня пораньше отпустили из школы, и, когда он вернулся домой и обнаружил меня лежащим без сознания, он тут же позвонил 911. Скорая приехала очень быстро (мы же в Америке, чёрт возьми), и брат, конечно же, поехал со мной. Всё это время Джер сидел в коридоре, ожидая, когда же я наконец очухаюсь, и только минут за десять до того, как это произошло, всё-таки решил съездить домой за вещами. — Что врачи сказали? — Да ничего особенного. Завтра в десять утра томография, с утра — анализы. Так, позадавали вопросы всякие. Ты это, не волнуйся.       Джи натянуто улыбнулся, по глазам было видно, что он очень взволнован. Мы смотрели друг на друга, не зная, о чём ещё говорить. — А где ваша мама? — вдруг раздался голос Паркс, которая всё это время раскладывала мои шмотки в шкафу. — Она работает. У неё очень много работы, — ответил Джи. И тут до меня дошло, что я лежу в палате «люкс». Кто же её оплатил? — Мистер Дональд Уэй, — ответила медсестра, — тоже какой-то ваш родственник? Ага, отец родной. Всё-таки он молодец, не забывает про детей. В отличие от матери, которая даже вряд ли знает, что её сынок загремел в больничку. Ну да ладно, не буду никого осуждать.       Паркс опять посмотрела на часы и обратилась к Джерарду: — Сэр, вам пора идти. Сегодня мы пустили вас в виде исключения, а вообще часы приёма — с двух до пяти часов дня. Пропуск вам дадут на вахте у охранника. — Ладно, — покорно согласился Джерард и повернулся ко мне, — братан, мне пора. Ты давай, не хандри тут. Я завтра приду. Спокойной ночи.       Мы крепко обнялись на прощанье, Джерард кивнул медсестре и почти бегом вышел из палаты, на ходу вынимая из кармана пачку сигарет. Тут я испугался ещё больше. Паркс вынула из моей руки иглу и предложила поесть. Я выпил стакан сладкого, уже остывшего больничного чая. Теперь хотелось только спать и не думать о плохом.

***

      Джерард вышел на улицу, судорожно сжимая в руке только что полученный пропуск. Он достал из пачки сигарету и закурил. На улице уже почти стемнело, моросил мелкий противный дождь. На телефоне было несколько пропущенных и сообщение от Линдси «Ты где, зай???». Честно говоря, Джерарду было совсем не до неё. Он написал: «Прости, Лин. У меня проблемы с братом, его положили в больницу. Увидимся завтра. Целую.Gx»