Хорошие дети попадают в Нарнию

      На следующее утро всё шло, как говорится, по плану. Лёгкая головная боль стала настолько обыденным явлением, что я перестал её замечать. Людям ведь свойственно приспосабливаться к обстоятельствам и окружающим условиям, хоть это и не всегда просто. Утром у меня забрали анализы и повезли на томографию. После обследования сказали, что результаты будут готовы ближе к полудню.       В больнице, как обычно, была скука смертная. Почему «как обычно»? Однажды мне уже доводилось лежать в больничке, когда в детстве я заполучил серьёзный перелом руки. Сейчас об этом ничего не напоминает, кроме маленького рубца на предплечье. Я вспомнил, что Джерард вчера принёс мне какие-то книги и решил их посмотреть. Мой брат — просто чудо. Конечно же, там были мои ЛЮБИМЫЕ книги, от которых я тащился всю сознательную жизнь. «Звёздные Войны», «Гарри Поттер», «Хроники Нарнии». Блять, я был готов броситься Джерарду на шею прямо сейчас. Говорят, что читать сейчас не модно, но это бред. Я обожаю открывать книгу и внедряться в этот волшебный мир фэнтези и фантастики, путешествовать по Галактике, обучаться в Хогвартсе или оказываться в метро, где внезапно начинает дуть сильный ветер, который уносит тебя в Нарнию вместе с героями. Мне кажется, если бы не эти книги, я бы давно уже сдох со скуки. Моя жизнь иногда бывает невероятно скучной и однообразной, поэтому единственный выход из ситуации — создавать свой собственный мир и жить там, но не управлять им, а просто быть одним из его жителей, ведь это намного интереснее. Этим я и спасался. Кстати, а ведь книги порой намного интереснее, чем фильмы, ведь здесь ты способен представить каждого персонажа по-своему, сопоставить все реалии, почувствовать её, наконец, так, как хочешь ты сам, а не как захотел режиссёр.       За чтением время пролетело незаметно. В палату вошёл вчерашний доктор, державший в руках мою изрядно потолстевшую историю болезни. — Добрый день, Майкл, — начал он с порога, — кстати, извини, я так и не представился. Меня зовут доктор Махендра, можете звать меня просто доктором. Как самочувствие? Вы сдали утром анализы? Нахрена спрашивать, если у него всё там записано? — Да вроде ничего, спасибо. В глазах рябит, когда долго читаешь. — В глазах рябит… — он откашлялся. — Да, это не очень хорошо. Ну, а в остальном как? Голова не кружится, не болит? — доктор заглянул мне в глаза, проверяя их ясность. — Ну… в остальном не жалуюсь. Ноет, но это уже обычное явление. — Обычное явление… Хм, так. Боюсь, у меня для вас не очень хорошие новости…       У него в руках появились несколько снимков с приколотыми к ним маленькими белыми бумажками, а из истории болезни чуть не посыпались какие-то листы, видимо, с заключениями об анализах, и моя медицинская карта. Я мимоходом взглянул на Паркс и заметил, что на её лице вдруг изобразилась то ли жуткая печаль, то ли ужас. Мне стало не по себе от этого взгляда. По спине пробежали противные мурашки, а сердце сжалось в маленький-маленький и почему-то лохматый комочек. — Ну?.. — У вас подозрение на опухоль мозга. И оно, скорее всего, подтвердится дальнейшими обследованиями. Томография и анализы указывают на это. К сожалению, её заметили поздновато, но ещё можно прооперировать. Завтра мы будем вас ещё обследовать, а потом вас, скорее всего, переведут в палату интенсивной терапии. Вас будут готовить к операции и делать необходимые процедуры. Но на операцию нужно согласие родителя или законного представителя, так как вы ещё несовершеннолетний…       Врач говорил ещё долго, а я впал в полнейший ступор. Новость меня ошарашила. Перед глазами всё поплыло. Мысли смешались в одну воспалённую кучу, быстро сменяясь одна другой, и я ненадолго потерял способность адекватно думать. Рак? У меня?! ЧТО ЗА НАХУЙ?! На секунду всё происходящее показалось плохим сном. Я много читал про рак и знаю, что это не приговор лишь в том случае, когда лечение начинается на первой стадии. А мою опухоль нашли «поздновато». Это значит… сколько я ещё протяну? Максимум лет пять, если обойдётся без метастазов, что очень маловероятно. Может быть, они уже даже где-то есть. Перед глазами вдруг пронеслась моя жизнь, как прошлая, так и возможная будущая. Я внезапно вспомнил про Джерарда. Этого было достаточно, чтобы зареветь. Но это была лишь кратковременная эмоциональная вспышка, которая, к счастью, быстро угасла. Я вернулся в реальность лишь тогда, когда увидел медсестру, капающую мне в стакан успокоительное. А на лице «доброго доктора» Махендры была написана фраза «как же вы все заебали меня, больные нытики». И, как ни странно, это подействовало на меня сильнее, чем самая обыкновенная, но действенная настойка валерианы. Я опомнился, принял стакан из рук Паркс и сухо извинился за вырвавшиеся наружу эмоции. Что есть — то есть. Надо учиться жить дальше. Жить с этим дальше.       Едва настенные часы в палате показали два, в палату вбежал Джи. Врач, наверное, ему уже всё рассказал. Он крепко обнял меня. Я подумал, что он сейчас заплачет, но он и в этот раз сдержался. Боже, какой он красивый. От него пахло сигаретами, энергетиком и какими-то жевательными конфетами. — Как ты, малыш? — участливо спросил он, — завтра родители придут навестить тебя. — О боги, только бы они не начали сраться прямо здесь. Надеюсь, у них хватит совести не делать этого, — я и не заметил, как произнёс свои мысли вслух. Всё остальное время мы просто сидели с Джерардом, держась за руки, слушали музыку и болтали о всякой всячине, пока ему не пришло время уходить. Потом Джер подошёл к медсестре и тихо спросил её, наверное, надеясь, что я не услышу: — Миссис Паркс, смогу ли я увидеться со своим братом перед операцией? — К сожалению, нет, молодой человек. В палату интенсивной терапии не пускают посетителей. Джерард заволновался ещё больше: — Но почему?! — По уставу больницы это запрещено. В отделении необходимо соблюдать стерильность и идеальную чистоту. — А что говорят врачи по поводу… — брат кивнул на меня. — Вы можете поговорить с мистером Махендрой, это лечащий врач Майкла. Он сейчас, наверное, в ординаторской. — Спасибо. Джерард обнял меня на прощание и собрался уходить. Паркс окликнула его и сердечно прошептала: «Мне жаль». Джерард кивнул ей в ответ, бросил «до свидания» и вышел в коридор. Интересно, что ему скажет Махендра? — У вас такой милый, интересный, хороший брат, — сказала Паркс. Она попыталась разговорить меня, что-то там рассказывала про своего сына и племянников, но мне на всё было плевать. Я усердно рассматривал идеально белый потолок, тщетно пытаясь найти там хоть малюсенькую пылинку или трещинку и думал то о Нарнии, то о брате, то ещё о чём-то своём. События сегодняшнего дня меня изменили: я, кажется, понял, что жизнь очень непредсказуема, скоротечна. И даже, с одной стороны, хорошо, когда знаешь, сколько примерно тебе ещё осталось. За это время нужно найти все позитивные кусочки, что есть в твоей жизни, а если их нет, то найти, и собрать всё воедино. И тогда… Весь вечер я посвятил этим философским мыслям, пока привычная вечерняя ломота в висках не привела меня к действительности и не напомнила о том, что пора пить лекарство.