8 первых свиданий

Одним зимним вечером мистер Голд, одетый в черной пальто, спешил домой. Его раздражало абсолютно все: машина, которая попросту отказалась заводиться минувшим утром, грязный и рыхлый снег, которым были завалены все дороги и тротуары, дворники, занудные студенты, то и дело снующие возле его лавки и постоянно заходящие внутрь под предлогом погреться. Не обтряхивая обувь, они забегали в его ломбард, оставляя после себя грязные лужи от талого снега на дорогом паркете, а ему приходилось то и дело подтирать за ними, как за маленькими детишками. Из-за угла выскочил автомобиль, на который он попросту не обратил внимания, слишком сильно был погружен в свои мысли. Только когда машина приблизилась на расстояние пары метров от него, он заметил её. Но было уже поздно. За рулем черного мерседеса сидела женщина, в панике вдавливающая в пол педаль тормоза. Машина со свистом скользила по заснеженному асфальту, и казалось, что все, его песенка спета. В его глазах промелькнул ужас, отчаянье и страх. Он выставил руки перед собой в попытке хоть как-то смягчить неминуемое столкновение. Лакированная трость с золотой рукоятью полетела в сторону тротуара. Последовал удар, ростовщик пошатнулся и упал после легкого столкновения с бампером. Приземлившись на пятую точку, он полными шока глаза уставился на выскочившую из машины фигуру женщины. На секунду ему показалось, что она светится от счастья. Это еще больше напугало мужчину. Но она была рада, что не стала виновником его смерти и не оказалась по ту сторону решетки. Реджина преодолела расстояние, разделяющее их, в считанные секунды и с недоверием уставилась на Голда. Меньше всего женщина ожидала увидеть его. Она не страдала от плохого зрения, но, пока пыталась остановить машину, не успела разглядеть человека на своем пути, и вот теперь перед ней оказался он, самый последний человек, с которым она хотела бы иметь дело. Страх того, что он её попросту засудит до последней копейки или уничтожит, сотрет с лица Земли, лишь усиливал и без того неслабое желание сбежать с места происшествия. Но было уже поздно. Не стоило выходить из машины, если изначально планировался побег. Сделав глубокий вдох, она все же нагнулась к нему и в вежливом жесте протянула мужчине руку. Он брезгливо посмотрел на её ладонь, затем на испачканное грязным снегом черное пальто и недовольно фыркнул. — Простите, — выпалила женщина, начиная проклинать себя за то, как глупо выглядит в его глазах. — Если вам нужна помощь, то я обязательно окажу её вам, только, прошу, давайте сначала я помогу вам подняться. Притянув к нему вторую руку, она мертвой хваткой вцепилась в его локоть и в попытке поднять потянула на себя, на что он чертыхнулся и оттолкнул её от себя. — Еще чего, — глаза Голда сверкали злобой, а на губах был самый жуткий оскал, которым он обычно запугивал должников. — К вашему счастью, я и сам в силах справиться и без вашей помощи. Она, конечно, знала насколько он заносчив и высокомерен, но ради приличия мог бы и согласиться, тогда они смогли бы уладить проблему мирным путем. Женщина с неохотой присела на корточки и окинула его взглядом. Не найдя визуально заметных травм, она достала из кармана салфетку и, не обращая внимания на его протесты, начала вытирать прилипшие к черной ткани следы от грязного снега. Сначала Голд отмахивался от её попыток помочь, затем, смирившись со своей участью, перестал сопротивляться, выжидая, когда же она закончит. — Если бы вы, мистер Голд, хотя бы изредка смотрели по сторонам, то всего этого бы с нами не случилось, — привстав, она предложила ему свою помощь и помогла подняться на ноги. — Прошу заметить, что именно Вы, мадам мэр, наехали на меня, пока я переходил улицу. И, при всем желании, вы не можете обвинять меня в том, что сбили меня, — одарив её раздраженным взглядом, он продолжил: — Как и в своем неумении управлять автомобилем, вы не можете винить всех тех, кто попадается вам на пути. Реджина предпочла пропустить колкость мужчины мимо ушей. Меньше всего ей хотелось нарываться на очередное оскорбление, отпущенное в её адрес. — Садитесь в машину, я отвезу вас в больницу. Вас должны осмотреть. Поддерживая его за локоть, она упрямо поволокла Голда к пассажирскому сиденью, возле водительского кресла. Ростовщик поддался на её уговоры, но вскоре запротестовал. Он не любил лишнее внимание к своей персоне. Меньше глаз увидят их вместе, меньше поводов для размышлений будет у его конкурентов, меньше точек давления, меньше изъянов в его идеальной броне. Карие глаза выжидающе следили за каждым ей движением. Открыв дверцу машины, Реджина буквально запихнула его внутрь, затем, вернувшись за отброшенной в сторону тростью, оглядела ущерб, нанесенный её любимице. Обнаружив небольшую вмятину, она мысленно представила ответную речь в суде на обвинения Голда. Сам факт этого столкновения настораживал, но он пострадал, и виновницей оказалась именно она. Это пугало и одновременно завораживало, не зря ведь судьба свела именно их на этом перекрёстке. Кто знает, во что это выльется и какой будет компенсация, которую в скором времени потребует ростовщик. Невольно покачав головой, Реджина устроилась на месте водителя. С каждой новой секундой нависшее в воздухе напряжение лишь нарастало, а он продолжал сверлить её взглядом. — Да бросьте, — не выдержав, она разрушила тишину. — Голд, вы и правда считаете меня настолько ужасным человеком, которой мог бы бросить вас здесь одного и скрыться с места аварии? Слабый кивок еще больше раззадорил Реджину. — Боже, серьезно? — легкий поворот ключей, и машина ожила. Последовал резкий толчок, и мерседес двинулся вперед. Ростовщик лишь крепче вжался в кресло и наспех накинул ремень безопасности. В его планы явно не входило посещение городской больницы, он лишь хотел поскорее оказаться дома, выпить пару стаканов виски и забыть обо всем, что стряслось с ним за этот ужасно длинный день. — Вы слишком тихий, не знай я вас, подумала бы, что у вас шок, или вы попросту боитесь садиться в незнакомые машины, — перевела взгляд с проезжей части на него и неуверенно улыбнулась одними губами, отчего мужчина лишь поежился. — А может, вы просто боитесь, что я сверну с дороги, отвезу вас в лес и закопаю в попытке скрыть все улики? Она добилась своего, и от Голда последовала хотя бы какая-то ответная реакция. Он усмехнулся, глядя на неё. — О, дорогая моя, при всем желании, ты бы попросту не смогла со мной справиться, — проскользнув по ней оценивающим взглядом, он продолжил: — Но, признаю, вы правы, мне и правда может понадобится медицинская помощь, и оказать её придется именно вам. Реджина была благодарна, что он не увидел озорного огонька, мелькнувшего у неё в глазах. Это был не блик от фар встречной машины, скорее, намеки на одобрение. — Не такой уж вы и страшный, как о вас говорят. Он видел коснувшуюся алых губ улыбку, и на сердце мужчины потеплело. Юношеский задор или же неожиданно проснувшийся в нем романтизм подталкивал его к ней. Старое и давно позабытое чувство знакомо защемило в груди. Ему казалось, что он и вовсе забыл, каково это — искренне смеяться, улыбаться и хотеть сделать что-то приятное для кого-либо, не видя в этом своего личного и корыстного интереса. Как можно незаметнее он сжал золотую рукоять трости и с наигранной непринужденностью задал неожиданно возникший в голове вопрос: «Как насчет ужина?» Пара удивленных глаз уставилась на него, и Голд уже был готов провалиться на месте, переиграть свой вопрос в шутку, но он не хотел этого. Она смотрела на него и не знала, как реагировать: то ли стоит согласиться и использовать этот шанс, чтобы загладить перед ним вину, то ли провести между ними дистанцию. В конечном счете, один ужин ни к чему не обязывает. Один раз — лишь исключение из правил. — Бросьте, вы сами недавно сказали, что я не такой и страшный. Сконцентрировав все внимание на дороге, женщина лишь слабо кивнула и прибавила скорость. Дорогу до дома мэра Миллс они проехали в молчании. С каждой новой минутой наедине с ним она все больше нервничала, а он лишь с интересом наблюдал за ней, дорогой и снова за ней. Голд чувствовал нарастающее напряжение, но это скорее нравилось мужчине, тешило его самолюбие и постепенного поднимало его испорченное настроение. К концу пути он и вовсе в открытую улыбался. Женщина помогла ему выбраться из автомобиля и к большому удивлению заметила, что он в состоянии и сам резво передвигаться. Войдя в дом, она направилась за небольшой аптечкой для оказания первой помощи, а по возвращению в гостиную заметила, что Голд уже снял с себя верхнюю одежду и по-хозяйски расположился на диване. Темно-карие глаза следили за каждым её движением, когда она подходила к нему. Он был на удивление спокоен и сдержан. Реджина устроилась на свободном месте возле него и попыталась узнать, болит ли у него что-то, а он лишь молча перевел взгляд своих красивых глаз с неё на больную ногу. Это не было шуткой, уловкой или подколом, он и правда чувствовал дискомфорт в области голени. — Голд, думаю, вам лучше показать её мне, — наклонившись ближе к нему, она положила свою руку ему чуть выше колена и неумело попыталась приподнять штанину. — Помогите же мне, снимите хотя бы ботинки, а с брюками я попробую справиться и сама. Мужчина лишь проглотил смешок и, встретившись с ней глазами, одарил её пошлой ухмылкой так, словно он только что разгадал её самый главный секрет, порок или желание. — Прямо сейчас, а как же ужин? На что глаза Реджины округлились, к щекам подступил еле заметный румянец, и она наигранно фыркнула. — Голд, это так по-детски, — её слова стали поводом для его, на удивление, приятного смеха. — На будущее, прошу не юлить. Не всем нравятся подобные шуточки. Мужчина молча избавился от своей обуви, закатал штанину и передал весь контроль над своим телом сидящей рядом женщине. Он чувствовал неловкость между ними, но был не в силах отказать себе в наслаждении наблюдать за её смущением. На голени ростовщика красовалась темно-синяя гематома, и, когда нежные женские руки дотронулись до неё, Голд закусил краешек губы и вздрогнул. Скорее не от боли, а от ощущения прикосновения теплой кожи к месту ушиба. Он даже и не помнил, когда в последний раз кто-то ухаживал за ним, касался его или пытался хотя бы как-то помочь. — Наверное, вам сейчас больно, — во взгляде женщины была немая мольба о прощении. До этого момента она не могла оставить догадку, что он снова притворяется, играя на чувствах и манипулируя её состраданием. — Извините, я и не знала, что из-за такого маленького инцидента вы и правда пострадали. — Маленького, серьезно? — Голд невольно засмеялся. — Ты ведь не считаешь его маленьким?  Она лишь поежилась под его пристальным взглядом. — Ну, если пара ушибов для страшного и могущественного хозяина города — это серьезная травма, то, прошу прощения, но цена вашей репутации слишком завышена. Его ладонь легла на нежную руку Реджины, и он своими грубыми пальцами очертил неизвестный узор на ее коже. Затем в невинном и одновременно нежном жесте положил тонкую кисть на гематому на своей ноге. Она вздрогнула и шумно сглотнула. Тонкая рука направляла ее ладонь, и она чувствовала, как под её пальцами пронеслась едва уловимая волна дрожи, а на коже проступили мурашки. Достав из аптечки гипотермический пакет, она раздавила в нем ампулу и приложила к ноге мужчины. Он поежился от приятного ощущения холода на месте ушиба. Боль потихоньку начала отступать. — Надеюсь, что в скором времени все пройдет, — взяв его ладонь в свою, она положила её поверх своей. — Ничего страшного не произойдет, если я отойду? Продолжая смотреть на их руки, он не сразу уловил суть вопроса. В его голове до сих пор не до конца сложилась мозаика из сплошных вопросов. Он не понимал, зачем ей все это, почему она с ним так мила, и что будет потом, когда он уйдет домой и проснется на следующий день. Вспомнит ли она о нем, будет ли беспокоиться или забудет, как страшный сон? Женщина все продолжала смотреть на него с немым вопросом в глазах. Продолжая поддерживать его руку, она убрала свою из-под его. Не дав мужчине ответить, она оставила его наедине со своими размышлениями. Голд молча проследил за удаляющейся в глубины дома женской фигурой. Она определенно была в его вкусе. Собранная, деловая и красивая. В ней было что-то знакомое, присущее только ему, это было скорее в характере. У них не было ничего общего внешне, он слишком стар, но она при желании могла бы быть с таким, как он. Голд не знал о её вкусах ничего, он ни разу не был в гостях у мэра города до этого вечера, и его пугал появляющийся к ней интерес. Надежда на что-то большее не должна затуманить разум, ведь они далеко не подростки, которые могут от всего отказаться и отдаться чувствам с головой. Прожив целую жизнь, мужчина слишком часто разочаровался в людях; ему разбивали сердце десятки раз, даже родной сын не хотел его видеть. Все сводилось к страху, что и она окажется ненадежной, использует его и выкинет, или он сам все испортит, разочаровав её. Женский голос с ноткой обиды раздался из-за его спины. — Выше нос, мистер Голд! — она обогнула диван и плюхнулась на свое старое место с двумя бокалами в одной руке и бутылкой вина в другой — Вы выглядите очень мило, когда не юлите и не пытаетесь спорить. Такой сосредоточенный, но в то же время отчужденный, — сладко проурчав эту фразу, Реджина поставила на журнальный столик свою добычу. Улыбнувшись, она зевнула, не успев прикрыть тыльной стороной ладони ротик. Он отвернулся от неё, но тоже с неохотой зевнул, подтверждая, что пару секунд назад мельком любовался ею. — Мисс Миллс, вы хотите напоить меня и воспользоваться моментом? — демонстрируя великолепные ямочки на щечках, он одарил её одной из своих самых теплых улыбок. В карих глазах женщины появились игристые искорки, и она продемонстрировала ряд безупречно белых зубов. — Если скажу, что это для храбрости, то вы поверите? Он попытался читать её по жестам и мимике, но ничего не вышло. Её рука мягко легла на его, он расслабился, и она поспешила забрать маленький холодящий пакетик с его ноги. — Вам нравятся храбрецы и герои? Реджина лишь отвела взгляд, пытаясь сосредоточиться на чем-то, помимо его голоса, тела и манящих цвета тёмного шоколада глаз. — А вы храбрец или герой, а может быть, и то и то? Мужские длинные пальцы перехватили её кисть и сжали совсем чуть-чуть, возвращая её внимание. Реджина смутно отдавала отчёт о своих действиях, затаив дыхание, повиновалась странному инстинкту и взглянула на тонкую линию его губ. — Разве мы все не герои? У каждого своя история, и каждый человек в праве её переписать, — он отпустил её, сделал неуверенный выпад в сторону столика и, открыв бутылку красного полусладкого, наполнил два бокала, один из которых протянул ей. — Получается, что все мы герои. Возможно, разных сказок и жанров, но, по-моему, что-то в этом есть. Закусив губу, Реджина попыталась понять, безумен он или пьян, а может, просто до сих пор не отошёл от шока после наезда. Она не знала ответа на этот вопрос. Но понимала, что, каким бы мерзавцем он не оказался, он определённо в её вкусе. Все эти манеры, напыщенная опасность и природное обаяние заставляли смотреть на него, не отводя взгляда, любоваться и грезить о большем. — За ваше здоровье, мистер Голд! Он и сам почувствовал нечто подобное. Больших усилий стоило подавить желание дотронуться до её руки снова, прижать её к себе, почувствовать бархат фарфоровой кожи. Он лишь сглотнул и, извинившись, собрал свои вещи, после чего вызвал такси и сбежал, оставив Реджину одну. Возможно, она оказалась права, и именно храбрости ему всегда не хватало. Голд постарался забыться, уйти в себя, справиться с внутренним зверем, мечущимся внутри и нашептывающим: «Никто никогда тебя не полюбит, у чудовища нет права на счастливый конец».