Грех

В руках брата было так тепло и уютно, что я чуть было не заснул, но вовремя сообразил, чем мне грозит утреннее пробуждение с ним рядом, за которое я бы, не раздумывая, отдал полжизни. Так что я, с превеликим трудом, но все же заставил себя с горьким вздохом вывернуться из родных объятий и перебраться в свои владения по соседству. Что, кстати, вышло у меня далеко не с первой попытки – Вадим вцепился в меня так крепко, что мне пришлось приложить немало смекалки и сил, чтобы вырваться от него наконец. Зато на утро я, выспавшийся и готовый к свершениям, – то бишь к одному – завоеванию брата! – с удовольствием того растолкал ни свет ни заря, ибо для выполнения моего плана наша квартира совершенно не подходила, тем более, я уже две недели канючил у него поездку на дачу, вот там-то точно будет где разгуляться… Я ему там такую шоковую терапию устрою, что он либо на руках меня станет носить всю оставшуюся жизнь, либо собственноручно прекратит мои мучения на этом свете. - Просыпайся, народ, семь часов настает! – Крикнул я во всю мощь своих молодых и здоровых легких прямо ему в ухо и, злорадно скалясь, освежил слегка опухшее со сна, но, тем не менее, нисколько не потерявшее своей привлекательности, во всяком случае, для меня, личико брата ледяной водой из пульверизатора. А что? Для него ж всю жизнь стараюсь – вот и умываться теперь не надо! Кайф? – Чи-и-истый! - Ты что творишь, подарочек чертов? – Заорал он благим матом и с точностью пьяного – в нашем случае похмельного! – снайпера швырнул в меня своей единственной подушкой – я, естественно, увернулся, – после чего вновь повалился на кровать и завернулся в одеяло. Это его «подарочек» раньше меня дико бесило, а сейчас уж и не знаю, то ли плакать, то ли смеяться, ведь раньше в его устах оно всегда звучало как оскорбление, особенно в сочетании с каким-нибудь витиеватым проклятьем, так что почти ласковое «чертов» как-то даже больше позабавило. Тихонько посмеиваясь, я уселся у него в ногах и с прямо-таки садистским удовольствием потыкал в импровизированное «бурито», на которое он стал похож, и театрально-надрывно захныкал: - Ну, Дим, пока ты соберешься, мы в пробку наверняка попадем! – Не то, чтобы я и вправду так думал, но надо же было его из постели выгнать. На что меня послали далеко и надолго и посоветовали поймать такси до дачи самому… Ах та-а-ак!!! Я злобно прищурился. Что ж, пришло время тяжелой артиллерии… Я набрал в грудь побольше воздуха и завыл: - Ну, Д-и-и-им! Така-а-ая погода, ты ведь обеща-а-ал! Я все маме расскажу-у-у! Да-да, по-детски, но на совесть ему можно надавить только таким вот глупым способом, и он ведь, в самом деле, не далее, чем в прошлую пятницу, обещал мне поехать именно в эти выходные! И вообще, у меня план!!! Да если он даже при смерти после вчерашней вечеринки, мне пофигу, никаких отговорок не потерплю и на дачу хоть силой затащу! Дожили – аж стихами заговорил!.. Пока я сидел и дулся на весь свет, а заодно продолжал бездумно невесомо поглаживать теплую поясницу брата, тот, предварительно горестно вздохнув, заворочался, скидывая мою руку, и, повернувшись ко мне, высунул нос из-под одеяла и воззрился на меня аки разбуженное лихо. Я лишь невинно захлопал в ответ ресницами… Я ромашковасилек – безобиднейший цветок… - Напугал ежа голой задницей, пиздуй на кухню, подарочек, завтрак пока приготовь, никуда это твое озеро не денется, да и какие пробки, вообще? В нашем направлении их, отродясь, не бывало! – Выдал он, наконец, после минутного раздумья. – Дай хоть в себя придти, у меня, между прочим, вчера последний зачет был! Ха! Тоже мне, отмазка! Тебя, милый мой, никто не неволил, так что сам виноват! Об этом я ему и сообщил, после чего показал язык и, уже во второй раз за сегодня довольно улыбаясь, покинул его комнату. - Блин, послал же Бог язву! – Донеслось до меня досадливое восклицание, когда я с силой захлопнул за собой дверь. Ничего-ничего, я то знаю, что, прежде чем он вчера окончательно вырубился, мне удалось подсунуть ему стакан с таблеткой «Антипохмелина», так что голова у него совсем не как чугунок, и мое вредное хлопанье не доставило ему ожидаемых мучений. Сварганив по-быстрому глазунью на двоих, украсил ее зеленью и кетчупом, сделав этакую смешную рожицу, сел верно дожидаться брата. Все еще немного хмурый Вадим приплелся только минут через пять, благо, я не стал вынимать яичницу из сковородки, так что катастрофически она не остыла, и мы не спеша принялись за еду. Он молчал, я тоже не стремился нарушить какую-то необычайно домашнюю и уютную, вовсе не раздражающую тишину, повисшую между нами. Вдоволь наговорился я, правда, скорее сам с собой, потому что Вадим так и не проронил с самого утра ни слова, во время сбора всего необходимого нам на даче… Да мне, в общем-то, как собеседник он был и не нужен, я уже давно привык к его молчаливости. Я развлекался тем, что бегал за ним по пятам и давал ЦУ, но самолично ни одной, даже своей собственной, вещи не сложил! Вот еще! Не царское это дело – шмотье по квартире собирать да в сумку запихивать, к тому же, Вадим всегда справлялся с этим делом куда быстрее и лучше меня. Как говорится – на все есть свои специалисты, пусть они и делают!.. Шоу продолжилось, когда я выторговывал себе переднее сиденье и не застегнутый ремень безопасности, потом, когда я чуть ли не в истерику впал, требуя заехать по дороге в Мегу, а затем еще на двух или трех заправках. Просто для того, чтобы мой план сработал как надо, мне было просто кровь из носа необходимо, чтобы мы оказались на даче уже ближе к вечеру… Что ж, когда мы добрались, я, еще раз все тщательно обдумав, приступил к выполнению первого этапа операции под кодовым названием «Потеряшка» – бросился в сторону своего любимого озера, не забыв, как бы случайно, выронить мобильник в салоне вадиминого Джипа. Пое-ехали… Как говаривал товарищ Гагарин!