Грех

Я тянул время… снова… По-моему, я только этим в последнее время и занимался – в который раз вместо того, чтобы просто похватать все самое необходимое, устроил из своих сборов первозданный хаос, который Вадиму пришлось в срочном порядке ликвидировать и помогать мне – неумехе. Потом еще продуктами запасался, как на войну… Все тянул и тянул, даже после того, как мы добрались до места уже глубоким вечером, минута в минуту, как я и планировал… А может, я просто трусливо оттягивал неизбежное… которое сам же таковым и сотворил?.. В общем, как это занятие не обзови, суть его от этого не изменится – я подготовил благодатную почву в виде романтического антуража, только поэтому и выбрал Сонную Лощину… Ну, еще и потому, что деться здесь он от меня точно никуда не сможет, как, например, в том же доме или в нашей квартире – закрылся бы на замок в своей комнате, и тогда весь мой план коту под хвост… Ох, ладно… осталось только бросить на эту самую почву семена, то бишь приступить к заключительному этапу «Соблазнитель», и ждать всходов, то есть этого жуткого «А поутру они проснулись…». Вот только смелости на «посев» у меня как-то все достаточно не набиралось. А ведь и палатка уже была почти готова, даже с моим весьма извращенным способом ее сборки, и брат уже дошел до нужной кондиции, стоит его только чуть-чуть подтолкнуть, и все… Я судорожно и просто нереально глубоко вдохнул, прежде чем, наконец, поднять кристально честный взгляд на откровенно скучающего у машины уже минут двадцать брата и позвать: - Дим, я запутался, не поможешь? Вадим тут же, только внешне нехотя, согласился, а я, стараясь сильно не отвлекаться, продолжил уговаривать себя закончить уже трястись и исполнить задуманное полностью, благо, еще и разговаривать за работой ни он, ни я не любили… В общем, к окончанию теперь уже наших общих мучений над возведением «брезентового чуда инженерной мысли времен еще, наверное, Первой Мировой» я все же отбросил излишнее волнение и бесполезные страхи и был готов идти до конца… и только Победного! - Эх, фотки опять отменяются. – Выдохнул я, с удовольствием распрямляя полчаса кряду согбенную спину и оглядываясь по сторонам. Сумерки плавно загустели, незаметно превратившись в настоящую майскую ночь. - Обойдется твой Колька, потом как-нибудь свозишь его сюда сам, вживую ему всяко понравится больше! – Как-то раздраженно фыркнул Вадим, а я удивленно охнул – неужели ревнует?.. - Это когда еще будет, а, впрочем, плевать, пусть верит на слово! – Вне себя от подобной догадки насчет даже теоретической возможности его ревности выдал я на автомате. - Да уж, строг ты, однако. – Хмыкнул он, вновь направляясь к машине. - Да ему только дай, быстренько на шею сядет! – Отмахнулся я и как бы себе под нос протянул. – Все-таки хорошо тут… Тишь да гладь, и совсем даже не страшно. - «…Только темень, только тишь. Рыбка, рыбка, где ты спишь?» – Добавил Вадим и чуть ли не полностью нырнул в багажник. - Это намек? – Наверняка не совсем логично с его точки зрения спросил я, на самом деле подтрунивая над его весьма многообещающей позой – своим чертовски соблазнительным задом кверху… - Намек на что? – Выгнул брови он, оборачиваясь ко мне с полными руками тряпья и щедро этим тряпьем делясь. - Ну-у-у, много на что… – В обнимку с доставшимися мне спальным мешком, пледом и подушкой, протянул я, стараясь не слишком-то давать волю своему тут же раньше времени расшалившемуся воображению, и поспешно скрылся в палатке, чтобы он не заметил моих обличительно заалевших щек. - Много на что? Например? – Даже тогда не отстал Вадим. - Сам додумаешься! – Крикнул я, с облегчением нашаривая в кармане шорт заветную таблеточку, сестру-близняшку которой однажды на чьем-то дне рождения мне чуть не подсунула в сок одна влюбленная в меня до смерти девчонка, в надежде на то, что хоть ее воздействие заставит меня, наконец, обратить на нее свое сиятельнейшее внимание. Хорошо, Колька тогда вовремя просек все ее махинации и «спас мою честь», и то, подозреваю я, только потому, что сам имел на нее – честь мою, а не на девушку! – некие виды… Не зря же он меня в последнюю нашу встречу, когда отдавал затребованный мною сей чудесный импортный афродизиак, чуть ли не раздевал глазами… Ах, черт, чуть не забыл!.. Ее ж еще подмешать ему надо, желательно, в любимую минералку, «заботливо» прихваченную мной еще из квартиры. - Воду захвати! – Добавил я, рассмотрев и надорвав пакетик, тщательно проверяя принадлежность препарата именно к той группе, что меня интересовала, пока он не видит. - Без сопливых разберемся! – Донеслась до меня в ответ неизменная вадимова присказка, причем опасно близко. Лихорадочно заметя все компрометирующие следы – крепко стиснув таблетку в кулаке, запихнув расслабляющую смазку под подушку и приняв донельзя благопристойный вид, я уселся на своем спальнике, скрестив ноги и опершись о них руками, и приветливо улыбнулся не заставившему себя долго ждать Вадиму. - Держи, любитель намеков… – Вручил он мне первым делом холодильник с водой и категорично выдал: – Там пиво холодное, доставай, будем окончание моего семестра праздновать. ЧТО?! А как же минералочка, Вадим!.. Блядь, да почему тебя вдруг так на алкоголь-то потянуло?!! Пьянь несчастная! Не могу ж я засунуть эту дрянь в пиво, ему же наверняка плохо станет… Или нет?.. Что делать-то?.. Я, постаравшись скрыть панику, полез внутрь сумки и скептически произнес: - На днях аналогичное празднование не кончилось для тебя жуткой головной болью только благодаря мне и «Антипохмелину»… А-а-а, была не была! Сжигаем за собой мосты! Не помрет же он от этого, в самом деле? И, пока брат ошеломленно переваривал выданную мной сверхсекретную информацию, о том, что я, оказывается, ко всему прочему еще и жутко заботливый, откупорил одну бутылку и, закинув в нее таблетку и переждав реакцию в виде небольшого пенообразования, протянул ее ему, молясь всем известным богам, чтобы ничего серьезнее диареи в случае плохого исхода с ним не случилось. В ответ на что нарвался на тихое, теплое, приятное до дрожи и уже почти забытое: - Спасибо, Валерий. Я уставился на него во все глаза и даже дышать, по-моему, на какое-то время перестал. Господи, что ж я делаю-то? Он же меня наутро… Но поздно, назад дороги уже нет. Я помотал головой и решительно сунул ему свое импровизированное зелье чуть не по нос. Да и как я могу отступить теперь? НЕТ. НИ. ЗА. ЧТО. НЕ. ОТСТУПЛЮ. - Не за что, ты даже представить себе не можешь, НАСКОЛЬКО не за что… – Выдохнул я, с неким трудом расставшись с бутылкой, которая благополучно оказалась в руке брата, который только тепло мне улыбнулся и – Боженька, пронеси, умоляю… – сразу приличненько так глотнул из нее. И… ничего не заметил. Черт, да я поседею, пока он ее выпьет полностью! Но делать-то нечего, пришлось терпеливо и настороженно ждать, зорко отслеживая действие моей таблеточки, которое стало потихоньку проявляться уже через какие-то неполные полчаса. Его взгляд сначала помутился, а затем зажегся синим пламенем, отчего меня тут же бросило в нестерпимый жар, язык стал самую чуточку заплетаться, а лицо немного покраснело… Что ж, кто заказывал клубничку, примите – распишитесь… Как же он все-таки красив… Не в силах больше терпеть я перелез к нему на спальник и крепко прижался к его часто вздымающейся груди. - Лер… ты что?.. – Пробормотал он, наверное, автоматически прижимая меня к себе еще крепче. - Ничего, просто… Ну что ж, Лер, помирать так с музыкой… Глубоко вдохнув, я поднял на него глаза и постарался вложить в следующие свои слова всю душу, все те чувства, что он пробудил во мне, что плавили и сжигали ее вот уже несколько лет: - Просто я люблю тебя, Вадим. - Я тоже люблю тебя, братишка. – Пока непонимающе и оттого несколько глупо улыбнулся он. - Тоже любишь? – Прищурился я и, обхватив его за шею обеими руками, приблизил свое лицо вплотную к его. – А так ли ты меня любишь, как я – тебя? Уверен, что я люблю тебя только лишь, как брата? - Лер, я не… - Поймешь… – Перебил его я, зная наперед все его фразы. – Я сейчас все объясню… – И впервые прикоснулся к его губам настоящим жадным поцелуем. Как же долго я мечтал познать, каковы они на вкус… И… чуть не умер, когда почувствовал его пока не уверенный, но совершенно явственный ответ – он без сопротивления впустил мой ищущий, шаловливый язычок в свой рот и позволил хозяйничать там со всем безумством полыхавшей в моей крови, непозволительно долго сдерживаемой страсти… Да, я испорченный, неправильный, тысячу раз ненормальный, но мне плевать! Главное – его губы на вкус, как Рай, его руки нежней, чем шелк… Поцелуй все длился и длился, пока мы оба не стали задыхаться от нехватки кислорода и были вынуждены оторваться друг от друга. Я с замиранием сердца встретил его пытливый, казалось, совершенно осмысленный взгляд – он смотрел в мои глаза так, будто пытался прочесть в них что-то и решить… Но я не дал повода сомневаться в чем-либо, ни себе, ни ему, и вновь коснулся до безумия желанных губ, все также не отпуская его взгляда, прижимаясь к нему всем телом, нежась в волнах экстаза от осознания, что все это не очередной сон… Он, наконец, МОЙ. И это реальность… И я счастлив. Безумно. Неимоверно. Как никогда. Проведя ладонью по его груди, животу и дальше, мимолетно ощутив красноречивую выпуклость на штанах, я довольно улыбнулся в поцелуй… Красив… Как же он безумно красив… А сейчас особенно – растрепанный, ничего не понимающий, напуганный и моими действиями, и своей реакцией на них… Мой Вадим был просто прекрасен и манил, пожалуй, даже сильнее, чем обычно, этой своей необычной с ума сводящей доступностью. Мне вдруг захотелось немедленно нависнуть над ним, сорвать эту раздражающую футболку и прижаться губами к широкой груди, прикусить сосок, скользнув кончиками пальцев по темной дорожке, вероломно забраться под пояс темных джинс… Я осторожно повалил его на спальник, а сам уселся сбоку, покрывая невесомыми поцелуями все открытые участки его тела – шею, ключицы, гладя его напряженные предплечья… - Не смей… – Прохрипел он, когда я уже хотел начать стягивать с него мешающую одежду. Черт, хотя он все еще вряд ли до конца понимал, что творит, охотно отвечая на мои ласки и поцелуи, когда я поднял на него умоляющий взгляд, в глазах его твердо светилась искра рассудка, которая, естественно, требовала от него хоть какого-то протеста. Пришлось вновь успокаивающе коснуться губами его шеи и, проведя языком снизу вверх, обхватить зубами мочку его уха и слегка прикусить, чтобы этой сладкой болью отвлечь брата от ненужных и опасных для меня мыслей. Хорошо, раз так, не буду спешить… потому что некуда… Я все успею и так… Выпустив из плена покрасневшую и припухшую мочку, я снова спустился по влажной от испарины шее ниже, жадно путешествуя по его телу… И даже сквозь ткань это было прекрасно – чуть прикусил соски, потом опустился еще ниже, прокладывая тропинку из легких дразнящих поцелуев-укусов к животу, вынуждая его впервые тихо застонать. - Мы не должны этого… делать… – Его хриплый шепот оторвал меня от обманчиво-ленивого поглаживания его напрягшегося пресса. - Поздно, Вадим. – Отозвался я и, перекинув одну ногу через его колено, решительно потянулся к его вздувшейся ширинке. - Я не хочу… Ты мой брат… – Попытался отодвинуться он, а я лишь раздраженно зарычал в ответ на это ослиное упрямство. Ну, вот к чему все эти слова, если тело его буквально кричит, воет по-звериному, о другом?!! Заставив его немного приподняться, я проворно стянул ненужную более джинсовую ткань вместе с бельем, тут же почувствовав, как его возбужденный член ткнулся мне в бедро. - Лгун! – Улыбнулся я. – Это кто еще из нас не хочет? - Лер! Ты спятил? – Уже громче воскликнул он, когда я склонился к его уже просто истекающему жемчужной смазкой члену. - Спятил. – Лаконично припечатал я и, поколебавшись всего секунду, медленно вобрал напряженную плоть брата в рот. Вадим, в первое мгновение попытавшись было вырваться, приподнялся на локтях, но тут же обессилено рухнул обратно, тяжело дыша и прикрыв глаза от наслаждения, и почти не двигался, пока я усердно работал языком и губами, вспоминая многочисленные советы, нарытые с целью самообразования в нете. Брату не понадобилось много времени, чтобы кончить – то ли он просто очень сильно нуждался в разрядке из-за гремучей смеси той дряни с пивом, то ли, что вероятнее, я был нереально хорош в этом деле… Я улыбнулся, вслушиваясь в его длинный хриплый стон, что сорвался с его до этого плотно сжатых, опухших губ. Ну, пора и к главному приступать… Усевшись к Вадиму на колени, я начал медленно стягивать с себя футболку. - Лер… – Слабо прошептал брат, открывая глаза. – Прошу тебя, остановись… не сходи с ума… - Хм, уже давно сошел, ты разве еще не заметил? – Отмахнулся я от него, избавляясь от последнего предмета своего наряда в виде плавок. Пока Вадим безуспешно пытался из-под меня вывернуться, я дотянулся до своего спальника и выудил оттуда маленький тюбик смазки, торопливо открутил крышку и окунул в приятно пахнущую прохладную субстанцию сразу четыре пальца, решив, что этого будет достаточно, чтобы подготовить себя для его весьма впечатляющего размера. Что не заняло много времени, я был слишком возбужден. Растянув себя, казалось, до предела, я стал осторожно опускаться на ничуть не потерявший своей готовности даже после весьма бурного первого оргазма член застывшего с выражением священного ужаса на лице брата – медленно, морщась от первых неприятных ощущений… Э-э-э, нет, так дело не пойдет… пора эту пытку заканчивать… Я стиснул зубы, чтобы ни в коем случае не закричать и не напугать Вадима еще больше, и, зажмурившись, резко насадился на него до самого конца. БЛЯДЬ. Переждав кровавую вспышку перед заслезившимися глазами от жгучей боли, я вновь нашел взгляд брата и, глубоко вдохнув не спеша задвигался на нем, больше ни на миг не прерывая нашего зрительного контакта… Это было больно не только в начале… Это было непривычно, принимать в себя чужую распаленную плоть, и жутко стыдно, я чувствовал, как нестерпимо горят мои щеки… Это было чертовски неправильно… Но я все равно испытывал при этом ни с чем не сравнимое удовольствие уже только от осознания, что моя мечта наконец сбылась… Полностью… ОН. МОЙ. Отныне и навсегда… Даже если завтра он меня убьет, я умру не только счастливым, но и полностью удовлетворенным… Потому что, наконец, найдя нужный угол, я потерялся в безграничном наслаждении на грани боли… Не помню, сколько длилась эта Агония между жизнью и смертью, помню только жар его рук, бережно подхвативших меня, когда я, почувствовав, как внутри разлилось обжигающе горячее семя брата и освободившись вслед за ним, казалось, до последней капли, обессилено рухнул на него и, прошептав последнее «Люблю», провалился в глубокий сон без сновидений. И мне впервые в жизни было не жаль завтра не проснуться…