Капитолийка на Голодных играх

      — Отправьте меня на фронт! — ударила я кулаками по столу.       Последние два часа я только и пыталась достучаться до президента Коин. Мне до ужаса надоело сидеть в этом бункере и играть на камеры непонятно кого. Все слова пойдут прахом, когда люди начнут сомневаться в правдивости моих речей.       Хеймитч сжал мои руки в своих ладонях и еле заметно покачал головой.       — Мы не можем тобой рисковать, — снова произнесла женщина.       — Скажите это тем, кто погиб в стычках с миротворцами, — обозлилась я. — Да и потом, неужели моя жизнь важнее революции?       Коин смерила каждого из присутствующих задумчивым взглядом. Уж не знаю, что она хотела найти и что нашла, но в итоге сложила руки перед собой, нахмурилась и сказала:       — Ладно, мисс Монтроуз, ваша взяла. Я отправляю вас в дистрикт семь. По последним данным стычки поутихли, так что, я думаю, ничего страшного не случится, если вы там побываете. Вместе с вами поедут съёмочная группа, Финник, Гейл и Примроуз.       — Постойте, — из-за стола встала Китнисс. — Я так понимаю, сопровождать Элизабет должны бойцы, а моя сестра на эту роль уж никак не тянет. Я хочу поехать вместо Прим.       — Что же, это разумно, — кивнула президент Коин. — Решено. Сегодня после обеда отправляйтесь в дистрикт семь. Я предупрежу, чтобы вам выдали оружие.       После чего женщина молча покинула комнату вместе со своей свитой в лице капрала и майора. А мы остались в комнате впятером: Китнисс, Гейл, Финник, я и Хеймитч. Последнего на собрания никогда не брали, но он нагло приходил на все, где нужно было решать вопросы, касаемые меня и моего титула в революции.       — Что же, — подвел итог Финник, не обращаясь ни к кому конкретно. — Похоже, мы достигли желаемого.       — Угу, — буркнула я. — Возьмешь на себя вооружение?        — Я привык сражаться трезубцем, но раз ты настаиваешь, подберу хороший инвентарь, — усмехнулся парень.       Китнисс посмотрела на меня с толикой тревоги. Это показалось мне странным, поэтому я осторожно спросила:       — Что-то не так?       — Я не прощу себе, если ещё раз подставлю Прим под удар, — произнесла она, так и не дав осмысленного ответа.       Не знаю, случайно или специально, мы с Гейлом обедали вдвоём. Он сделал несколько глотков из стакана и уставился на меня пронзительным голубыми глазами. Интересно, а смогу ли я уберечь этого парня? Кто знает, что нас ждёт по ту сторону бункера. За свою жизнь я не боюсь, но вот за жизнь тех, кто мне доверился… Или судьба все уже решила за нас?       — Элизабет, — начал брюнет, не сводя с меня взгляда. — Перестань лезть на рожон. Смерть обошла тебя дважды. Третьего шанса может и не быть.       — Гейл! — воскликнула я. — Что ты такое говоришь?! Я борец. Я хочу закончить, что начала. Ведь все вы заслужили спокойную жизнь. Неужели я не могу это защитить?       — Я не хочу тебя потерять!!! — крикнул он, сжав кулаки.       А после наклонился через стол и накрыл мои губы своими. Я чувствовала, что вкус этого поцелуя наполнен горечью от боли и потерь. Как будто Гейл тоже любит меня.       — Я не хочу снова увидеть, как жизнь покидает тебя. Да, ты защищаешь меня, но не позволяешь защитить себя. И это больно. Поэтому забудь о том времени, когда нужно было как-то выкручиваться, лишь бы спасти близких. Теперь и тебя будут оберегать. Знай это.       Парень прикоснулся пальцами к моей щеке. Так вот почему он отгородился от меня. Хотел забыть, лишь бы не получить новую порцию боли. В погоне за справедливостью я забыла о том, что хотела защитить с самого начала. Забыла, ради чего вышла на арену, обрекая себя на гибель.       — Прости меня, но я закончу начатое, — повторилась я, вставая из-за стола. — Я тебя люблю.       Гейл пошёл следом за мной и взял за руку. Ему было плевать, что нас кто-то может увидеть, а я лишь радовалась своей маленькой победе. ***       Как только планолет приземлился на пустыре, к аппарели подскочила девушка с короткими (до подбородка) волосами и какими-то уж слишком сумасшедшими глазами.       — Добро пожаловать в дистрикт семь. Я Джоанна Мейсон, предводитель повстанцев на этой базе. Рада, что вы наконец удостоили нас своим вниманием.       — Элизабет Монтроуз, — представилась я. — Что происходило за этот отрезок времени?       — Рабочие взбунтовались, — ответила девушка, закидывая топор на плечо. — Людям увеличили смены и урезали паёк. Первая волна была без особых происшествий. Нас просто скрутили и особо буйных расстреляли. А когда мы увидели, что осталось от двенадцатого дистрикта, пошли в лобовую. Многих тяжело ранило, более сотни уже умерли. Тех, что погибли на месте, не сосчитать. Женщины и дети укрылись на складах подальше отсюда, но и там есть раненные. Я думаю, будет ещё одна атака.       — Люди к ней готовы? — спросила Крессида.       — Да, ведь атаковать будем мы.       Люди не сдаются. Они наконец-то начали бороться за себя и за своих близких. Если так пойдёт и дальше, эта революция станет ярким пятном в истории Панема.       Мы проходили вдоль полуразрушенных зданий, в которых ещё бурлила жизнь. Обстановка ничуть не напоминала двенадцатый дистрикт. Казалось бы, что шансов на победу нет, но люди сражались. И это придало мне еще больше уверенности в своем решении.       Мы подошли к перевалочной базе, где были, и дом для раненых, и дом для отдыха после сражений. Неподалеку под большим дубом была раскопана земля, а в ней лежали черные свертки. Братская могила.       — Элизабет!       Я обернулась на возглас. На меня смотрел мальчишка одного возраста со мной. Он стоял впереди, но за его спиной столпились люди.       — Посмотри вокруг, — говорил все тот же мальчишка. — Мы все пошли за тобой. А пойдешь ли ты с нами бок о бок?       — Пойду, — не задумываясь кивнула я.       Но вдруг откуда-то с запада прибежал мужчина с сединой на висках. Судя по тяжелой одышке, он бежал издалека и очень спешил.       — Миротворцы высадились возле планолета дистрикта тринадцать. Сейчас будет перестрелка.       Я испуганно посмотрела на Гейла. Он, ни слова не говоря, щелкнул предохранителем на автомате и кивком указал Джоанне, что пойдет следом за ней. Мне ничего не оставалось, кроме как принять этот, возможно, последний бой.