Брак по договору

– Ты с катушек слетел! – воскликнула я. – Может уже отойдёшь, и я проеду? – проговорил парень, ожидая момента, когда я сойду с его пути. – Я никуда не отойду. На улице темнота, а ты хочешь наведаться на кладбище? – я всё ещё наделялось, что что-то не так восприняла. Возможно, он шутил? – Рано или поздно, эта встреча должна была состояться, Мелек. – Ты ещё две минуты назад твердил, что собираешься бежать. Мы даже не поехали проведать Лео, потому что ты опасаешься встречи с Дэвидом Одли! – На кладбище я собираюсь не из-за маньяка Дэвида. А для того, чтобы найти доказательства его причастности в смерти моей матери и его сестры. – Зейн, но не в такое же время! – А в какое, Мелек?! Ответь мне! В какое?! – парень сжал руками подлокотники коляски. – Мы же можем поехать завтра... – Зейн перебил меня: – Лео закопал доказательства под одной могилой. Мы не можем знать, сможет ли он дожить до завтрашнего дня. – Разве ты не знаешь, где похоронили твою родную мать? – удивилась я. – Не факт, что он закопал доказательства под могилой Марии. – Всё с ним будет хорошо. – Я опустилась перед парнем на корточки и положила ладонь на его коленку. – Если ты хоть чуточку меня любишь, то не поедешь сегодня на кладбище. На секунду что-то в его взгляде смягчилось, и я была уверена, что смогла его образумить. Но я сильно ошибалась. – Зейн, если ты поедешь туда. Ничего хорошего не стоит ожидать. Несколько секунд мы не прерывали зрительный контакт и молчание. Парень положил ладонь поверх моей. – Послушай меня. Могилы на улице *** расположены в хаотичном порядке. Там ремонт проводится... поэтому найти могилу этого спортсмена будет тяжело ... – Нужно было отговорить его ехать туда. Брюнет легонько сжал мою ладонь. И его глаза, словно, снова озлобились. – Откуда ты знаешь улицу, где похоронили мою мать? – грубо спросил он. – Эм ... ты же сам сказал... – сердце упало в пятки. – Ты вся дрожишь, – проговорил он, ещё больше сжимая мою ладонь. – Мне просто холодно... – Ты так и не ответила на мой вопрос, Мелек. Откуда ты знаешь, где похоронили мою мать? Это во-первых, а во-вторых, где тобою была услышана информация о том, что доказательства Лео закопал под могилой спортсмена? – он приподнял бровь, изучающе рассматривая меня. – Ммм... – язык заплетался и сердце отбивало бешеный ритм. «Он не должен знать!» – мысли не давали покоя. Малик отпустил мою ладонь, и я поднялась. Я чуть не упала в обморок, когда парень встал на ноги. – Боже, Зейн! Что ты делаешь?! – я взяла его за руки и пыталась посадить обратно в коляску. – Ничего особенного, просто пора бы и тебе узнать, что я могу ходить. – Что? В смысле? – страх ушёл на второй план, когда выяснилась ложь Зейна. – Я проведал этого доктора... как его там. Мистера Эванса... он мне нашептал пару словечек о твоём истинном лице. Зейн – О каком таком истинном лице ты говоришь, Зейн? Я не понимаю... – Мелек отходила от меня всё дальше и дальше. А я шёл напрямик на неё. – Мелек, ты выдала себе ещё тогда, когда я очнулся после пожара. Вот объясни мне. Пожар произошёл на складе моего отца... а больница, где работает Мистер Эванс находится в центре города. Теперь напрашивается вопрос. Почему вы меня взяли именно в ту больницу? Может ... – я сделал вид, что задумался, – «Моя до боли любимая жена» специально решила отвезти меня в больницу, что находится на таком большом расстоянии от места происшествия? Может она выжидала, когда же её муж помрёт?! – Зейн...я не понимаю. В чём же ты пытаешься меня обвинить? – меня поражает актёрская игра миссис Мелек Малик. Нет, я серьёзно. Если бы я не знал... то поверил бы каждому слову и судил чисто по мимике. Сейчас она пыталась изобразить девушку в печали, которую обвиняют в том, в чём она абсолютно невиновна. – Я не пытаюсь тебя обвинить, Мелек. А жаль, – я сжал губы, – Я надеялся, что мои подозрения окажутся ложными. И это просто обвинения, о которых ты так безнадёжно говоришь, Мелек... Пытаешься втереться в доверие, не правда ли? Но ты оказалась глупее, чем я предполагал. Даже если мистер Эванс, (работающий в той больнице ещё со времён, когда моя мать была жива), не рассказал бы мне твой разговор по телефону с горячо любимым мистером Одли. То я всё равно бы тебя раскусил, юная леди. Сама ведь проболталась, где Лео закапал доказательства. Дайка отгадаю... Ты хотела поехать со мной сейчас домой. У нас бы был горячий секс... ты же профессионально ублажаешь меня, не так ли? Хотя перед половым актом ты бы напоила меня горячим чаем. Я не сомневаюсь, что ты бы воспользовалась усыпляющим препаратом. Далее всё по старой схеме. Поехала на кладбище, забрала те доказательства. И всё пучком. Ибо наша Мелек выполнила свою работу, и дядя Дэвид доволен как никогда. Семья Малик снова находится в дураках. – Я не хотела, – из её голубых глаз потекли слёзы. Что-то ёкнуло в сердце, но я пытался казаться максимально хладнокровным. – Прости меня... Зейн! – она упала к моим ногам, обвив их руками. – Мне очень жаль! У меня не было выхода! – Я тебя никогда не прощу, – сказал я, пытаясь отодрать её мерзкие руки от себя. – Зейн, не всё так, как ты думаешь! Я действительно тебя полюбила! И я не хотела причинять тебе боли. Я собиралась признаться... – Я заткнул её своим криком: – Хватит оправдываться! На улице никого не было, только мы вдвоём. Благо, что сейчас ночь. – Ты пыталась обвинить моего друга в том, что он во всём виновен! Какой же я идиот... ведь я верил тебе до последнего! Я обвинил Лиама, которого знаю с пелёнок в том, что он заодно с семейкой Одли! Ты навела меня на мысль, что Луи изменяет Даниэль с Каролиной. Именно ты поссорила этих двоих. Но тот план тоже не удался. – Я лишь хотела найти мать ... – продолжала плакать девушка. – Ну что?! Нашла мать?! А?! – я убрал её руки со своих ног, и она упала на землю. – Твоё место – это грязный асфальт. Ты достойна только этого места, Мелек Икрам Канди! – Зейн, выслушай меня, – она встала и попыталась коснуться меня. – Я ненавижу тебя... ненавижу и себя за то, что поддался тебе и оказался слабаком. Ведь я фантазировал себе счастливую семью, где рядом есть ты и наш ребёнок. И беременной ты не была... не так ли? Она молчала... а молчание убивало меня ещё больше. – Боже! Чёрт бы его побрал! А я обвинял себя в том, что убил нашего ребёнка! – ударив себя по лицу, крикнул я. – Больше не приближайся ко мне и к моей семье! Это были мои последние слова перед тем, как я оставил её одну...