Брак по договору

– Я знал, что ты не предашь меня, – проговорил я, переставая обнимать её. – Зейн, я знаю, что поступила ужасно. Я бы хотела тебе сказать пару слов перед тем, как ты откроешь этот конверт, – слова Мелек насторожили меня и заставили оглядеться вокруг. Мимолётные мысли пролетают в голове, вспоминаю слова Лео в больнице. – Я действительно носила твоего ребёнка под сердцем, – сказала она, и я выдохнул. – Мне очень жаль, что так получилось. Я заставила тебя усомниться во мне и во всём. – Поговорим об этом попозже, для начала я открою конверт и изучу его, хорошо? Голубоглазая кивнула в ответ, и я начал раскрывать конверт. Оттуда вывалилось много документов. Подняв их, я сосредоточился на одной надписи. «Молоко, содержащее крысиный яд». Молоко... помнится, что кто-то предупреждал меня и велел держаться подальше от молочной продукции. Я отдаю оставшиеся документы Мелек и принимаюсь читать заинтересовавшую меня бумагу. «Мгновенная смерть после принятия во внутрь человеком.»

Flashback.

– Это твоё самое любимое молоко, Зейни, – мама поцеловала меня в лоб; а я вдыхал аромат её сладких духов. Красивые ореховые глаза смотрели на меня с любовью. Словно, передо мной красовался живой силуэт Марии. Шелковистые волосы тёмно-каштанового цвета. Гладкие и нежные руки, которые одаривали теплом мои вечно холодные. Мы сидели в моей комнате, украшенной светлячками на стене в виде различных космических кораблей. На полу был расстелен пушистый ковёр с изображением Микки-Мауса. И сегодня персонаж из мультфильма не веселил меня как прежде. Даже холодная постель, в которую я любил ложиться, сегодня был тёплой. Это был последний день, когда я находился в своей комнате. Очередная бессонная ночь. Папа работал посей день, не выходя из кабинета даже на перерыв. В это время мама старалась дарить мне любовь двоих... мамы и папы... – Я оставлю его здесь, – она улыбнулась белоснежной улыбкой и погладила по голове. – А где папа? – спросил я. – Он работает... – я сразу же перебиваю женщину: – Но он же пообещал взять выходные на эти дни и сводить нас завтра в аквапарк! Опять мы дома сидеть будем! Все мои одноклассники веселятся, разве мы не можем? – слёзы обжигали щёки, и я прижался к коленям матери. – Зейни, не надо так. Папа старается для нас. Ведь ты сам знаешь, что если бы у него было время, он нас взял бы в этот аквапарк. – Я ничего не хочу слышать, ясно тебе? – я задыхался и, отпрянув от женщины, лёг на постель, повернувшись к ней спиной. – Выпей молоко, сынок, – она протягивала мне стакан, но я воздержался. Кто бы мог знать, что тогда я видел маму в последний раз... я даже не рассмотрел её до сытости. Она тяжело вздохнула и, отпив молока, вышла, закрыв за собой дверь. Как только я остался один в комнате, я швырнул стакан на пол и лёг обратно. Ярость во мне только росла... Как он мог так поступить с нами? Я замечал, как он безразличен к маме. И в таком малом возрасте, я с болью на душе осознавал, что родители вместе из-за меня. Я, как барьер, не дающий разорвать  их отношения. Но теперь развод не нужен. В ту ночь судьба всё решила сама...

The end Flashback.

– Господи, – я приложил ладони к лицу и упал на землю. – Зейн? – испугалась за меня Мелек. Она опустилась рядом со мной на корточки и потянула за руку, чтобы поднять. – Во всём виновен я... – прошептал, с трудом сдерживая накопившиеся слёзы. – Это я убил её ... я убил... – повторял фразу несколько раз, при этом всё громче и громче наговаривая. Кусаю губы до крови и сжимаю землю в кулаках. Погода быстро сменяется с моим настроением. Капельки бесцветной жидкости падают на мои ладони, въевшиеся в землю. «Не люди, окружающие тебя грязные, Зейн. А это ты давно испортился.» – Господи! – кричу я, окончательно сдаваясь. Слёзы скатывались вниз, причиняя мне ещё большую боль. Меня ранили ножом и поделили сердце на две равные части. Я чувствую, как внутри меня всё отмирает... – Зейн? – дрожащие руки Мелек. Я смотрю на неё глазами, наполненными слезами. – О, Аллах. Что случилось? – она пытается дотронуться до моего лица, но я не даю ей это сделать. Дождь усиливается, девушка намокает вместе со мной. – Убирайся отсюда! – рявкаю я, пугая Мелек, – Иди! – повторяю, но девушка не сдвигается с места. – Я никуда не уйду! Я не оставлю тебя в таком состоянии одного! Ты понимаешь меня?! Я не позволю тебе страдать! Вставай! – она тянет меня к себе и пытается встать. – Оставь меня! – кричу ей в лицо, – Оставь! Слышишь?! Оставь меня! – отдёргиваю её руку и подаю лоб вперёд. Он соприкасается с сырой землёй, и я ощущаю, как по всему телу проходится холодок. Я горю... горю эмоционально и физически... «Ты уничтожаешь всё, что вертится возле тебя.» – Я! Чёртов! Подонок! – кричу несвязно каждое слово, нанося кулаками удары по голове. – Я! Ублюдок! – капли алой жидкости скатываются на моё лицо, Мелек шарахнулась с места и ужаснулась. Она вся побелела и по её состоянию было ясно, что она готова расплакаться. – Пожалуйста, Зейн... – она хочет схватить мои кисти, но снова безысходно. – Я убил свою маму! Я убил маму! – кричу; вены пульсируют; кровь плохо приливает к голове. Мелек несколько секунд вслушивается в мои слова и отходит немного назад. – Забери меня с собой, мама! Забери меня! – окончательно ложусь на сырую землю и обнимаю её. – Пожалуйста ... – голос охрип, этого не могло произойти... я так долго искал убийцу и был уверен в виновности Дэвида... – Мама, – шепчу снова я, не отрываясь от могилы женщины. – Мама! – громче повторяю я. – Зейн, я умо...м...моляю тебя. Что ты такое говоришь? – девушка всё совершает попытки привести меня в сознание. Слова, которые она говорила далее, я не слышал. Я только почувствовал, что тело закаменело, и я был не способен двигаться. Я не чувствовал конечностей и глаза медленно проваливались в темноту. Сердцебиение учащалось... я не чувствовал боли в теле... будто бы меня взяли в плен. Глаза окончательно сомкнулись, и я провалился в истоки своего сознания. Мелек – Зейн? – окликнула парня я, – Зейн?! – громче крикнула. Никакой реакции... он лежал лицом к земле, обнимая могилу матери. Руки дрожали, но я смогла перевернуть тело парня. Как только я дотронулась до него, меня охватила паника. Он был холоден... холоден как... как неживой человек. Далее я нащупала очень слабый пульс, что ещё больше испугало меня. – Зейн, прошу! Прошу! – положив голову на его грудную клетку, умоляла я. – Не оставляй меня, Зейн. Не оставляй... – задыхаясь в слезах, твердила я. Мы остались вдвоём. Я и твоё холодное тело. Наедине с дождём, что лил без остановки...

***

– С ним всё будет хорошо, ведь так, папа? – плакала Зара, прижимаясь к отцу. – Всё будет прекрасно, доченька, – поглаживая по голове дочь, говорил мистер Малик. – С ума сойти, что там произошло, Мелек? – обратился ко мне Гарри. Он не находил себе места. Ходил вперёд назад. – Я... я сама не знаю. Я же рассказала вам как всё было. Он просто начал кричать и обвинять себя в том, что убил... убил свою мать, – заикаясь повторяла я ранее сказанные слова. – Ты предоставила ему какие-то доказательства, ведь так? – уточнил у меня Стайлс. – Да, – ответила я. – Мне сообщил Лео, что вы были в ссоре. Может это как-то повлияло на него? – Я не знаю ... – Всё ты прекрасно знаешь! – рявкнула Виктория, готовая наброситься на меня и задушить голыми руками. Я уже видела этот взгляд, когда мы попали в больницу из-за Зары. Если бы не Дуглас, я уверена, что она давно напала бы на меня. – Куда ты дела эти доказательства? – Гарри обратил на себя моё внимание. О, Аллах! Доказательства! Мы забыли их на кладбище. – Я...я... не помню. Я была сильно напугана, и Зейн был в таком состоянии, что я не думала о каких-либо бумагах. – Эти документы наше спасение от чёрта под именем Дэвид Одли! – процедила Зара. Все они так смотрели на меня... словно я сама лично что-то сделала с парнем. – Что вы пристали все к ней? Вы бы смогли думать о чём-то, если ваш дорогой человек умирает у вас на глазах? – заступился за меня зеленоглазый. – Гарри, ты не знаешь... – Виктория не успела договорить, так как к нам присоединилась Алия. – Мама! – крикнула я, бросаясь в её объятия. – Что здесь происходит?! – услышав голос отца, я отпрянула от мамы. – Мелек? – отец посмотрел сначала на меня, а потом перевёл взгляд на Алию. Они застыли и не прерывали зрительный контакт. Так бы и продолжалось, если бы не врачи, проезжающие мимо нас с Зейном прямо в реанимацию. Мы бегом последовали за ними. – Доктор, что происходит? – спрашивал мистер Малик, но никто не отвечал на его вопросы. Парня завели в уже знакомую нам комнату. Доктор настраивал дефибриллятор... только не это. Я подошла к окошку и встала за Зарой, Викторией и Анваром. – Разряд! – кричал доктор. По парню прошёлся ток и его тело приподнялось вверх. Но ничего... Повторяется тоже самое, но прибор показывает ровную линию. Я снова слышу этот противный писк из-за которого хочется похоронить себя заживо. Зажимаю руками уши и сажусь на пол, качаясь из стороны в сторону. Я находилась в вакууме, откуда голоса людей были слышны плохо... Если Зейн умрёт, то вместе с ним умру и я... Мама села рядом со мной и обняла меня за плечи. Даже прикосновения самого родного человека не являлись лекарством...

***

Зейн Я иду по зелёной тропинке, рассматривая местность в которой нахожусь. Здесь всё так красиво. Так тихо... нет звуков шумного города. Проходя ещё немного, я замечаю тёмный тунель, ведущий в неизвестность. Подхожу ещё ближе и наступаю на маленькую речку, образовавшуюся перед необычной местностью. Опускаю глаза вниз и смотрюсь в отражение воды. Совсем юное лицо невинного мальчишки. У него чёрные взъерошенные волосы и на нём висит белая рубашка, которую он скорее всего украл у отца. Этим мальчишкой являлся никто иной, как я. Улыбаюсь самому себе и дотрагиваюсь до щёк. Они такие нежные, щетина совсем отсутствует. Тонкие пальцы играются в воздухе. Я держу путь прямо в темноту. Что-то необъяснимое тянет меня туда. Как только я захожу вглубь, понимаю что что-то меняется во мне. Я становлюсь выше и лицо чешется. Дотрагиваюсь пальцами до лица и ощущаю небольшую бороду. Руки уже не такие детские. Знакомый шрам на мизинце, который я приобрёл в двадцать два года. Тунель немного проясняется, но появляется туман, который плохо влияет на мои глаза. Спустя несколько секунд он исчезает, и я замечаю силуэт женщины в белом платье. Она медленными шагами идёт в мою сторону. Я стою, как вкопанный, неспособный сдвинуться с места. – Сынок... – слышу пианино и оборачиваюсь назад. За пианино уселась Эль. Она тоже одета в белое, как та женщина. Девушка что-то наигрывала. Эта мелодия не была мне знакома. – Сынок... – повторяет женский голос. Я снова оборачиваюсь и вижу маму. Она совсем не изменилась. Всё та же красавица в рассвете сил. – Мама? – я хочу пойти к ней навстречу, но она взмахивает рукой. Ветер толкает меня назад, не давая подойти к женщине. – Мама? Почему ты отталкиваешь меня? Я же твой родной сын, мама! Мы наконец-то воссоединились. Я пришёл к тебе! – Нет! – строго говорит женщина. – Почему же, мама? Я люблю тебя. Прости меня за всё, – я сажусь на колени перед ней, но она снова взмахивает рукой, заставляя меня встать на ноги. – Я не хотел убивать тебя... – Ты не убивал меня, сынок. Это всё проделки моего родного брата. Ты был ребёнком и не знал, что в том молоке содержится крысиный яд. – Если бы в тот день яд выпил бы я, то с тобой... – мама перебивает меня, грозясь: – Не смей! Слышишь меня! Не смей даже думать о таком раскладе судьбы. Дэвид много раз пытался избавиться от тебя, но никто... слышишь? Никто не вправе отнимать твою жизнь. – Мама, я хочу быть с тобой... – В мире есть твои другие родные, которые не смогут без тебя жить, Зейн. Ты нужен им...

***

Мелек Я встаю с пола и подхожу к окошку. Ровная линия... тело Зейна шарахается от тока, но безуспешно. – Зейн! — кричу я, отталкивая при этом Зару и Викторию. – Зейн, умоляю! Я не могу потерять тебя! Не могу! Ты нужен мне! Ты нужен нам!

***

Зейн – Нет! Я нужен вам, мама! Тебе и Эль, – оборачиваюсь к девушке. Она мне мило улыбается, продолжая наигрывать незнакомую мелодию. Медленно иду к маме, и она не останавливает меня. Эль следует за мной босиком. Чувствую, как с каждым шагом тело становится всё легче и легче. Ещё чуть-чуть и я рядом с мамой. – Зейн! – кричит Мелек. – Зейн, умоляю! Что-то тёплое охватывает руку, и я снова становлюсь тяжёлым. – Твоё время не пришло, – шепчет мама, растворяясь в тумане. – Зейн, знай, что мы всегда будем оберегать тебя, – проговаривает Эль, её голос отдаётся эхом, и она тоже растворяется в тумане.

***

Мелек Ровная линия... Врачи смотрят друг на друга и ничего не предпринимают. А я всё также продолжаю сжимать руку парня.

Потерять любимого человека — это страшно, но еще страшнее так никогда его и не встретить. © Марк Леви