BSG. Прочь из моего тела!

Николь Спенсер. Приговор: заурядность

Словно топленое масло, свет малахитового солнца растекался по горизонту. С наступлением сумерек лиловое небо приоткрывало жителям Амальтеи контуры соседней планеты, что таинственно пряталась за бледной луной. Когда-то на Амальтее жило много дионийцев, но однажды они напали, развязав Хризолитовую войну. А после победы над магами, куратор Амальтеи повелел навсегда закрыть порталы между планетами, издав закон о запрете магии. В уютной комнате горела маленькая настольная лампа. Поглядывая на Диону из окна, Николь еще не знала, что всего через семь дней окажется втянута в историю, которая навсегда изменит ее жизнь. Не в силах противостоять вдохновению, Николь подбирала аккорды на стареньком пианино. Морщила нос, улавливая фальшивые ноты, и прикрывала глаза от удовольствия, если мелодия ласково отзывалась в кончиках пальцев. Обворожительный солист "Black Diamond Dions" на постере смотрел на нее осуждающе. Может из-за того, что она совсем забыла про уроки, а может потому, что на его ключице добавился еще один отпечаток губ. Наскоро выполнив упражнения по амальтийскому и химии, Николь переключилась на литературу и, как это часто случалось, заснула за чтением. Свет прожекторов заливал сцену, лазерные рисунки рассыпались по залу в такт музыке, фанаты выкрикивали слова песни. Она играла рядом с ним. Естественно и непринужденно, исполняя "Возрождение феникса". И вдруг мелодичный голос солиста остановил выступление. – Прошу внимания, дамы, господа. Я хочу сообщить, что сердце мое отныне не свободно. – Поклонницы разочарованно вздохнули. − Оно принадлежит лишь одной девушке. Сегодня она находится с нами. Николь напряглась. «Кто эта счастливица? Конечно же, он имеет право любить кого захочет. А кто я? Серость, пустышка». – ... моя муза и поддержка. Николь Спенсер. Ослепительная вспышка ударила в лицо. Руки дрогнули и внутри разлилось сладкое благоговение. Концерт, на который она никогда не попадет, хотя бы во сне, сделал ее счастливее. Но все когда-нибудь заканчивается. Зябко передернув плечами, Николь вошла в ворота школы. Кумир кумиром, а капитан сборной по регби из десятого класса был более доступным, и ради него Николь приходила пораньше, надеясь, что он ее заметит. Парень с безупречной осанкой и аккуратно выбритым затылком готовился к соревнованиям, подтягиваясь на турнике перед началом занятий. “Еще немного, и он на меня посмотрит”. Затаив дыхание, Николь покосилась в его сторону. Очередной провал. "Так и умру незамужней". Ощущая себя невидимкой, Николь уже хотела войти в здание, когда взгляд притянуло оживленное движение за углом. Из толпы девчонок выделялась десятиклассница Кристина Мильгертон - высокая, как соборный шпиль, известная дерзкими поступками и эксцентричностью. Николь замедлила шаг. «Зеленые волосы. Салатовый топик. Юбка болотного цвета до земли. Она нарушила все запреты. И такой плевок в лицо общественности ей обязательно простят!» Зависть. "Мильгертон ломает систему и поэтому имеет много поклонников. Если б меня окружили с десяток человек, я бы и слова не выдавила". Среди старшеклассниц в школе выделялись три знаменитости - Кристина Мильгертон, Колэни Келибрайт и Валери О'Гайо. От первой Николь иногда удостаивалась снисходительного взгляда. Вторая служила для нее примером успеваемости. Но вот третью Николь не выносила. Мало того, что они учились вместе в девятом классе, так эта высокомерная тварь еще и сидела с ней за одной партой. Мягко сказать сидела, большую часть Валери нагло спала, игнорируя предупреждения учителей. Популярности Вэл придавал не только скверный характер, но и наличие кровных связей с нефтяными магнатами. Она была дочерью династии О'Гайо – людей, которым, кажется, принадлежал даже целый остров. "Какого лешего она забыла в посредственной школе? Чтобы отравлять мне жизнь? Пока я выкладываюсь по полной, чтобы оставаться в десятке лучших учеников, Валери не делает ничего и даже обходит меня по некоторым предметам". Временами от одноклассницы исходил ужасный запах перегара. Николь пробовала жаловаться, но учителя лишь пожимали плечами. Спонсорские взносы автоматически закрывали им глаза на любые действия со стороны наследницы нефтяной империи. Усаживаясь за парту, Николь с радостью отметила, что Валери отсутствует. Выложив учебные принадлежности, она невольно засмотрелась в окно. Фигурка, напоминающая призрака из-за своей худощавости, замаячила перед центральными воротами. Николь узнала в ней Хелен Ватер. "Опаздывает почти каждый день. Вечно немытые короткие сосульки прикрывают затравленный взгляд". Спенсер задохнулась от возмущения, когда охранник разрешил Хелен пройти. "Если бы она не была дочерью владельца сети заправок, ее бы так просто не пропустили. Но в школе Фростхилл деньги решают все, а совмещение социальных слоев – пустой треп". Обучение не оплачивалось. Но за опоздания, отсутствие формы, плохую успеваемость и прочие нарушения устава на учеников накладывались штрафы. Их можно было погасить внешкольной отработкой или внесением определенной суммы денег на счет общего фонда. Конечно, отпрыски состоятельных семей никогда не отрабатывали, более того, штрафы, закрытые деньгами родителей, дарили им некую свободу действий и безнаказанность, пока такие, как Николь, старались держаться в тени и не нарушать правил. "Моя жизнь бесконечно сера. Так не должно быть. Я чувствую, что рождена для чего-то большего, а то, что происходит сейчас, – не по-настоящему. Родители работают днем и ночью, но я единственная в классе, кто ходит в одной и той же форме три года подряд, хотя она мне уже мала. У всех девчонок есть куча модных шмоток, дорогая косметика и парни! А мне даже похвастаться нечем. Нечестно!" – сокрушалась Спенсер, пока в дверь кабинета химии не забарабанили.

Кристина Мильгертон. Моя жизнь превратилась в ад, но я никому об этом не расскажу

Погрузившись в хмурые мысли, Крис докуривала за углом школы в компании поклонниц, которые усердно выпрашивали у нее сигареты при любом удобном случае. – Этот цвет тебе очень подходит! Так смело! Мама никогда бы мне не позволила, – восхищалась одна из девочек прической Крис. Сегодня волнистые волосы Мильгертон отливали всеми оттенками зеленого. Кристина хмыкнула, томно выпуская в воздух дымные кольца. – Крис разрешают все! Крис может гулять хоть до утра, где угодно и с кем угодно. А может вообще не приходить в эту коробку человеческих страданий. Но груз, что лежит на ваших хрупких плечах… ах, вы не должны нести его в одиночестве! Крис пробудет с вами до последнего! – театрально произнесла Мильгертон, запрокидывая голову, прикрывая глаза и встряхивая густой копной. Ей нравилось наблюдать, как ее слова и движения вызывают восторг даже у девчонок с одиннадцатого, которые словно щеночки ждали очередной цитаты. – Наверное, хорошо чувствовать себя свободной! – О, моя дорогая, это не свобода – это дань современности, когда каждый должен завоевать свое место в мире любыми способами, чтобы не быть растоптанным рутиной предстоящей жизни! – Ты такая интересная, и всегда находишь для нас время, не то что пришибленная Келибрайт. Думает, если много знает, то лучше других, – недовольно проронила старшеклассница. – И никогда не здоровается. Почему этот сноб никак не исчезнет? Омрачает наши будни своей противной рожей. – пожаловалась другая, пытаясь подражать манере Крис. Сделав долгий затяг, Мильгертон с презрением посмотрела на учениц. – Крис чуждо ваше нытье. Сплетни раздражают ее. Если вам не нравится человек, идите и скажите это ему в лицо. Не можете? Жалкие озлобленные детишки, только и умеете, что сеять кругом вонь переходного возраста. Если она не хочет иметь с вами дело, так может потому, что вы не ее уровень? Крис затушила сигарету о кирпичную стену и, раздвинув обиженных девчонок, направилась в сторону центрального входа. Ученицы переглянулись. – Она думает, что сможет долго гулять в таком виде? Сегодня директор на месте, может догнать и сказать? – Не нужно, пусть знает, как задирать нос. Она такая же странная, как Колэни. Вы видели эту жуткую расцветку, да она на жабу похожа. – Я слышала, счета ее отчима заморозили. Видать, и форму продали, а она теперь выпендривается «новым стилем». Нищебродка, – громко заявила девушка, не замечая знаков, которые подавали подруги, указывая на забытую зажигалку Мильгертон. Кристина возвращалась, слыша каждое слово. Стоило сплетнице повернуться, как увесистая сумка расквасила ей нос. Завязалась короткая потасовка, в которой Крис вышла бы победителем, если б не подоспевший охранник. Неуютно ерзая на жестком кожаном стуле, Кристина с отрешенным видом созерцала директорский ковер красного цвета. Ковер был с мелким ворсом, идеально чистый, без узоров. Даже если бы она могла что-то на нем рассмотреть, то только свои разбитые надежды на мягкое наказание. Здесь царила другая атмосфера, где Крис должна была засунуть свое "Я" под толстый панцирь. "Дела плохи. Миллион раз нарушала правила и никогда не попадалась, но сегодня что-то изменилось". Мистер Кэттл сидел с самодовольным видом, ожидая пока нарушительница порядка поднимет голову, но Мильгертон всячески игнорировала его присутствие. Пятидесятилетний старпер с отталкивающими чертами лица, кроме проступающей плеши на макушке, имел склонность к ожирению и привычку перебирать уголок галстука между короткими пальцами-колбасками. Ей было неприятно на него смотреть. – Значит, считаешь себя самой оригинальной? – начал он вводную лекцию, пока Крис изображала непробиваемое спокойствие. – Сегодня ты особенно выделилась: драка, неподобающий внешний вид, курение в пределах школы. Знаешь, кто ты, Мильгертон? Ты мусор. Из-за таких, как ты, хорошие дети превращаются в отбросов. Они перенимают пагубные привычки и растленную нравственность. Ты подаешь дурной пример. Но я могу закрыть на это глаза. Кристина понуро проследила боковым зрением, как Кэттл встает из-за стола и подходит к ней. Обхватив спинку стула, он резко развернул ее к себе. Директор был довольно высок, когда он стоял перед Крис, его пояс как раз находился на уровне ее лица. – Плохим ученицам положено двенадцать часов исправительных работ. Каждый день по тридцать минут и, может, позже я смягчу твое наказание. Начинай отрабатывать. Раздался звук скользящей молнии. Кэттл расстегивал ширинку. Ее ногти со скрипом вонзились в кожаное сидение. – Резче давай, у меня семинар к десяти назначен. Быстрее начнешь, быстрее кончу, – мерзко улыбнулся мистер Кэттл, хватая Крис за загривок и вплотную притягивая к себе. От резкого запаха бросило в жар, к горлу подступила тошнота. Не сдерживая рвотные порывы, она выплеснула накопившееся отвращение на все, что маячило перед лицом. – Сучка! – завопил директор, отбрасывая Мильгертон обратно на стул. – Бэнкс не говорил, что будут сюрпризы. Слушай, тут все просто, хочешь ходить в чем угодно и курить на задворках, делай свое дело и проваливай. В этой школе я – закон. Не будешь паинькой, и я тебя сгною. – Оценив ущерб ковру, Кэттл брезгливо крякнул, жестом указывая Кристине на выход. – Проваливай, а завтра снова поговорим. Выйдя за дверь, Крис вытерла испачканный рот подолом юбки и поплелась в туалет. Хорошо, что уроки уже начались, ее расплывшийся макияж никто не увидит. "Бэнкс, – вертелась в голове фамилия отчима. – Какие у него дела с директором?"

Валери О'Гайо. Я скроюсь под маской

Всего в квартале от школы машина застряла в пробке. Время поджимало. Больше всего на свете Валери презирала опоздания. Пунктуальность стояла у нее едва ли не на первом месте из прочего хаоса предпочтений. "Придется бежать". Попрощавшись с водителем, О'Гайо втянула свежий воздух и рванула по мощеной дороге. Из наушников гремел тяжелый металл, хотя, на самом деле, она предпочитала классику. Но, чтобы соответствовать образу, приходилось чем-то жертвовать. Да и классика вряд ли бы вернула бодрость после бессонной ночи. Валери выскочила на аллею, чуть не сбив какую-то девчонку. Вторая непредвиденная задержка. Внутри вспыхнуло раздражение. Первый урок химия – приговор слабым извилинам и расшатанным нервам. Учитель, читавший этот проклятый предмет, пребывал в плохом настроении 24 часа, семь дней в неделю, как хваленый дезодорант из рекламы, но самое главное, он не терпел "послезвоночных". Опоздать на предмет мистера Фишера означало подписать себе абонемент ненависти до конца семестра. Хотя вчера вечером она не рассчитывала, что ей вообще придется идти в школу. О'Гайо владели крупной нефтяной компанией. Статусом этой семьи можно было заткнуть любую шишку, не то что какого-то учителя. Но мистер Фишер плевал на статусы. По большому счету, ему было плевать на всех, а гнобление богатых детишек доставляло ему особенное удовольствие. Учитель издевался над Валери намного больше, чем над остальными. Выбирая обучение в экспериментальной школе, она не ожидала, что столкнется с таким отношением, но обращаться к руководству не собиралась. "Прослыть доносчиком хуже, чем стать калекой". В какой-то степени критика Фишера подстегивала ее учиться с большим усердием, чтобы однажды он признал ее способности. "Ведь признание, полученное с трудом, является чем-то сродни просветлению". Школьные ворота закрыли в восемь. Нахмуренный Калуцци расхаживал вдоль, фиксируя фамилии опоздавших. Валери уже видела, как ежесекундно уменьшаются баллы по химии. Как злодейское мятое лицо мистера Фишера расплывается в довольной усмешке. Валери не могла ждать, пока ей откроют. Разбежавшись, она в один миг перемахнула через ограждение, уловив на себе завистливые взгляды других опоздавших. Не каждый мог себе позволить в открытую нарушать правила. Не каждый мог преодолеть изгородь высотой в половину человеческого роста. – Вы видели? Калуцци ее даже не окликнул! – Конечно, это же Валери О'Гайо! Расступитесь, чернь, королева пожаловала, – фыркнула девушка, оценивая высоту ворот. – Мне бы хотелось узнать ее поближе. Но от этого злого взгляда мурашки по коже. – Интересно, если к ней подкатить, она заплатит за мои оценки? Сколько нужно отсыпать в фонд, чтобы в табеле светились одни высшие баллы? – рассуждал старшеклассник, с лицом, задетым переходным возрастом. Валери притормозила и вернулась к воротам. Парень не успел опомниться, как рука О’Гайо ринулась через прутья и схватила его за пиджак. Щека старшеклассника врезалось в холодный металл. Охранник опасливо отстранился. Когда О'Гайо начинала драку, слишком увлекалась, чтобы вовремя остановиться. Он ничего не мог с ней сделать. Руководство школы ясно дало понять, что О'Гайо можно все. Как и всякий запуганный маленький человек, живущий от зарплаты до зарплаты, Калуцци опасался схватить штраф за неподобающее отношение к ученикам из золотого списка. – Я могу купить и высший балл, и тебя, и всю твою семью, но в имении О'Гайо и так много хлама. – В запястье проникла режущая боль, и Валери с досадой отдернула руку. По белой повязке расползалась алая полоска. Три гнусных года она мечтала попасть в это место, чтобы теперь ненавидеть каждый его уголок. Валери надеялась, что новая школа станет вторым дыханием, где не будут преследовать призраки буржуазии, но на деле ей полностью перекрыли кислород. Школа, призванная уравнять классы, сделала разницу между слоями населения еще омерзительнее. Сюда могли попасть только учащиеся с баллом выше среднего и те, кому легче оплатить штраф, чем следовать уставу. Таким образом, школа давала возможность получить достойное образование детям из бедных семей с незаурядными талантами, а отпрыскам предпринимателей предоставляла табель с нужными оценками. Система призывала учеников работать вместе и тем не менее жестко указывала малоимущим на их место. Уходя, Валери слышала, как за ее спиной разгоралась дискуссия. – Круто, мужик! Я могу купить твой пиджак? Она тебя коснулась, вдруг ты заразился богатством. – Да ты просто извращенец, – расхохотался коренастый, разглаживая помятый воротник. Для большинства учеников старшей школы Валери была чем-то недосягаемым. Броская внешность, взрывной нрав, свободное поведение. Ее окружала зона человеческого лицемерия. Никто не стремился узнать ее настоящую. О'Гайо раздражало подобное отношение: предвзятое, не дающее возможности вырваться из тисков стереотипов. "Избалованная стерва с неограниченными возможностями", – плели острые языки. Никто не догадывался, что прошлым вечером у Валери была третья попытка суицида. Осознанный шаг, который бы навсегда освободил ее от роли пешки в сражении семейных идеалов. На наследников семьи О'Гайо возлагалась большая ответственность. Не каждый мог справиться с давлением. Старший брат сделал все, чтобы смыть с себя отпечаток семейного бремени, сбежав и посвятив себя музыке, оставив Валери под гнетом фамильных обязанностей. Изнуряющие занятия с разносортными репетиторами, бесконечные приемы и постановка акцента, который передавался каждому поколению О'Гайо, но ее обошел стороной. Вчера вечером, закрывшись на балконе, Валери упала в кресло и, не задумываясь, нанесла вертикальный порез по вене. Если бы она позволила себе снова размышлять над правильностью решения, все очарование мимолетной слабости тут же развеялось. Но только первые капли успели коснуться лезвия, под балконом началось светопреставление. Настырный поклонник проник на территорию усадьбы и стал запускать фейерверки в виде розовых сердечек и пестрых бабочек. Потом запел басистым голосом о неразделенной любви. Валери не могла понять, от чего ее выворачивает: от потери крови или же от этой абсурдной сцены с привкусом прелой ванили. Если он надеялся, что такой поступок ее тронет, то глубоко заблуждался. "Черт, даже покончить с жизнью спокойно не дадут", – сокрушалась Валери, наблюдая, как мускулистая рука показывается из-за перил. Уже переваливая ногу, парень встретился взглядом с дамой своего сердца и живенько полез обратно. В руке у Валери находился внушительный кухонный нож. В свете красной луны, вовремя вышедшей из-за облаков, он смотрелся особенно зловеще. Отшвырнув нож в сторону, она громко расхохоталась, с удовольствием наблюдая, как капитан сборной по регби дает деру через колючее ограждение из шептовника*. "Такую ночь испортил, тупой качок". Желание уйти из жизни иссякло. Появилось предчувствие, что скоро она покинет ее совсем другим способом. "Почему бы тогда еще не пожить и не насладиться вот такими моментами?" Валери поднялась к кабинету химии, чувствуя легкое головокружение. Натянув рукав куртки до середины ладони, чтобы скрыть повязку, она постучала в дверь. _____________________________________________________________________________ Шептовник* – декоративные кусты с лиловыми цветами, стебли усеяны шипами. Когда дует ветер, кажется, что растения перешептываются.

Хелен Ватер. Так становятся изгоями

Прошло больше получаса с тех пор, как ее закрыли в мусорном баке. Металлическая камера, в которую скидывали отходы из столовой, пропиталась невообразимой вонью. Куриные кости с гниющим мясом, рыбная требуха, протухшие макароны - всюду копошились мутно-желтые тельца опарышей. Телефон отказывался включаться, по сенсорному экрану расползлась сетка белесых трещин. Хелен билась в истерике и колотила ногами и руками по стенкам, прежде чем поняла, что на помощь никто не спешит. Пока она орала, бак куда-то откатили. Страх и отчаянье сменились гневом, но это не улучшило положения. "Уроки еще не закончились. Никто и не придет". Как она докатилась до такой жизни? Всему виной наивность и доброта. Хорошей усидчивостью Хелен не отличалась. Учеба вызывала приступы уныния. Если б ввели оценку "ноль", она бы непременно стала первой, кому ее поставили. А еще Хелен не умела отказывать. После перехода в среднюю школу она так отчаянно пыталась найти друзей и хорошо зарекомендовать себя у педагогов, что с радостью бросалась на любое поручение. Постепенно поручения переросли в обязанности. Она бы и хотела отказаться, но ей уже не позволяли этого сделать. После физкультуры Хелен убирала инвентарь обратно в кладовую, во время урока раздавала пособия по биологии или собирала тетради на амальтийском, вытирала доску. А однажды случайно задела ведро уборщицы, чем довела ее до слез, ведь у миссис Мирок сильно болела спина, и с тех пор, чувствуя вину, Ватер иногда помогала ей с уборкой кабинетов. Этим утром, влетев в класс, она с облегчением отметила отсутствие учителя. Дорогу к парте преградила грудастая ученица и по совместительству "лучшая подруга", которая взяла ее в оборот с первых дней пребывания в средней школе Фростхилл. Кармина Камп – дочь одного из спонсоров школы. Семейный бизнес Ватеров и рядом не стоял с прибылью от пивного завода. Эффектная брюнетка с густыми локонами и осиной талией. Ее буфера настолько выпирали из-под блузки, что налакированные завитые локоны пребывали на них в горизонтальном положении. На вид Кармине можно было дать все восемнадцать. Единственное, что мешало стать ей еще популярнее – это ноги, через которые, без всякого преувеличения, жестяное ведро пролетало с квантовым ускорением. С таким дефектом популярность не могла прыгнуть выше среднего в рейтинге красавиц школы. – Приветики, Хелли. Ну как, принесла? Под тяжелым вопросительным взглядом Хелен инстинктивно съежилась. – Прости, я не смогла. Их и в прошлый раз было очень трудно достать. Вчера папа всю ночь провел в кабинете. Она говорила о сувенире, что мистер Ватер привез из путешествия. Две большие коробки, обшитые лиловым бархатом, были доверху набиты дорогими сигарами, отдающими мягким запахом шоколада и табака. Сам Ватер не курил и хранил подарок в секретере, открывая лишь иногда, чтобы вдохнуть приятный аромат. Однажды речь в компании одноклассниц зашла о сигаретах. Камп сетовала, что даже с ее внешностью ей не хотят продавать товар. Для того, чтобы сблизиться с Карминой, Ватер пообещала принести одну из сигар отца. Ведь тот, кто находился в окружении Камп, автоматически становился избранным. С тех пор Хелен таскала их постоянно, кладя на дно коробки бумагу, чтобы не было заметно, как содержимое уменьшается. Но вчера, достав очередную, поняла, что больше брать нельзя, в противном случае отец обнаружит пропажу и ей сильно влетит. Кармина поджала нижнюю губу и кивнула своим подружкам, которые, как по команде, материализовались позади одноклассницы. – Слышали, девочки? Хелен нас сегодня расстроила, – сказала она таким тоном, что Ватер почувствовала себя виноватой и готова была выполнить любую просьбу, лишь бы не разочаровывать подругу. – Я сбегаю домой и все принесу, может, он уже уехал на работу… – Не надо. Как это будет выглядеть, если попрошу прогулять тебя уроки. Еще расскажешь потом, что я тебя заставила. – Нет, я такого никогда не сделаю. – Конечно, не сделаешь, ты же моя самая верная соб... подружка, – ядовито улыбнулась одноклассница, возвращаясь за парту. Хелен заняла свое место возле двери. В классе стоял гомон. От накатившей скуки группа мальчишек играла в "Выбивного" комком из скрученных тетрадных листов. Достав смартфон, Хелен запустила игру и, пока она грузилась, незаметно наблюдала за одним из одноклассников. Дарен выделялся спортивным телосложением, а еще очень походил на аватара рыцаря из "Реинкарнации". К сожалению, от рыцаря у него была только внешность. С оценками так себе. Всегда находилось несколько девиц, которые делали за него домашнее задание. Этот парень приходил отметиться, а потом весь день валял дурака: слушал музыку, играл на смартфоне и доставал учителей. Он давно нравился Хелен, но свою симпатию она хранила в секрете и не делилась даже с Карминой, потому что Камп сама положила глаз на Дарена. Бесславно носясь по классу, парень не удержался и, в попытке перехватить шарик, споткнулся и ударился носом прямо о колено Хелен. Ей было не больно, но вот из носа Дарена хлынула кровь. В другой ситуации Хенен бы извинилась, но сейчас переживала приступ счастья и паники одновременно, не зная, что сказать. – Мне нужно срочно в медпункт! Выставила ноги в проход – прими ответственность. А то вдруг упаду в обморок от потери крови, – нагло заявил Дарен, придерживая ладонью ушибленное место и задирая голову вверх. Хелен искоса взглянула на Камп, заправляя за ухо непослушную темную прядь. – Может, пусть тебя кто-то другой отведет, а то мне подготовиться к следующему уроку надо, – попыталась отговориться она, наблюдая яростный взгляд Кармины в свою сторону. Парень отказался. Хелен поспешно спрятала телефон в передний карман брюк, понимая, что Дарен не отстанет. Он бесцеремонно подхватил ее под руку, выводя из класса. Путь до медпункта тянулся бесконечно. Дарен пытался обнять Хелен за талию, ссылаясь на плохое самочувствие, но Ватер была непреклонна, подставив ему лишь плечо. Страх перед Карминой и ее гневом был так велик, что затмевал восторг от прогулки по пустынным коридорам школы с парнем своей мечты. В свои тринадцать с хвостиком Дарен был выше многих сверстников, его голос уже обогатился басовыми нотками, а пепельно-серые глаза сводили с ума большинство девчонок даже из старших классов. Хелен всячески пыталась понять причину настойчивости Дарена, но вариантов было так много, что она решила сразу озвучить терзавший ее вопрос. – Дарен, тебе что-то от меня нужно? Извини, но лавочка с сигарами прикрылась, а алкоголь мне никак не достать. Парень резко остановился и посмотрел на нее таким испытывающим и жарким взглядом, что земля начала уходить из-под ног, а все страхи куда-то исчезли. Но вместо ответа она лишь почувствовала соленый привкус крови на своих губах. Поцелуй был таким стремительным, нежным, но ужасно коротким. Некоторое время она стояла не шелохнувшись, пребывая от случившегося в шоковом состоянии, а Дарен уже заходил в двери медпункта. В последний момент он обернулся и нагло скомандовал Хелен возвращаться. – Благодаря твоим красивым костлявым ножкам у меня будет освобождение от уроков на целый день, а вечером я позвоню тебе, и мы можем прогуляться. – Подмигнув, парень исчез за белой дверью, оставив Хелен в окрыленном состоянии. Так она и допорхала назад, предчувствуя скорое свидание и уже мысленно выбирая для него наряд. С ее появлением в классе воцарилась напряженная атмосфера. Все как-то странно на нее косились. Кармина с подружками сверлили Хелен яростными взглядами. "Что происходит? Они видели? Но ведь в тот момент рядом никого не было"... Внезапно Кармина подскочила с места и кинулась на Ватер, сильно оттолкнув ее на стулья. – Шлюха! – прошипела она и схватив сумку-зайца Хелен и с размаху вышвырнула в окно. Хелен застыла, она хотела верить, что выкинули чью-то другую сумку и посмотрела под свою парту, где та раньше стояла. Пусто. Кармина злилась, она не понимала почему Ватер спокойно реагирует, пока не увидела в ее кармане смартфон. Цепкие пальцы одноклассницы выхватили его, легко отправив вслед за зайцем. – Зачем?! – Хелен словно ударило током. Она выбежала за дверь и помчалась вниз по лестнице. Все мысли сосредоточились на смартфоне. Голова загудела от напряжения. Если она не сможет зайти в игру на большой перемене, то потеряет первенство на арене! Только бы помог антиударный чехол. Окна класса располагались на третьем этаже и выходили на задний двор. У темно-бордовой стены скучали землисто-зеленые мусорные баки. За открытую крышку одного из них и зацепилась ее сумка, щедро осыпав асфальт содержимым. Хелен тяжело вздохнула, быстро собирая вещи. Некоторые, включая смартфон, упали на дно контейнера. Осмотревшись по сторонам и убедившись, что никого нет, она полезла внутрь. Рука чуть не напоролась на осколок выброшенного зеркала. Хелен мельком посмотрела в отражение. Теперь понятно, почему одноклассники так странно на нее поглядывали. На губах и щеке остались отпечатки крови Дарена. Вдруг крышка контейнера захлопнулась. Снаружи послышались знакомые голоса Кармины, ее прихвостней и... Дарена. – Хах, попалась. Ну пусть посидит, подумает, – обрадовалась Камп. Хелен слышала, как сверху что-то кладут. Ее заперли! Нужно было рвануться и выскочить, но каждая клеточка Ватер цепенела от страха. – О! Смотрите, что я нашел! – удивленно произнес парень. – Брехло. Я так и знала, что у нее остались сигары, – хмыкнула Камп и уже более громко, так чтобы одноклассница ее точно расслышала, произнесла: – Не люблю мусорных крыс. Идемте, оставим ее тут. Пусть посидит в своем родном окружении и подумает. Их шаги стихли. Поведение Кармины можно было понять, но Дарен, как он мог?! Хелен и раньше догадывалась, что ее просто используют, но после слов Дарена это осознание причиняло боль. "Когда-нибудь вы все умрете за то, что со мной сделали!"