BSG. Прочь из моего тела!

– Нее, вообще неэээЭЭ... Девчушку эффектно скрутило на последнем слове, и Кольтон терпеливо выдержал второй залп по своей обуви. Мог ли он что-то предъявить ей за это? Конечно. Если б настроение можно было сравнить с гигрометром, то его стрелка находилась бы у красной зоны. Но заблеванные ботинки были меньшей из всех его проблем. Нападение на школу, несколько заявлений о пропаже людей, трупы на окраинах с дырами в груди – все это произошло за какую-то неделю. Но стоило признать, Твестел – его некогда цветущий городок – разъело скверной изнутри еще до появления магов. И то, что происходит сейчас – следствие его небрежности и алчности. Кто знает, куда уходил хризолит, который он помогал сбывать Торнаду и Паттерсэну. И ведь он предполагал, что найдутся безумцы, готовые возобновить войну. Кто-то открыл портал и пустил сюда магов. Сбережений с контрабанды должно было хватить на три старости, но Джеймс Кольтон чувствовал, что постареть ему уже не дадут. – Простите, – кротко извинилась девчушка, и Кольтону неистово захотелось закурить. – В этом мире можно отмыть любое дерьмо, кроме крови с рук и черной совести, – язвительного прокомментировал он и потянулся к пачке сигарет. – Вы живете здесь? Он не расслышал ответ, в рации зашумело, и голос Ризо буднично сообщил, что в западном районе найден свеженький труп. Кольтон собирался грязно выругаться, но взглянув на девчонку, нехотя сдержался, прекращая разговор. Она внимательно слушала, и ее реакция ему не нравилась. Будто она и ожидала чего-то подобного. – Соседи жаловались на шум несколько дней назад. У вас что-то произошло? Она повернулась ко входной двери, а затем растерянно посмотрела на Джеймса. – Я должен проверить, вы же не против? Если бы здесь была Колэни, она бы попросила предъявить ордер, но Николь ничего об этом не знала. Кольтон наблюдал за коттеджем с момента поступления жалобы. Когда ему не открыли двери, он обошел дом вокруг, обнаружив дыру в крыше. Заглянул в каждое окно, но в одной из прорезей между тяжелыми занавесками блеснул лишь край мокрого ковра. Он ждал возвращения хозяев, поэтому очень удивился, когда из дома, в который никто не заходил, выбежала девушка. “Через окно она что ли пролезла, там же нет заднего входа или погреба, через который можно было бы зайти с другой стороны”. Он вошел следом за ней, отмечая, что девчонка не горит желанием возвращаться. Ее пугливое передергивание плечами подогрело в нем интерес. Воздух коттеджа поглотили миазмы сырости, гнилостный травяной запах и табак. Тусклый фонарик смартфона рассеивал блеклое пятно света по полу и ковру у ног тощей девочки. Ковер пропитался кровью. С его везением это не могла быть простая краска или ягодный сироп. Кольтон пожалел, что не смог сразу отвести взгляд. Тощая девочка заметила куда он смотрит. “Ковер ты уже не спрячешь, малышка. Он здесь. Это улика, а вот виновны ли вы в том, что он испачкан, предстоит выяснить”. Кольтон достал собственный фонарь, направляя его поочередно на девчонок. Он бы точно не пропустил, как в дом заходят три человека. На втором этаже виднелась разруха, словно каждую вещь пропустили через промышленный измельчитель. Кольтон не мог измерить уровень ризалиса*, но тут и без прибора воняло магией. Кем были эти девочки: случайными свидетелями или магами? Кольтон не делал преждевременных выводов, но чутье редко его подводило. Пусть они и вели себя, как испуганные дети, но плох тот полицейский, который купится на их невинность. – Что за погром? – задал он вопрос скорее для завязки диалога. Еще никто ни разу не дал ему правдивого ответа. – Крышу прорвало. Вот, переезжаем… – невозмутимо произнесла Крис, запрокидывая голову на спинку дивана и выпуская дымное кольцо. Резко сменив костюм жрицы на повседневку, она так и застыла в легкомысленной светлой юбке и розовой кофте, чувствуя, как под одежду пробирается влага и холод. – Взрослые есть? Даже в темноте Кристина чувствовала, как цепкий взгляд шерифа застыл на ней. И что она могла ответить? Не было у них никого. Раньше Келли могла сыграть роль опекуна. Ее совершеннолетие упрощало многие вещи. – Документы и разрешение от родителей на проживание? – продолжил допрос Кольтон, переходя на изучение трещин на потолке. Полоска света прошлась возле его лица и от Кристины не укрылись высокие скулы, тронутые жесткой щетиной, густые, без изгиба, брови и маленькие ушки. На такие лапши не навешать. Николь извинилась и ринулась в ванную, откуда донеслись глухие органические звуки. Хелен молола нечленораздельные фразы, заламывая руки в паническом припадке. Телефон Крис блымнул, загудел глухим виброзвонком. Затушив сигарету об обивку, она взглянула на экран, а затем протянула Кольтону телефон. Оракул, жучара, был где-то рядом и бдел. В сообщении пришла копия паспорта. – Так пойдет? Шериф изучил паспорт и переслал его на свой телефон. – Вполне. Кристина Мильгертон, 4586 год рождения. А так и не скажешь, что вам уже двадцать... Услышав заявленный возраст, Кристина нервно хекнула. Она еще припомнит эту шутку Харону. Шериф все сыпал вопросами. “Твою дивизию! Он от них никогда не отстанет. Пробитая крыша, вонь, кровь. Сейчас появится Харон и прикажет его убить, шериф много знает. И смогу ли снова это сделать? Он человек, одного стебля хватит, чтобы обезоружить и задушить его. А тело. Сколько мои детки будут его перерабатывать. Но я не держу на него зла”. Под ладонью Крис, покоившейся на подлокотнике, задвигался маленький росток. – Здесь все чисто, господин шериф, – произнесла Хелен. Она испуганно смотрела на Кольтона, и ее пальцы, сжимающие локти, дрожали. У ног лежал окровавленный ковер, и ничто не могло увести от них подозрения. – Я вижу, – вдруг согласился Кольтон. И, включив рацию, осведомил кого-то на том конце: – Снимаю наблюдение, тут все чисто. Следом за шерифом явился хозяин коттеджей и получил знатный выговор от Кольтона. Мистер Вуд не стал препираться, так как сдавал дом в аварийном состоянии и, если б Кольтон обнаружил это при расследовании, мистеру Вуду грозил бы серьезный штраф. Поэтому скребя стальными вилами по слабой душе, преданной своему делу коррупционера, он расстарался на новейший коттедж в три этажа. – С новосельем, – вздохнула Николь. Она заняла одну из комнат на втором этаже и упала на широкую кровать, матрац которой не провисал, как в прошлом жилище. Коттедж был отличный, с двумя огромными лоджиями: с одной открывался вид на заснеженные горные вершины, со второй – на город. Девчонки разжились семью просторными комнатами, большим холлом, ведущем сразу на кухню и санузлом на каждом этаже. Разложив уцелевшие вещи, они собрались на кухне выпить чай перед сном. Кристина поставила греть чайник, а потом сложила руки на груди и обратилась к подругам: – Дамы, а давайте уже какой-то опознавательный стук или знак придумаем для обозначения проблем. А то Крис там, как путана сидела, ноги врозь, в зубах сига. Хотя и в костюме жрицы, но… – до Кристины дошло, что было не так. Почувствовав, что намокла, она вернула костюм жрицы, в котором было гораздо комфортнее. Она столько раз переключала пояс во время тренировок, что это произошло рефлекторно. А Кольтон или не заметил, или не подал вида. И во втором случае это было хуже, чем если бы он немедля открыл по ним огонь. Ее костюм он не мог не узнать, ведь именно в нем была Нереида, когда жрецы напали на мэрию.

* * *

Спустя неделю адских тренировок под руководством Валери и размытых наставлений оракула, школа казалась райским местом. Если Крис и Николь делали успехи, то Хелен продолжала "расцеловывать пол" под давлением посоха. Стоило младшей жрице появиться в храме, как Валери заставляла ее испытывать всю ответственность, возложенную Повелителями планет. – Ты либо сопротивляйся, либо вообще тут не показывайся, – злилась на нее О’Гайо, всякий раз припоминая сказанное неделю назад. На всей Амальтее не было никого злопамятнее Валери! Зато были и свои плюсы, Хелен научилась телепортироваться с первого раза, как только замечала покушение на свою шкурку. К концу первой недели она стала преодолевать любые расстояния и даже навестила своих родителей в Говенри, которые звонили ей по несколько раз в день после случившегося со школой. Ей пришлось приложить титанические усилия и наврать с три короба, чтобы их успокоить. Ватеры успокоились, ровно на один день, а на следующий – позвонили и пообещали скоро приехать. Тени больше не пытались вступить в бой, но временами подруги испытывали на себе их взгляд в самых разных общественных местах. Но благодаря этому жрицы работали еще усерднее. Утро началось с опоздания теперь уже в новую школу. Из-за того, что Вэл запретила тревожить себя во время сна, ее никто не разбудил, а после тренировки сон был настолько крепкий, что даже громкий звонок будильника был проигнорирован. Перемещаться на территорию школы было крайне необдуманно, поэтому пришлось добираться на своих двоих. С огромным облегчением Валери заметила, что здесь учителя сами опаздывают, предпочитая десять-пятнадцать минут с начала занятия ненапряжно попивать чай у себя в учительской, мирно обсуждая высоту подстриженного газона на территории школы и внешнеэкономическую деятельность страны. Вот они реалии элитного заведения, в которое стремятся поступить из-за престижности корочки. Хоть ее прошлая школа и была наполнена продажными учителями и моральными амебами, педагоги считали своим долгом прийти вовремя и самоотверженно покарать опоздавших. Потому что там за опоздание ученики платили штраф, существенно повышая учительские премии. А здесь после Валери явилось еще человек семь индивидов с минимальными признаками интеллекта на сонных физиях. Пройдя к первому ряду от окна, где сидела Николь, и, усаживаясь сверху на пустующую парту, она водрузила ноги на стул и осмотрелась. Здесь на тушку самой Валери О'Гайо не так сильно обращали внимание, как в Говенри, что очень радовало. Но и между собой почти никто не общался. "Все чем-то заняты. Будто с разных планет. Какой кошмар, неужели мне предстоит учиться с такими занудами!" – в ее голове уже созревал план, как можно разогнать этот унылый гадюшник. – А что, если мы устроим вечеринку, чтобы поближе узнать наших одноклассников? После хорошей гулянки они уже не будут напоминать офисный планктон, размеренно плывущий по течению в пучину безысходности, – проговорила О’Гайо, вставляя цитату Крис. – И не надейся. Мы не должны привлекать внимание, – быстро ответила Николь, не поднимая головы. Все это время она что-то высчитывала на вырванном из тетради листке. – Выводишь формулу умственного забвения? – язвительно спросила Валери после того, как ее предложение было отвергнуто. – Нет, записываю картинку из сна. – Если это можно назвать картинкой, то я… – Это таблица со случайными величинами. Мне нужно найти коэффициент корреляции, но сначала – все записать. В памяти бесчисленное количество цифр. Если бы у меня не было силы кхм... стремиться к новым знаниям, я бы никогда этого не запомнила, – запнувшись, ответила Николь. Это в храме они могли говорить о чем угодно, а тут приходилось контролировать речь. – Похоже, подруга, ты совсем потеряла рассудок. Уже и сны с математическим уклоном снятся. Просто отдай листок Харону, он разберется. Развеяться – это то, что тебе нужно. Валери хлопнула ее по спине, так что Николь чуть не впечаталась носом в парту. – Не ожидала, что так сильно получится… Николь прицокнула языком, обдавая Валери недовольным взглядом. Вокруг них резко похолодало. – Тише, Спенсер. – Мне не нужны развлечения! И я сама хочу во всем разобраться, – возразила Николь, но вслед за Валери переключилась на открывшуюся дверь класса. Николь напрочь позабыла о своем занятии и, не мигая, уставилась на входящего молодого человека. Он был идеальным! Прямоугольные очки в узкой черной оправе, подходившие к его утонченным чертам лица, пепельные волосы, что непослушными прямыми прядями немного топорщились в стороны, делая гостя похожим на главного героя ее любимого романа Криана Риоллиса "Порок и ложь". Именно таким она представляла парня своей мечты. Подобно благородному лорду, он одиноко стоял у древнего холма, усеянного белыми розами. Серебристый блик отражался на его длинной челке, слегка прикрывающей горделивый взгляд. В элегантном классическом костюме он выглядел как модель. "Невероятно, как одежда сидит на стройной отточенной фигуре! Великолепное телосложение!" – думала Николь, едва сдерживая восторженный возглас и пожирая парня нескромным взглядом. Расстегнутый воротник аккуратно ложился ему на грудь, обнажая белоснежную шею с кулоном на блестящей цепочке в виде двенадцатиугольной звезды. Он повернулся к Николь и смерил ее уничтожающим льдистым взглядом. Но и после этого Николь манило к нему что-то непреодолимое. – Он так красив… Никто не сравнится с ним, его не достойна даже богиня Нимвей, чья красота воспета легендами и считается вдохновением для поэтов и художников... – промямлила Спенсер. – Николь! – Валери щелкнула пальцами перед лицом подруги, возвращая ее внимание. – Спустись на грешную землю, где правят естественный отбор и генетическая распущенность! От него так и несет тленом. Прямо чувствую, как воздух портится. Эй! Никки! Он же тебя уже заметил, перестань пялиться. Ты меня слышишь?! – Что ты сказала? Ах да! Он потрясающий! Парень двинулся в их сторону. Видно, не выдержал ее пристального изучения и решился подойти. – Мое личное пространство создано не для того, чтобы кто-то буравил его нечестивыми помыслами! – Он скользнул небрежным взглядом по черновику с цифрами и наставительным тоном добавил: – Больше времени учебе уделяй, раз не можешь с первого раза найти значение, глупая женщина. Николь немного растерялась. Валери багровела, зеленела и сдерживалась, чтобы не засадить ему промеж глаз автоматической шариковой ручкой, которой нервно клацала с начала его монолога. Как она и предполагала, ничего хорошего из его уст не вылетело, только заносчивый тон и несвежий аромат высокомерия. – Гонор убавь. Если претят посторонние взгляды, не проще ли заняться чем-то более отдаленным от общественности? Ассенизаторством, например. Собеседник покраснел до такой степени, что казалось еще чуть-чуть и у него из ушей повалит пар. Он уже открывал рот, чтобы начать тираду, но в дверь с грацией гиппопотама влетел круглый, как шарик, завуч. Задевая углы парт и сдвигая их клином, пока преодолевал узенький проход, он напористо продвигался к гостю. – Раян! А я Вас везде ищу! Пойдемте, нас уже все ждут! Такая редкость принимать гостей из министерства! – тучный мужчина осторожно обратился к юноше, растягивая губы в заискивающей улыбке и жестом указывая ему на выход. Раян смерил Валери испепеляющим взглядом и нехотя поплелся за завучем. – Еще один сынок богатого отца, который продвинул своего слоупока на высокую должность. Слишком самоуверен и раскрепощен для госслужащего, – с презрением проронила Вэл. – Ты так не считаешь? Николь так не считала. Напротив, пока О’Гайо обменивалась любезностями с гостем школы, она трижды упрекнула себя в нерешительности вмешаться в разговор. Но сейчас слова с негодующим шипением сорвались с ее рта, вместе с надеждой поближе познакомиться с красавчиком. – Ты хоть представляешь, что из-за твоего поведения у нас возникнут проблемы! Что ты все время лезешь не в свое дело! Что за характер отвратительный, если ты не планируешь свою жизнь с кем-то связывать, то не нужно и других за собой на дно тянуть. – Так значит, ну хорошо. – Валери некоторое время помедлила, что-то старательно обдумывая, а затем, резко встав, прошла к доске. – Всех приветствую! Я Валери О'Гайо! Мы с подругами только перевелись в эту школу и не знакомы со здешними традициями. Скажите, здесь не отмечают День Знаний? – начала она с ненавязчивого вопроса. Ответила худенькая девушка с румяными щечками, занимавшая первую парту. По тому, с какой надеждой на нее посмотрел коллектив, Николь сделала вывод, что она староста. – Праздник отмечался каждый год. Но после нападения магов о нем забыли. Да и траур... – А как он проходил, раз никто о нем и не вспомнил? – Да, в общем-то, никак. Все собирались в актовом зале. Там проходил концерт художественной самодеятельности. Затем скромный фуршет. Валери нахмурилась. Николь мысленно усмехнулась: “Придется приложить усилия, чтобы завести наших инертных одноклассников и это будет ой как не просто! Это не Говенри, где ты была знаменитостью. Вставай на первую ступень со всеми и начинай с нуля”. – Она не верила, что кто-то станет слушать Валери. Здесь другая атмосфера, другие традиции, и, в конце концов, в закрытый клуб со своими правилами не влезешь. Как приятно ей было смотреть на одноклассников: тихие, занятые, никто не нарушает дисциплину, никто не требует ее тетради. Никто не козыряет деньгами. Богатеи в Говенри могли открыто выражать свое мнение наперекор учителям – у них были средства за него заплатить, а таким, как она, лучше было помалкивать, чтобы не отхватить штраф. И вот ее возможность начать все с чистого листа, но Валери пытается разрушить эту идиллию. Ее дурное влияние посеет смуту. “Оставь их в покое! Хоть бы у тебя ничего не вышло!” С тревогой она следила за вялой реакцией учеников. Пока вялой. С каждой репликой Валери приковывала к себе все больше внимания. – Если вы все так празднуете, то в этой школе траур был еще задолго до нападения. Все считают, что День Знаний надо проводить именно таким образом? Послышалась какая-то напряженная возня. Ученики замялись, затрудняясь ответить. Откуда им было знать, если из года в год тоскливая традиция повторялась, словно циклическое движение стрелок на циферблате. На вечно злом лице О’Гайо изобразилось нечто вроде сострадания. – Не нужно думать над ответом! Я подскажу вам, как должно быть на самом деле. Появилось несколько заинтересованных взглядов. Оставались ученики, которые занимались своими привычными делами и пропускали мимо ушей нужную информацию. О’Гайо придала голосу максимальную силу: – Каждый день, приходя в эти стены, мы испытываем стресс. Нас узурпируют, заставляют выполнять тонны домашнего задания, затем сдавать экзамены, на которых снимают баллы по любому поводу, наплевав на то, что мы приложили все возможные усилия! Они уничтожили свои лучшие годы в библиотеках и теперь хотят, чтобы мы сделали то же самое! А вместо того, чтобы отвлечь нас от трагедии, заставляют углубиться в изучение предметов и суют какую-то второсортную ярмарку, думая, что мы все забудем. Поднимите руки те, кто со мной согласен! Около десяти человек нехотя потянули руки. Валери продолжила: – В других школах не пренебрегают знаменательными событиями. А здесь нас испытывают на прочность. Сегодня мы проигнорировали отмену праздника, который заслужили по праву, а завтра из нас сделают послушных рабов, которые будут за копейки вкалывать на общество ради прибыли жадной власти! Вы хотите стать рабами, и смириться с навязанной несправедливостью и угнетением подростков? Просто скажите это вместе. Вам понравится! "Нет!" "Еще чего!" "Никто не будет нас использовать!" – раздалось со всех сторон, и это уже было похоже на какое-то коллективное решение. Легкая манипуляция и аккуратное давление на хрупкое детское самолюбие. Заинтересованные ученики ожидали продолжение и оно последовало: – Считаете ли вы, что нам необходимо отметить День Знаний так, чтобы это вошло в историю Твестела?! Весь класс взметнул руки вверх, кроме Николь. Она по-прежнему была очень зла, а вот Валери не скрывала удовлетворения. И тут О’Гайо указала на Николь, проговорив обиженным тоном: – Нет, так не интересно, если кто-то не согласен, пусть выскажется сейчас. Все посмотрели на Николь, и она почувствовала себя не в своей тарелке. Поняв, что уже не отвертеться, Спенсер тоже подняла руку. Ее насильно заставили участвовать! Валери знала, что против общества она не пойдет. – Итак, нам всем нужна разрядка, верно? В классе не осталось безучастных, и теперь свои решения ученики сопровождали восторженным возгласом. Теперь, когда их внимание подогрето, можно приступать к десерту. – Тогда, в честь пропущенного Дня Знаний, хочу пригласить всех в одно отличное место, где нам не помешают ни учителя, ни власти, ни сам дьявол! На этой неделе каждый получит особенное приглашение для пяти человек с указанным местом проведения. Это будет черный конверт, переплетенный золотой лентой. Если вы найдете его у себя в ячейке, в рюкзаке или в других самых неожиданных местах, знайте – вы приглашены! Для того чтобы попасть на V.I.P. вечеринку нужно будет выполнить одно небольшое условие, изложенное в конверте. Уверена, вам оно придется по вкусу. Приходите и захватите побольше друзей, а все остальные удовольствия будут вам гарантированы! Бесконечная харизма, присущая семейству О'Гайо, могла подогнуть под себя любое скопление народа. С начала речи прошло всего несколько минут, а тихая классная комната сменилась на бушующую клоаку несдерживаемых эмоций по поводу предстоящего мероприятия. Все это время надутая Николь сидела молча, скрестив руки на груди, переваривая сумасшедшую затею подруги, которая процентов на семьдесят осуществляла ее ей назло и процентов на тридцать потому, что просто хотела развлечься. "Как ей удалось так быстро всех завести? Я бы не осмелилась выйти и вот так толкнуть речь перед совершенно незнакомыми людьми". – Как ты собираешься все это провернуть за неделю? Кто будет заниматься организацией?! Тесты на носу! – возмутилась Николь, когда Валери вернулась за парту. – Как кто? Ты и Кристина. У меня с организацией так себе. Но ты не переживай, я вам чем-нибудь помогу. Кто-то же должен будет позаботиться о хорошем настроении в эту ночь. Николь покрылась холодным потом, хоть и понимала, что О’Гайо врет без зазрения совести. Все у нее было схвачено.