BSG. Прочь из моего тела!

Наступила большая перемена. Часть учеников предпочитала обедать в специальных павильонах, остальные же занимали закрытые беседки, расположенные по всей территории школы. Одну из них и облюбовали подруги. К приходу Николь в беседке уже сидела Хелен. В школе они почти не виделись из-за обучения в разных классах. Если Николь и Валери так и остались вместе в девятом, то восьмой, где училась Хелен, находился в другом корпусе. Кристина воспользовалась возможностью и выбрала десятый класс с компьютерным уклоном и плавающим графиком. После бессонной ночи с сервером она задалась идеей освоить углубленное программирование. Корпус, где училась Крис, находился дальше всех, и ей не всегда было удобно встречаться с подругами. На вопрос Хелен: "Где Вэл?" Николь недовольно хмыкнула и вкратце рассказала о больной идее Валери, когда им лучше было держаться в стороне от любых скоплений народа. В конце голос почти срывался на крик, и, поймав себя на этом, Николь тут же смягчилась. – Не бери в голову, Хелен, я не знаю, что на меня нашло. Тут один красавчик на первом уроке зашел в класс, а Валери он не понравился... Хелен понимающе кивнула: – Тогда не расстраивайся, Вэл всё не нравится, что движется в метре от нее и именуется мужским полом. Наверно, пережитки прошлого, о котором она постоянно умалчивает. – Да я не об этом... Как ни печально, но я с ней согласна. С парнем явно что-то не так, но я не могла отвести глаз... – Мне знакомы такие чувства, – тихо произнесла Хелен, совсем сникая. – Если кто-то нравится, не замечаешь его недостатков. Николь смерила ее критичным взглядом, который как бы сам за себя говорил: "Божечки, ну о каких чувствах может идти речь? У тебя на уме одни игры..." Видимо, ее предвзятость заметила Хелен, потому что тема их разговора изменилась. – А ты знала, что завтра в школе ярмарка? Приезжает "Район веселья", который год назад был в Говенри. Мои бывшие одноклассники говорили, что там отпадная комната зеркал и домик ужасов, и горы всяких сладостей! С часу дня можно будет свободно посещать любые аттракционы. – Тут хоть кто-нибудь, вообще, занимается образованием?! – Николь разозлилась. Вся ее жизнь уже напоминала один большой аттракцион. – Сначала ремонтные работы, затем учителя, которые считают, что опоздание на уроки это в порядке вещей, и теперь вместо наверстывания пропущенного материала устраивают ярмарку! Когда здесь учить начнут?! Столько отзывов о необычной и эффективной образовательной программе, но я вижу – разгул и легкомыслие! – Я так хотела, чтобы ты со мной пошла. Мне трудно находить общий язык с одноклассниками. Крис и Валери часто вместе ходят, думала, и мы так сможем. Ну, раз нет, то я как-нибудь сама, – Хелен сделала насупленную мордочку, расстроено возвращаясь к своему обеду. Николь почувствовала себя самой плохой подругой на свете и поспешно согласилась. Она даже не заметила детскую манипуляцию, которую часто использовала Ватер, чтобы добиться желаемого. – А вообще школа не так и плоха. Я узнала, что здесь есть ускоренная программа. Сдаешь все обязательные предметы, и могут зачислить на класс старше со второго полугодия. Хочешь, я тебя подтяну, и мы будем учиться вместе? – Угу, если доживем, – с нотой пессимизма произнесла Ватер. Зная ее отношение к занятиям, Николь бы подумала, что Хелен подчеркивает ненужность учебы, но и сама Спенсер сомневалась, что им удастся закончить хотя бы четверть. Пока она шла к беседке, то вновь увидела одну из Теней.

* * *

К вечеру Тени потихоньку возвращались в свой коттедж. Гастон решил проводить собрания здесь. После того как на порог храма ступила Рэя, собираться в нем стало неудобно. Только в домашней обстановке с организацией оказалось сложнее, чем он предполагал. Все усугублял Аривер, которого женская половина долго выгоняла из ванной. Этрейн и Атланта сдались первыми, но Тери боролась. – Нет, ты серьезно делаешь укладку перед собранием? Имей совесть. Всем плевать, как ты выглядишь! – нервничала Тери, пытаясь перекричать гудение фена. – А мне - нет, а значит это уже не все, – вкрадчиво ответил Торн. Фен смолк, но тихо зажужжала бритва. Тери взвыла. “Придется сделать расписание посещений”, – подумал Гастон и, открыв портал в ванную, вывел Аривера. – В твоей комнате тоже есть розетка и зеркало. – Вечером там плохое освещение! – Мне тебе лампочку вкрутить?! Угадай, в каком месте она засияет. Аривер нарочито закатил глаза, но спорить не стал. Гастон уже сожалел, что решил выждать, пока все поедят, переоденутся и приведут себя в порядок. Больше он так не оплошает. Ближе к ночи началось долгожданное собрание. Тени устроились в холле. Аривер и Тери заняли клесла, Атланта забралась с ногами на диван, так что Этрейн достался только небольшой его кусочек. Гастон облокотился на широкий подоконник напротив, предпочитая стоять и видеть каждого. “Даже слишком по-домашнему... “ – Тери, докладывай. Услышав свое имя, Тень встрепенулась и вопросительно уставилась на рыжего. – Все понятно, – презренно произнес Гастон, этот взгляд был ему очень знаком. Так на него смотрело большинство девушек, с которыми довелось иметь какие-то отношения. Взгляд означал разные вариации одного смысла: "Ты кто?", "Чего пристал?", "Отвяжись", "Я занята", "Лак еще не высох" и далее список на сто пунктов в том же духе. – Я понимаю твои сомнения, но прежде чем пойти с Повелителями на контакт, убедись в их мотивах, даже если не видишь в них опасности. Я не Лион. Но если ты позволишь себе саботировать и мои приказы, очередь на уборку коттеджа будет подстерегать тебя гораздо чаще. А Аривер никогда не освободит ванную, даже если захочет. На лицах Тери и Аривера читались сознательность и искреннее раскаяние, но настроение Гастона ухудшилось. “Неужели они понимают только язык насилия”. Вера в собственные лидерские качества пошатнулась, и первая неудача с Тери послужила тому трамплином. Рыжий и не догадывался, что деяния прошлых лет сделали из него в глазах Теней типичного неадеквата. Наступила очередь доклада Аривера. Тот не спеша перекинул ногу на ногу, устраиваясь поудобней в кресле, и, присущим ему томным голосом, начал повествование: – Светало. Я распахнул глаза и наблюдал, как дивные лучи солнца падают на мое горчичное одеяло. В тот миг я понял, что день моего забвения настал… – Аривер, – предупредил Гастон. – Что? Ты хоть представляешь, как трудно выбрать в чем пойти?! В безоблачную погоду это особенно сложно! – Вывод какой? – У Кристины Мильгертон чудесный вкус! Приятно видеть человека, который неравнодушен к своей внешности! Но, правда, дымит она, как все кратеры в харлотовых топях. – Ты не на то смотрел, – оборвал его Гастон, не желая слушать пустозвонства. Аривер до последнего будет изображать шута, лишь бы не открывать свои карты. Надежды осталась только на Этрейн – мозг Теней. Еще Лион говорил, что к ней нужно прислушиваться, мол, у нее интеллект выше, чем у нас всех вместе взятых. Это как бы возвышало ее над остальными Тенями, но Гастон относился к ней настороженно. Самые тихие птицы в небе – хищники. Но он отдавал себе отчет, что предвзятость вызвана необоснованной заботой Лиона об Этрейн. Здоровье у нее всегда было слабое. Она и сейчас выглядела бледной и какой-то подавленной. Гастон допускал мысль, что Этрейн озабочена потерей прошлого лидера и боится потерять статус. Он не собирался припоминать время, когда та позволяла себе колкости в адрес Теней, но спросить с нее отчет был обязан. – Этрейн. Ты вела наблюдение за Ватер. В чем ее слабость? – В математике, – отмахнулась Тень, показывая, чтобы ее не отвлекали. Она полностью ушла в изучение таблицы с цифрами и спустя мгновение выдала: – Тут всего восемь чисел: 0.4, 0.3, 0.2, 0, 0, 0.6, 0.9, 0.7. – И что это значит? – Без понятия. “Агросовы прокрастинаторы!” – выругался Гастон, уже планируя отобрать у всех гаджеты в наказание. Оставалась Атланта. Вот уж от кого совсем не было надежд. Она зачем-то вышла на середину комнаты, заслонив собой люстру так, что Гастон остался в тени. На фоне Атланты он выглядел неубедительно и даже жалко. Будь у нее рост хотя бы метр семьдесят три, как у него самого, поменьше рельефности в плечах, и его бы не преследовало чувство неполноценности. Тень увлекалась спортом на грани одержимости. Она где-то достала боксерский манекен, который неистово месила при любом удобном случае. Обычно на нем висела табличка вроде "Жрецы", "Лион", "Агрос", "Все уроды, испортившие мне жизнь". Там же имелся черный список мужских имен, теперь, наверное, в нем добавилось и имя Гастон, ибо все, кто ею командовал, тоже попадали под раздачу. С этим он мог смириться, в конце концов, Тени имели право на любое занятие, если оно не противоречило кодексу. Но что в ней нашел Аривер? Ничто не могло сравниться с этим жутким характером: мало того, что она вела себя как смотритель дионского портала, так еще и не отличалась точностью исполнения приказов. Мысли прервались, когда Атланта принялась зачитывать свои наблюдения: – Значит, Валери О'Гайо и Николь Спенсер. В школе... – Что ты там забыла?! На мне был юго-восточный район, на тебе северо-западный. У нас под носом кто-то виталлы жрет! – вспылил Гастон, в который раз убеждаясь, что ей вообще ничего нельзя доверить. Атланта грозно взглянула на него сверху вниз. Точнее, она просто посмотрела, но из-за роста и игры теней ее лицо казалось очень зверским. Гастон надеялся, что никто не поймет, почему он решил чуть отодвинуться. – Спокойно, патрон. Тебе нужен был доклад, я его предоставляю. По районам чисто. Трупов нет, – уверила Атланта. Гастон скептически скривился и махнул рукой, давая добро на продолжение. Тень потупилась в блокнот. Одному верховному известно, почему она решила написать отчет от руки. В силу неразборчивого почерка читала она плоховато, временами запинаясь, разбирая собственные каракули: – Так вот, в школе Николь Спенсер – Амальтея – типичный ботан, строчила какие-то числа. Копию ее расчетов отдала Этрейн. Чаще зависает с мелкой Ио. В городе их местоположение невозможно определить, они не используют хризолит. С виду – безобидные дети. Так искусно изображать дур мало кто может. Валери О'Гайо – Рэя. Вечера проводит в клубах, возвращаясь к полуночи, а утром, как ни в чем не бывало, идет на пробежку в парк. Тусит с зеленоволосой Нереидой, но чаще всего сама. За последнюю неделю видела ее три раза в тренажерном зале. Либо она не чувствует ни в чем для себя опасности, либо ей плевать на нее. По школе гуляют слухи, что она планирует грандиозное мероприятие в честь Дня Знаний, на которое попадут только те, кто получит особенные приглашения. Гастон оживился. – Закрытое мероприятие?! Это оно! Я знал, что жрицы сделают свой ход. Им нужно собрать большое количество людей и, взяв их под контроль, пойти против нас! Однажды они так и поступили! Мы должны любой ценой попасть туда и сорвать их зверские планы! Рыжий удовлетворительно кивнул Атланте за хорошую работу, и на этом собрание закончилось. Этрейн поплелась в свою комнату и крепко закрыла дверь. Упав на кровать и обхватив нетбук обеими руками, она зажмурилась, пытаясь справиться с приступами головокружения и тошноты. Как она могла так оплошать на собрании?! Теперь никто не узнает, какая работа была проделана. Если б не подкинутый Атлантой шифр жрицы, она бы совсем потеряла ценность в глазах коллег. В глазах Гастона… Ведь Лион был последовательным – всегда зол и на всех орал, но Гастон – совсем другое дело. Никто не знал, как рыжий отреагирует, поэтому Тени вели себя в пределах допустимой халатности, чтобы “прощупать дно”. А зря, общее дело требовало отдачи всего коллектива, тем более, когда Повелители сменились. Этрейн не собиралась потакать Теням, на их фоне она бы выгодно смотрелась. Кроме наблюдения за Хелен, она составила алгоритмы передвижений каждой жрицы, подключилась к городским камерам и даже подошла к разгадке похитителя виталлов. Детальный отчет хранился на флешке. Чтобы, читая его, Гастон прослезился от гордости и сделал ее правой рукой! Но когда Этрейн покидала школу, с кем-то столкнулась и выронила флешку. Стыдно было говорить даже не о потерянном отчете, а что сейчас толком ничего не помнила. Тень провела параллель между дневным событием и своим самочувствием. Именно после столкновения с этим парнем ей резко поплохело. Кажется, на нем был строгий костюм...

* * *

В час дня Атланта встретилась с Тери в центре развлекательного комплекса “Район веселья” на территории школы. Всюду висели цветные шарики и флажки, придавая праздничную атмосферу. Вдоль аллеи выстроились небольшие ларьки со всевозможными лакомствами и мини-играми. А ближе к корпусу младших классов располагались павильоны с различными развлекательными программами: “Цепочная карусель”, “Центрифуга” и нашумевшая "Комната таинственных зеркал". Сложно было отказать себе в удовольствии и не навестить хоть один аттракцион тем более, когда последняя возможность повеселиться выпадала много лет назад. – А где Этрейн? – поинтересовалась Атланта, одетая в школьную форму. – Где-то здесь должна быть, она со вчерашнего дня ведет себя странно. Умчалась в семь утра, забрав с собой несколько клинков гелиотроноса. – Мне это не нравится. Хоть бы к жрицам не полезла. Хелен тянула Николь в комнату смеха или страха, для кого как. Но возле самого аттракциона, когда их попросили оставить телефоны в камере хранения, Хелен воспротивилась. У нее был какой-то рейд в игре, и Николь пришлось ждать, пока она его закончит. Впрочем, Спенсер уже привыкла к ее странности в самое неожиданное время предпочитать игру другим вещам. В павильоне были черные стены и зеркальный лабиринт. Освещением служили точечные светильники с золотистыми корпусами, обрамляющие каждое зеркало. Останавливаясь возле каждого отражения, подруги подолгу смеялись и комментировали свои кривые рожицы. – Эта голова тебе очень идет! – поддела Хелен, и Николь не обиделась. Хорошо, что у них забрали телефоны, Ватер может полностью насладиться развлечением, а так бы точно продолжила играть дальше. – Правильно, как у гения! А ты неплохо выглядишь, даже почти верхние девяносто добавились... а вот с лицом перебор, – съязвила Николь в ответ. Она ненадолго забыла о том, что где-то рядом подстерегают враги. Некоторые зеркала оснащались специальными сканерами. Становясь на коврик, можно было увидеть себя в совсем другом образе: иногда в роскошном вечернем костюме, а иногда – в теле популярных персонажей из кинематографа. Кроме этого, любой образ сохранялся. Еще на входе предлагали заказать небольшой альбом со своими фотографиями за соответствующую цену. Николь сразу же отказалась, она не имела права тратиться на мелочи, а попросить Хелен мешала гордость. Может, подруга и заказала бы альбом, но пока администратор зала его расхваливал, ушла в игру и ничего не слышала. И раз памяти о походе не останется, Николь собиралась максимально насладиться аттракционом. – А ты знаешь, кто первый придумал оснастить зеркало графическими контроллерами? – Николь уже хотела рассказать, но к ним подошла полненькая девушка в очках и скошенной малиновой стрижкой. – Ой, лучше не надо, только урок истории с трудом преодолела! – продолжала смеяться Хелен, а вот Николь ощутила, как мурашки начинают бегать по спине. Она вспомнила одно из досье на Теней, показанное Хароном. “Этрейн. Физический показатель ниже всех, это ничего не значит, потому что…” В досье точно было еще что-то об особенности Тени, но Николь не могла вспомнить что. – Давай дальше, – подтолкнула Николь подругу в сторону второго выхода из лабиринта. Этрейн преградила дорогу, облачаясь в мантию, испускающую красноватые дымные языки. В ее руках появились знакомые Николь клинки. Несколько человек, которые находились в комнате вместе с ними, как сквозь землю провалились. – А я уже думала, у нас перемирие... Тень лишь молча усмехнулась. Не искушая судьбу, жрицы немедленно кинулись в порталы. Вот только Этрейн взмахнула рукой, и их вытянуло оттуда, отбросив в зеркала. Раздался звон стекла и вой сигнализации. Хелен отключилась. Оглушенная Николь призвала стихию, но щиты вышли неубедительными. Плохая концентрация. Спенсер приподнялась и потянулась к Хелен, камень на поясе подруги был разбит. Этрейн сжала кулак, и Николь услышала треск, а вслед за ним и диадема Хелен потеряла камень. Доступ к порталам перекрылся, жриц словно запечатало в каком-то пространстве. “Телекинез? Эта точно не та способность, что описывалась в досье...” Левый бок Николь обожгло острой болью, ненормальная сила подняла и обрушила ее на пол, увлекая вглубь лабиринта. Очнувшись, Хелен успела схватить подругу за... волосы и очень неудачно. Теперь у Николь болела не только вся правая сторона тела, которой она хорошо прощупала экстремальную поверхность, усыпанную осколками, а и место, где Хелен выдрала клок. Она испуганно смотрела на Николь, пока окончательно не затерялась среди отражений. На помощь Ватер рассчитывать не стоило. Защита поясов спасала лишь от того, чтобы фарфоровая кожа Николь не превратилась в лохмотья, пока Этрейн притягивала ее к себе по битым стеклам. Схватив ближайший крупный осколок, Николь с размаху вонзила его в ногу Тени. В глазах Этрейн загорелся больной огонек ненависти, и она кинулась на Николь. Здесь Спенсер проигрывала во всем, она была в обычной школьной униформе и боялась перевоплотиться, чтобы не попасть в объектив камеры, висящей напротив нее. А в силу своего пацифизма ей было трудно серьезно поранить живое существо, коим по ее понятиям и являлась Этрейн. Очень, очень напрасно. – Сдохни, поганая Амальтея! – прорычала Тень, снова пытаясь пробить барьер. – Посмотрим, сколько ты будешь сопротивляться, если снять с тебя все пояса. – Ее цепкие пальцы быстро нащупали молнию невидимку на школьной юбке и рванули вниз. Николь издала крик возмущения, ее подняло и распластало по стене. И все же она изловчилась заехать ногой в нос обнаглевшей Тени. В ладони, со взрывом боли, вонзились лезвия гелиотроноса. Прежде чем она успела создать ледяной щит, Тень достала еще два клинка и ударила в грудную клетку. Слабая защита других поясов дрогнула, но выдержала. Лезвия проникли в ментальное тело, но до виталла не достали. Ледяной барьер отделил ее от Этрейн. Но без основного пояса Николь плохо дозировала выброс силы. Вышедшая из-под контроля стихия сковала не только Тень, но и часть лабиринта. Оборудование и зеркала пришли в негодность. Спенсер будто выжали и высушили. Она дернулась, освобождая ладони и плашмя падая вниз. Напади на нее Этрейн сейчас, то не встретила бы сопротивления. Но Этрейн не нападала. В наступившей тишине раздался треск. Хелен ощутила, как рвутся путы, сковывающие пространство, она вновь могла переноситься. Но разбитый хризолит сбивал конечные координаты. Нужно было найти Спенсер. Осторожно следуя по тропинке из белесой изморози, она шарахалась от каждого шороха. “А если Николь уже мертва и Тень ищет меня?” Хелен остановилась, борясь с желанием немедленно убраться хоть куда. Пусть и в толпу людей. А если ее выбросит посреди океана, она утонет и появится ли в спиральном коридоре? Хелен задрожала, вглядываясь в пустоту лабиринта. Тишина обнадеживала. Ледяная дорожка ширилась, захватывая треснувшие зеркала, стены и потолок. Замороженная Этрейн, по горло увязшая в глыбе льда, глотала ртом воздух, пытаясь выкарабкаться из холодных тисков. Чуть поодаль лежала Николь с торчащими из груди клинками гелиотроноса. Хелен было страшно их вытаскивать, но собрав всю силу духа в кулак, она это сделала. Николь вскрикнула, но зашевелилась. На полу валялся пояс Николь. Не долго думая, Хелен надела его на себя и, схватив подругу за шкирку, перенеслась в беседку, где они обычно обедали. Ей очень повезло, что она пустовала, ведь ведь поблизости прохаживалось много школьников. Оставив Николь, она решила вернуться за ее юбкой. “Как же хорошо, что Николь не забрал коридор. Может, она согласится погулять со мной еще, если я верну ее форму? Она за ней так трусится". Хелен надеялась сделать все быстро и убраться до появления администратора "Района веселья", но юбка все не находилась. Мужчина, вбежавший вместе с охраной, злобно выругался, оценивая ущерб. Хелен не успела опомниться, как убытки повесили на нее. Ледяные оковы растаяли и отпустили Этрейн, как только жрицы исчезли из лабиринта. Услышав шум и голоса с противоположной стороны, она колебалась, не понимая, как здесь оказалась. Минуту назад помнила себя в кровати в обнимку с нетбуком и вдруг декорации изменились. Разбитые зеркала, до боли онемевшие конечности, чувствующие отпечаток стихии Амальтеи. Прижимая к кровоточащей ране на ноге какую-то тряпку, которая была ничем иным, как школьной юбкой, она отползла к дальнему углу, и скрылась за уцелевшим зеркалом. Силы оставили ее. Скручиваясь калачиком на холодном полу, Этрейн потеряла сознание.