BSG. Прочь из моего тела!

Пропустив очередь из автомобилей, въезжающих в город, машина Ватеров выехала на трассу и, обогнув нескольких нерасторопных водителей, прибавила ходу. Хелен сидела позади, пытаясь поймать взгляд отца в зеркале заднего вида. Обычно он подмигивал, но сейчас полностью сосредоточился на дороге. Изредка мать, сидевшая рядом с ним, поворачивала голову и издавала тяжелый многозначительный вздох. – Они тебя испортили. Как только вернемся, О'Гайо ожидает долгое судебное разбирательство. – Вы не так поняли. Все произошло случайно, – мягко ответила Хелен, осторожно улыбаясь краешками тонких губ. – Случайно ничего не происходит. Я понимаю, что у тебя переходный возраст, но... – Даже не начинай ее оправдывать, – прервал жену мистер Ватер, напряженно глядя сквозь лобовое стекло. Миссис Ватер замолчала. "Пусть наказывают. Пусть кричат, отправляют в закрытый пансион. Я безумно по ним соскучилась", – радовалась Хелен, вызывая у матери недовольное хмыканье. Хелен откинулась на спинку сидения и прикрыла глаза. "Я так рада, что все это наконец-то закончится. Когда они остынут, я расскажу правду. Покажу, как научилась телепортироваться. Когда-то мы вместе смотрели фантастический фильм. Мама была от него в восторге. Она говорила, что если б люди умели использовать порталы, это сократило бы число измен! А еще это решило бы проблему с загрязнением воздуха выхлопными газами. У мамы всегда много интересных теорий. И она во много раз умнее папы. Если б не она, его бизнес обанкротился. Быть может... если я откроюсь, она поверит и что-нибудь придумает? Она убедит папу, что я не плохая..." Мотор машины стих. Они зачем-то остановились. Хелен открыла глаза, но вместо кремовой обивки салона перед ней предстали холодные стены храма.

* * *

При попытке капитулировать из храма, Кристина натолкнулась на барьер. Их вновь перенесли сюда без права на выход. – И что мы здесь делаем? – спросила Николь оракула. Мифичный ИИ в своем невинно-воздушном образе появился под кристаллом и отстраненно заговорил: – График вашего развития замедлился, и мне необходимо установить причину. Как он будет ее устанавливать? Им вновь стало страшно оставаться наедине с программой жрецов. Всем, кроме Валери. Потому что она беспробудно заснула прямо на полу. Освещение убавилось, погрузив девушек в индиговый полумрак. Хелен запаниковала. Только что она ехала домой. И это было то, чего она хотела. Все могло закончиться. Но она опять здесь. Заперта. – Я исчезла на глазах у родителей! Папа такой впечатлительный и у него проблемы с сердцем, я хочу немедленно вернуться и успокоить его! – пожаловалась Хелен. – Если вмешательства не потребуется, вы освободитесь после сканирования, – заверил оракул. Кристину подняло в воздух, помещая в полоску света кристалла. По стенам замелькали, подсвеченные зеленым, ряды данных. Николь увидела символ температуры и успокоилась. Всего лишь сканирует. После того, как Валери рассказала о его подставе, жрицы относились к оракулу с опаской, ожидая нового коварства. – Показатели стабильны. Причина остановки развития неизвестна, – вынес вердикт оракул. – Да лень это обыкновенная, – прицокнула языком Николь, отдаваясь под зоркий взгляд Харона. Ощущение подъема было очень приятным, но вот новости ее не обрадовали. – Умеренное развитие, колеблется возле нижней границы допустимого. – Что значит умеренное?! Как это возле нижней границы? Я же пашу как проклятая и у меня уже многое стало лучше получаться! – возразила Николь, с досадой понимая, что в этой жизни легко ей ничего не дастся. "Даже для того, чтобы быть жрицей, приходится выжимать максимум. Все, как и в школе. Никаких скидок на одаренность..." Николь с нетерпением ждала, что же скажут Валери. Когда настала очередь О'Гайо, она даже не проснулась. – Резкий скачок показателей за верхнюю границу. Достигнут критический уровень перегрузки. Истощение физического тела превышает коэффициент регенерации. Часть виталла отсутствует. Рекомендуется немедленное прекращение активности и наблюдение в спиральном коридоре, – проговорил Харон, после чего Валери исчезла. – Как такое возможно... – удивилась Крис, – может ли быть, что Лион – причина ее плохого состояния. А мы не верили. Гребаная Валери, зачем ты ведешь себя как обычно, когда с тобой происходит какая-то катастрофа. Крис давно заметила, если О’Гайо что-то раздражает, она либо избавляется от этого, либо уходит в себя и включает игнор. Эмоциональная барахольщица. Мы ж подруженьки, должны всем делиться, а не в себе складировать! – заявила Кристина, вызвав у Николь нервный смешок. "Уж если Мильгертон что-то рассказать, через полминуты об этом узнает вся школа, а через пятнадцать – весь материк, потому что она приложит видеозапись и какие-нибудь доказательства к своему блогу, пользующемуся ненормальной популярностью. Хрен тебе, а не поделиться", – думала Николь, вспоминая последний пост со своими неудачными фотографиями. Сделав из Николь школьную знаменитость после концерта, Крис дерзко на ней зарабатывала и при этом не спешила брать ее в долю. – Валери не изменить. Она ничего не расскажет нам, пока сама не захочет. В конце концов, я ее одноклассница и мне более понятен образ ее мыслей. – Знаешь, когда мы с ней только познакомились, я думала, что она законченная психопатка и любит боль. Но Вэл специально отгораживается от людей. Она просто не хочет доставлять нам проблем. И если продолжит брать все на себя, то однажды сорвется. Ты хочешь увидеть, как срывается О'Гайо? Николь поморщилась. "У нее и так не все дома иногда ночуют". – Я уверена, если ей понадобиться наша помощь, Вэл заявит это прямым текстом. – Гордость не позволит, – подытожила Кристина. Хелен тревожило, что ее проблемы никого не волнуют. Никто не остановил родителей, когда те ее забирали. Никто не высказался в защиту, когда Харон блокировал перемещения. Зато сейчас подруги бурно обсуждали, как плохо Валери. “Но мне ведь хуже!” Когда оракул объявил, что у Николь и Крис тоже проблемы с освоением, Хелен ободрилась. Она сама зашла в круг, надеясь быстрее вернуться к родителям. Оракул много раз объяснял механизм работы силы Ио, но Хелен не понимала. С перемещениями дела обстояли легко, достаточно было представить себя в нужном месте. Но заставить кого-то подчиниться своей воле, когда она всегда была той, кто подчиняется, невозможно. Хелен смущало обратиться к кому-то в повелительном тоне, опасаясь, что собеседник сочтет ее грубой и плохо отреагирует. При разговоре она старалась избегать зрительного контакта, чувствуя, что раздражает людей. Ей показалось, что она пробыла под куполом дольше остальных, а когда коснулась земли, ощутила тяжесть в теле и головную боль. "У них тоже так было?" – Показатели стабильны. Нервная система в состоянии покоя при отключенной функции подавления эмоций. Уровень в пределах нормы. Причина блока установлена. Рекомендуется эмоциональный всплеск. Отслеживаю привязанность. У Хелен оказались хорошие показатели, хоть стихию она до сих пор и не применяла. Никто не понимал, что предпримет оракул. Под куполом замелькали картинки из воспоминаний Ватер, на которых доминировали изображения ее родителей. – Привязанность установлена. Ликвидация, – произнес механический голос, и в этот момент электрический импульс вырвался из храма и, достигнув проезжей части, перевернул одну из машин. Крис и Николь видели, как Хелен осела на колени. Страшными желтыми глазами она уставились в голограмму. Протяжный звук разнесся по храму, из всех щелей потянуло сквозняком. От небольшого порыва ветра он развился в нечто разрушительное за считанные секунды. С треском вздыбились полы храма, в окнах взорвались витражи, от стен отлетела мозаика, закружив над головой Хелен и вдруг замирая с ее вдохом, зависая в воздухе. Хелен тянулась к изображению, словно пытаясь коснуться голограммы дрожащими пальцами. – Пусть они будут живы, пусть они будут живы, пусть они... – Что это все означает? Это машина Ватеров? Они там внутри? – потребовала ответа Крис. – Онитамвнутрионитамвнутри… – перебирала языком Хелен, шепотом бормоча услышанные слова. Раскачиваясь, словно неваляшка, она припала к застывшему изображению: по трассе сновали маленькие фигурки людей, останавливались машины. Звука не было, но Хелен слышала, как они ругаются, активно жестикулируя. – Не стойте, вытащите... Они же там... – Хелен... – Николь не находила правильных слов, но Ватер словно впала в транс. Куски храма продолжали отделяться от стен, собираясь вокруг жрицы Ио и вновь начиная вращаться, набирая обороты и создавая ураган. Она словно притягивала их, образовывая вокруг себя подобие кокона. Освещение замигало. – Надо туда, может им еще можно помочь. Кристина вновь открыла портал, но барьер никуда не исчез. Очнувшись от внезапного всплеска энергии, Валери не сразу поняла, что происходит. Храм лихорадило от сдерживания воронки. Спиральный коридор отключился, а на экране прозрачной пластины монитора красным мигал значок питания. В зале Николь крепко обняла Хелен, загораживая от урагана из стекла и камня, воздвигнув стену изо льда. Увидев Валери, она прокричала сквозь шум и кольца урагана: – Он убил родителей Ватер только потому, что у нее ничего не получалось. – Следующими жертвами Харон мог выбрать ее близких. Погрузив подруг под защитную сферу, Валери двинулась к выходу, сталкиваясь с Хароном. – Выпускай. – В доступе отказано до завершения пробуждения. Процесс не рекомендуется прерывать. – Выпускай, – повторила Валери, не дожидаясь ответа и нанося по барьеру предупредительный удар. – Уровень показателей критический. Рекомендуется реабилитация в спиральном коридоре. – И тебя тоже на хрен, тварь ублюдочная. Снял барьер мигом, иначе по кирпичикам эту конструкцию изничтожу. – В таком случае ваши смертные тела станут медленнее восстанавливаться. – Как-то справимся. Изображение оракула пошло волнами, а затем и вовсе исчезло. Валери создала несколько сфер и атаковала барьер, пока он не затрещал, покрываясь цепью вспышек. – Крис, шевелись, я придержу, – прокричала Валери. "Придержать" громко сказано, учитывая, что выносливость рухнула и она могла сохранять действующей только одну сферу, под которой находились подруги. Хелен совершенно обезумела. Стены тряслись и разлетались на осколки, те притягивались к воздушному потоку, скалились из его складок острыми краями, разрезая все, чего касались. Валери показалось, что Мильгертон не было вечность. Ледяное лезвия и обломки стен рвали защитную оболочку, предусмотренную поясом. Без подпитки из хризолитовой шахты он быстро садился, позволяя осколкам достать жрицу. Но самое жуткое – Валери затягивало в ураган. Скорость ветра достигла разрушающей мощности, занимая все свободное место. Летающие осколки, попадая на ткань, обгладывали ее вместе с кожей, окрашивая поток багровыми полосками. Тело больно саднило. Если она хотела спастись, нужно было переместиться в скрытую комнату до того, как пояс утратит энергию. Судя по тому, что спиральный коридор лишился связи с хранилищем хризолита, регенерация не светила. Заряда хватало только на одно перемещение, но Валери растерялась. Что если она перенесется в комнату, а сфера исчезнет, оставив подруг беспомощными? О'Гайо не пришлось выбирать. Кристина ворвалась под сферу и что-то прокричала Хелен. Сквозь шум и свист Валери не разбирала слов и ей показалось, что ураган усилился. Но вдруг все стихло. – Нормально с ними все. Ничего не было. Он специально это сделал, Хелен, ты слышала?! С ними ничего не случилось, они живы! – проорала Крис на весь храм, так что от его искаженных стен отозвалось эхо. – Я сразу думала, что не в то место попала, но потом поняла, что аварии не было. Предметы, зависшие в воздухе, рухнули на пол. Желтый свет в глазах Ватер потух. Она согнулась пополам и зарыдала во весь голос, больше похожий на звериный рык. – Процесс нарушен, пробуждение не завершено. Рекомендуется возобновить стимуляцию мозговых волн после реконструкции храма. Период восстановления 504:19:22. – Заткнись нахрен, никто тебе больше не позволит ничего возобновлять, – прошипела Валери, выбираясь из-под завала из стекла, кристаллов и керамики, и во второй раз вызывая у Николь и Крис немую истерику. Храм напоминал большую свалку. Чудом уцелело пару колонн и купол, державшийся на выщербленных стенах. Если бы троны не врастали в стены, пострадали бы и они. "Сейчас бы не помешал спиральный коридор” – размечталась Валери, пока ее не окликнули. – Вэл... лицо... – Твою епархию, Николь, ты могла пока не говорить ей этого, – шикнула Крис, инстинктивно ощупывая скулы. У нее вроде было все в порядке. – Может и к лучшему. Оно мне принесло много проблем, – улыбнулась О'Гайо, подавляя любопытство посмотреть на свое отражение. – Идти-то хоть можешь? Понятно, не можешь, – заключила Крис, оставляя чистое пространство под кристаллом и портуясь через насыпи мусора к Валери. – Давай хоть в скрытую комнату перенесу. – Не нужно... – попросила Валери, оставляя гордость и позволяя себе помочь. Отдать должное Крис, она бы могла сказать что-то колкое и раздражающее, думая, что разрядит обстановку, но воздержалась. "Почему они перестали меня успокаивать? Оставили опять одну. Почему переживают за нее?! Он только что чуть не убил родителей. Ненавижу", – Хелен прекратила всхлипывать, изучая нанесенный собой ущерб. Ей это понравилось. Все, что произошло в храме, сделала она. Значит, не такая уж и бездарная. – Не волнуйся, Хелен, если он еще раз попробует провернуть нечто подобное, после пятисот часов он будет восстанавливаться еще столько же, – Кристина пригрозила кулаком куда-то в сторону купола. – Мы будем усердно работать над собой, да, Хелен? – посмотрела Николь на нее, помогая обрести равновесие. – Не хочу так больше. Эта сила – настоящее несчастье, – простонала Ватер, вытирая слезы и сбрасывая с себя руку Николь. – Вы втроем лучше справляетесь. Эта сила не для меня. Почему я не могу вернуться домой? Она хотела услышать слова поддержки, чтобы девочки признались, что не смогут без нее. Тогда бы она ощутила себя более значимой. "Они должны признать, что я была невероятной. Даже Валери не заходила так далеко. Я сильнее их всех!" – Ты не можешь этого сделать, – О'Гайо смотрела на Хелен с такой раздражающей печальной снисходительностью, что ее захлестнула злость. "Такой же, как и у Кейна, когда он узнал, кто мы". – Пока мы жрицы, наши близкие в опасности. И твоя слабость будет преследовать их. От ее слов Хелен стало мучительно больно. "Как она может так говорить. Я же не виновата, что не такая одаренная. Бесчувственная дрянь". – Почему ты не умерла, Валери? Я бы похоронила тебя с почестями, пока ты не стала нести весь этот бред. Чтобы ты сделала, если б там был Кейн? – Все, что угодно, но не сидела бы рыдая, вперившись в экран и зациклившись на том, что не видела собственными глазами. Я бы защитила его любой ценой. А тебя слишком легко одурачить. – Пошла ты к черту. Хелен закусила губу и ушла в портал, оставив Николь и Крис в недоумении.

* * *

Несколько часов после ухода родителей Хелен не могла заглушить рыдания, пытаясь найти другой способ их защитить. Этот шаг дался ей нелегко. Слова Валери сильно задевали, но не своей жестокостью, а тем, что она была права. Если и существовал какой-то способ защитить родителей, это был он. Они позвонили в дверь намного позже, чем она их ждала. Как будто стояли за порогом и обсуждали стоит ли заходить. Хелен открыла дверь, неуверенно позвав внутрь. Родители смотрели на нее по-другому. С опаской. Она исчезла у них на глазах. У них было много вопросов, и Хелен осознавала, что от нее требуется. Она охотно рассказала все от начала и до конца, а затем... заставила их все забыть. Она стирала им память снова и снова, желая продлить момент прощания хотя бы еще немного. А ведь они все поняли. И поверили. Отчего расставание разрезало душу на крохотные лоскутки. Когда Ватеры покидали дом, они думали, что у них никогда не было дочери. "Пусть у вас все будет хорошо", – прошептала Хелен, уходя в свою комнату и закрываясь там на следующие три дня. Частичка человечности умерла в ней в тот день.

* * *

Валери забавляло наблюдать за паникой Лиона, даже несмотря на свое плачевное состояние. Он так приелся своим присутствием, что она воспринимала его как часть интерьера. Оказывается, он мог быть милым, когда изображал волнение и пытался заботиться. Внутри засело небольшое разочарование, она надеялась, что он испугается и куда-нибудь сбежит. Но он стал еще более настойчивым. Не исключалась вероятность, что это из-за боязни ее брата. Кейну пришлось соврать, что на нее упало стекло, чему он конечно же не верил. – А несколько месяцев назад ты размазал мои внутренности по стенам, – усмехнулась О'Гайо, надевая бандану с принтом оскаленной пасти на нижнюю часть лица. Даже ей было тяжеловато смотреть на шрамы, оставленные ураганом. Без спирального коридора раны заживали мучительно долго. – Тогда нельзя было иначе. И я никогда бы не тронул твое лицо. – Ты катастрофически странный псих...