BSG. Прочь из моего тела!

За тридцать минут до крушения Храма жрецов. Николь выбежала вслед за Хелен и ее родителями, но Ватеры уехали так резко, что на дороге остались следы от шин. Чистая утренняя улица усмехнулась легким шорохом листьев бериллисов и удаляющимся звуком мотора. Означал ли он, что Хелен больше не вернется? Николь показалось, что она покидала их с радостью. И дело было вовсе не в глупой ситуации, в которую они попали всей компанией. Подруга сильно тосковала по дому. Николь тоже. Но для ее родителей свободное время было роскошью, а уж деньги затраченные на дорогу... Скорее уже она навестит их, когда ситуация с магом прояснится. Со злосчастной вечеринки он не появлялся. Со слов Лиона, которые подтверждала и книга Келли, маг был братом бывшего тирана-правителя Диона. Участвовал против него в ополчении на стороне деанцев. Но Харон не нашел в своей базе никого похожего. Странно. Дион был, а о его брате жрецам ничего не известно? Оракул заверил, что если на них нападут, тут же перенесет всех в храм. Только следующее перемещение произошло совсем по другим причинам.

* * *

Гастон накинул на Кристину покрывало с дивана и оттащил от Лиона, за что поплатился расцарапанной щекой. Разъяренная Мильгертон гордо вздернула подбородок, удаляясь одеваться. Лиона насильно затянуло в портал. Гастон лишь посетовал на браслеты, из-за которых королева могла призвать их в любое время, а в случае с Лионом она точно увидела лишнего и притянула его за объяснениями. Знала бы она за кем носится ее фаворит, пока она безмятежно работает над реконструкцией храма. Лион будто сам напрашивался. Чего он желал этим добиться? Проверить терпение Палеон или заставить свой цветочек сразиться ему на радость? – Слыш, рыжее, стоять, куда собрался? – Гастон с досадой повернулся к деанцу, который наконец-то справился со своими штанами и поясом. – Скажи, где жрецы, и я тебя бить не буду. Сегодня. – Ты же сам все видел: Хелен забрали родители, Крис наверху, Николь вышла, а твою сестру я не видел. Кейн словно не услышал, он посмотрел на него пронизывающе и пригрозил солидным фаерболом. – Еще раз спрашиваю, где жрецы. Вы бы тут не крутились, если б их не было. Отвечай внятно, пока тебя не запек в собственном соку. Ни Агроса не слышно, что ты там бормочешь. Гастон фыркнул. Кейн нарывался на грубость, будто только и делал, что зубрил справочник “Как достать Тень”. – Как герцога поджаришь? Лиона? Хреново у тебя получилось: Лион выжил, а, значит, и Раян мог. Самое время собраться вместе и убедиться в его кончине, чтобы снова жить спокойной жизнью. – Спокойной? Вы ее не заслужили. Как-то без вас разберемся. – Отлично, разбираетесь, особенно с поиском жриц, которые у вас на виду. – Что? Громче говори! Бесишь. Гастон лишь покачал головой. Если бы он не сталкивался с этим раньше, то подумал бы, что Кейн его изводит. Но деанец правда не мог уловить сути. Так работал гипноз Ио, и Гастон желал, чтобы с таким отношением деанцы не вмешивались вообще. Помощи от них не будет.

* * *

Серо-фиолетовые тучи собрались в зимнем небе и, надувшись, как воздушные шарики, выбрасывали крупные снежинки. Снег мягким ковром окутывал землю Твестела. Последний месяц года подходил к концу. Жители города прибывали в томительном ожидании главного праздника – Дня Объединения. Улицы расцветали традиционными украшениями, а ночью оживали обилием всевозможных цветопредставлений. Администрация распорядилась украсить деревья на аллее разноцветными гирляндами и светодиодными арками. В центральном парке, между фигурами стихийных богов, расположился хор и распевал беззаботные песни, посвященные Дню Объединения. Запустились аттракционы, устанавливались круглосуточные палатки с развлекательными программами на любой вкус и обилием местных деликатесов по сниженной цене. Наплыв туристов в это время года возрастал в несколько раз. Все хотели стать частью грандиозного события: увидеть Знак мира, посланный с Дионы для Амальтеи, загоравшийся ровно в полночь. Нечто особенное, происходившее на межпланетном уровне. Знак того, что Амальтея находится под покровительством сильнейшей планеты и ее ждет еще один год без войн. На главной площади устанавливался алтарь. В ночь Объединения каждый подходил к нему с ритуальной фигуркой "повелителя стихий", зажигал огонек и загадывал желания. Так бизнесмены и люди аграрных профессий делали земляного человечка с целью получить прибыль и богатый урожай. Водную фигурку хотели те, кто искал душевного и физического покоя. Она пользовалась популярностью у пенсионеров. Огненная была популярна среди школьников, студентов и, конечно же, у влюбленных парочек: кто-то хотел найти любовь, а кто-то укрепить отношения. И воздушная – самая тяжелая в изготовлении фигурка – требовала щепетильного подхода, так как могла развалиться в любой момент. Готовые воздушные фигурки были очень дорогими, поэтому использовались редко и только теми, кто хотел привлечь большую удачу и счастье. Ритуальную фигурку можно было сделать из специального материала или приобрести готовую в каждом уголке города. До наступления полуночи люди подходили к алтарю и активировали свои фигурки, заставляя их пылать разноцветным огнем несколько часов, пока в небе происходило таинство объединения между двумя планетами. Но самым приятным событием для всех учащихся были конечно же каникулы. Целых две недели свободы от домашних занятий и подготовок к тестам. В коттедже царила приятная атмосфера, играла музыка. Николь обвешивала окна стихийными знаками и гирляндами с символикой Дня Объединения. Некоторые особенно занятые амальтийцы просто зажигали в своих окнах большой бумажный фонарик в виде буквы “М”, украшенный красной лентой, которая словно перечеркивала ее. Таким образом буква означала освобождение от магии – мирное существование амальтийцев без ее вмешательства. В семье Николь соблюдали традиции. Спенсеры каждый год украшали квартиру и устраивали большой семейный ужин, балуя себя редкими блюдами, ингредиенты на которые начинали потихоньку покупать с начала месяца. Поэтому Николь относилась к этому событию с особым трепетом и старалась привить любовь к традициям подругам, не понимая, отчего они не разделяют ее взглядов. Она даже заставила их мастерить фигурки, проникаясь атмосферой, пока сама занималась нарядом для комнат. Расположившись на кухне и застелив стол клеенкой, девчонки ваяли стихийных богинь, погружаясь в воспоминания прошлого. Валери праздновала в одиночестве, поэтому никогда не заморачивалась какими-то приготовлениями. Под шумок таскала бутылку вина из погреба и любовалась чарующими всполохами на ночном небе со своего балкона, либо убивала время в местном клубе. Но обретя новых подруг, она даже мечтала о том, как отметит День Объединения с ними. Крис и Хелен не слишком ощущали "волшебное дуновение" события, но необузданному энтузиазму Николь было сложно противостоять. У Кристины праздник вызывал лишь негативные воспоминания. Отчим уходил в глубокий запой, отмечая его заранее и делая каникулы Мильгертон похожими на ад. Хелен скисла, ведь впервые она встречала семейный праздник без семьи. Чтобы отвлечь себя от болезненно-счастливых воспоминаний, она принялась за воздушную фигурку. – По сути, мы делаем самих себя, чтобы потом сжечь. Очень символично, – иронизировала Кристина, орудуя стеком по глине, вырезая уродливую земляную фигурку. – Твоя такая страшная, что я бы спалила ее немедленно, не преминув воткнуть пару иголок, только чтобы она не мучилась и, не дай боги, не восстала. Ты связалась с землей только из-за того, что одарена силой Нереиды или просто хочешь внезапно разбогатеть? – с долей скепсиса осведомилась Валери. – А сама? – возмутилась Крис, расстраиваясь от неудачной попытки завершить грязевого монстрика. – Огненная богиня, как открытое самоглумление над твоей мужененавистнической моралью. Ты хоть знаешь, что это оберег для любви, в которую ты не веришь? Валери овладело раздражение, она смяла фигурку и смела испорченный материал в мусорное ведро рядом со столом. Вэл не хотела верить рекламе, что огонь олицетворяет романтические узы. – Значит, с этого дня огонь больше не будет означать какую-то там любовь. Огонь – это сила и стремление достичь вершины! – торжественно объявила она и распечатала седьмую упаковку с материалами. – Не беси, О'Гайо, даже тебе не под силу изменить укоренившиеся традиции. Пока то, что ты делаешь, напоминает картины черного сюрреалиста с последней степенью шизофрении. Это и на тело-то не похоже. Не могу понять, это ее грудь или головы? – уколола Кристина, зло вгоняя стек в кучу земли и также отправляя всё в мусорник. На этом Мильгертон решила прекратить свои страдания. Хелен с сожалением наблюдала, как бесславно расходуется хороший материал. – Если у вас не выйдет, я могу сделать для всех, – ненавязчиво предложила она, но натолкнулась на враждебный взгляд Валери. – От тебя мне ничего не надо. Нет вещей, которые О'Гайо делали бы плохо. Уборка не в счет. Какая-то вшивая фигурка не смеет вставать на моем пути. Ты сейчас возьмешь и получишься! – приказала она, ткнув ногтем в новый набор материалов. – Тогда я просто сделаю для себя и, если вдруг вам понадобится – поделюсь, – улыбнулась Хелен, решившая забыть все обиды на девочек и попробовать начать все с чистого листа. "Не хорошо злиться в канун праздника. Теперь они моя семья. Я всех прощу и буду доброй! Хочу дать им еще один шанс".

* * *

Плановое заседание в мэрии по поводу грядущего праздника началось с активного обсуждения событий, затронувших город за последние две недели. Временно исполняющий обязанности мэра мистер Болсон ерзал на месте, опасаясь неудобных вопросов, которые могли подорвать его авторитет накануне выборов. Среди присутствующих произошел существенный раскол интересов: те, кто ставили свои жизни выше прибыли и те, кто ставил прибыль выше всего. Разумеется, Болсону необходимо было поддерживать и ту, и другую сторону. Не к чему терять важные голоса. В собрании участвовали крупные предприниматели города и представители различных социальных структур. – Это срывает все наши планы! Приток туристов уменьшится, как только станет известно, что у нас пошел снег! Последний раз снег в этом регионе был зафиксирован пятьсот лет назад! Мы все разоримся! – чуть ли не прокричал директор парка. – Без паники, мистер Пайзон. Мы уже работаем с рекламной компанией. Любое нестандартное явление наоборот вызовет оживленный интерес. Религиозные фанатики уже подхватили и разнесли сенсационную новость во все СМИ, что в Твестеле наблюдается редкое явление – "благословение Дионы", как они это называют, что-то вроде чудотворной энергии, сходящей с небес. – Вы слепо полагаетесь на маркетинг! Мы многим рискуем, следует немедленно начать установку купола над парком и главной площадью! – О куполе не может быть и речи, в прошлый раз его заклинило и поднялась паника. Дешевле увеличить точки обогрева и пункты аренды теплой одежды. В конце концов, дайте им тепло, в котором они нуждаются, и, уверяю, людей повалит столько, что вам придется делить с ними свою жилплощадь. Не мне вас учить, как вести бизнес, мистер Пайзон. Разберетесь, – усмехнулся Менингтон, разваливаясь на стуле в удобной позе. – Если убийство своего конкурента, а потом подгребание его дела под себя называется ведением бизнеса, то я лучше проиграю свою землю в карты, – разозлился хозяин парка, срывая с языка наболевшее. Он до боли в мозжечке не переносил этого напыщенного склочника и чувствовал, что тот претендует и на его территорию. – Отлично, тогда я всегда готов сыграть с вами партию другую, – украдкой подмигнул ему Менингтон. – Но не делайте громких заявлений, не располагая доказательствами. Я лишь даю дружеский совет, как остаться на плаву в форс-мажорных обстоятельствах, а вы огрызаетесь. Очень невежливо с вашей стороны, – он обиженно отвел взгляд и обратился к шерифу: – Джеймс, что сидите, оспорьте клевету! Джеймс Кольтон с презрением взглянул на обоих предпринимателей и тактично промолчал, не желая брать участие в назревающем конфликте. На выручку пришла молодая мисс Сорз, вскакивая и привлекая всеобщее внимание. – Вы серьезно решили провести День Объединения, когда в городе патовая ситуация?! Серьезно? – вспылила представитель по работе с общественностью, не выдержав открытого игнорирования самого важного вопроса. – Почему вы все закрываете глаза на очевидное?! Нам вообще нельзя проводить никакие праздники! Присутствующие недовольно зашикали. Никто не хотел терять прибыль из-за какой-то бабы. – Ну-с и сколько на этой неделе вы нашли "подарков", которые так и не дошли до нашего морга? – лениво поинтересовался заместитель главврача местной больницы. – Шесть на этой неделе и пять на той, – не глядя в бумаги ответил Кольтон. Вцепившись взглядом в одну точку и массируя круговыми движениями висок, он пытался унять головную боль, вызванную севшими нервами и хроническим недосыпом. Отчасти он заранее предвидел результаты заседания. И что бы он ни говорил в защиту местного населения или приезжих, решение приняли без него задолго до начала собрания. С сочувствием он смотрел на юную мисс Сорз, решившую встать на "правильную" сторону. Женщина напоминала нахохлившегося вояра* (воробей), пытавшегося вырвать кусок хлеба у стаи диких птиц. – В городе убийца, а может и целая банда! И вы еще хотите устраивать праздник?! А неизвестно откуда появившийся храм вас тоже не волнует? Вдруг там происходят жертвоприношения?! Общим голосованием надо отменить в этом году День Объединения, перекрыть въезд в город до поимки преступников и ввести комендантский час! – Вы хоть представляете сколько мы потеряем? – возмутился Пайзон. – Храм – золотая жила. Мы уже занимаемся организацией экскурсий! Думайте здраво: жилье забронировано, парк готов к запуску. Запретить туристам въезд в город – это как лишить всех нас жалованья! Комендантский час – это вздор. Самая большая прибыль течет в город с десяти ночи и до рассвета! Болсон взглянул на часы и сконфуженно потянулся за бутылкой с водой. Прошло только пятнадцать минут, а ему уже все осточертело. – Не волнуйтесь, дамочка, мы усилим контроль за порядком. Мистер Кольтон занимается вопросом поимки преступника и сможет обеспечить нам безопасность. Так ведь, мистер Кольтон? Шериф нервно кивнул. Болсон выжидающе уставился на него в надежде на более развернутый ответ. – Да, мы справимся. Возле храма уже стоят патрули. Вчера вечером пришло извещение, что с нами будут представители ОПР. – Сколько они выделили нам людей? – тут же поинтересовалась Ани Сорз. – Двоих... Болсон едва не подавился водой, проглатывая болезненный ком в горле.

* * *

Заиграла мелодия. Джастин отбил звонок на смартфоне и отложил его на стол. На глянцевой поверхности экрана отражались беззаботные птицы, изображенные на потолке кабинета. Но сам Джастин мог только мечтать о беззаботности. – Все это должно когда-то кончиться. Я выгляжу идиотом, – он долго думал над тем, что скажет, услышав ее голос, но с первых нот терялся и прерывал вызов. Также он не набрался смелости ответить, когда она перезвонила. "Если так пойдет и дальше, О’Гайо заблокирует этот номер. После всего, что я сделал, должен быть в самом начале ее черного списка". Директор ОПР тешил самолюбие собственной важностью. И считал, что без его вмешательства даже Амальтея может однажды прекратить вращаться. Фальшивое чувство ценности с раннего детства ему прививало окружение. Поэтому Джастин имел плохую привычку переоценивать свое влияние. "Если б она снова перезвонила, я смог бы ее разговорить". Он подождал еще несколько минут, монотонно зачесывая назад темную челку. Никто не перезванивал. Номер два в нефтяной индустрии и помыслить не мог о том, что кому-то было давно не интересно его существование. Савьерро сделал над собой усилие, набрав номер и дослушав мелодию до тех пор, пока звонок не приняли. – О'Гайо слушает. "Ровный тон с оттенком пренебрежения! Она поняла кто звонит!" Образовалось молчание. Джастин был готов к тому, что она сейчас бросит трубку, либо осыпет тонной изощренных ругательств. Но ничего такого не последовало. – Я слушаю, говорите. Его вывела из равновесия одна ее интонация. Джастин поспешно нажал отбой, проклиная себя за накатившую нерешительность. С О'Гайо ничего не получалось. "Это все из-за того, что я чувствую свою вину там, где ее не должно быть. Валери это заслужила. Я действовал ради семьи. Здесь так положено. Мы лишь убираем конкурентов. Я овладел ею, чтобы надавить на нужные ниточки во время сделки, но, в итоге, сам попал в сети". Джастин терял самообладание от резкого несоответствия желаемого с действительным. В его присутствии Валери должна была стать слабой и поддаться влиянию, когда это будет выгодно для него, но все получилось наоборот. Образ девушки врезался в подкорку мозга и сверлил днями напролет. Трудно было признать, что внутри его гения есть нечто именуемое совестью. Он желал видеть ее рядом и вновь обладать. Он не мог принять, что после ночи, проведенной с Джастином Савьерро, можно все забыть. Он чувствовал, что ему следует немедленно связаться с ней. Утром пришли результаты анализов, которые позволили увидеть картину целиком. Тогда-то Савьерро и понял, что никто из наследников не покидал здание. Частички были настолько маленькие, что специалисты не сразу обнаружили под слоем пепла прах пропавших. Но самое интересное было то, что все дороги вели к О'Гайо. Джастин не знал, верить своим догадкам или нет. В любом случае ее нужно было расспросить, перед тем как предъявлять обвинения. Да и обвинения были слишком расплывчатыми, ведь ее лица на записях с камер не было. Лишь уголок подола черного платья, который удалось уловить перед тем, как на пленке начались помехи. – Кто это тебе все время названивает? – спросила Николь, расставляя свечи. – Хрен какой-то, – ответила Валери безуспешно перезванивая и внося неизвестный номер в телефонную книгу под одноименным названием. Через пять минут с него снова позвонили. Закончив с фигуркой Валери повеселела, обсуждая с подругами планы на завтрашний вечер. Но, когда она подняла трубку, ее лицо, изуродованное рубцами, исказилось и словно окаменело. Спенсер догадалась, что на том конце звучало что-то неприятное, но важное, раз она решила удалиться к себе и не посвящать подруг в подробности разговора. Кристина на цыпочках пошла за Валери. Николь лишь фыркнула, хоть ей и было интересно, что так повлияло на Вэл, но не опускаться же до подслушивания! "Я делаю это для того, чтобы уберечь ее от неприятностей", – убедила себя Крис, прикладывая ухо к двери. – ... можешь даже сжечь, вы же так поступаете с магами? Делай, что хочешь, мне все равно, – ответила Валери, распахнув двери и чуть не сбивая Кристину. – Ты чего тут?! Чуть не пришибла. – Мы тут чай собрались пить, идешь? – нашлась Крис, переваривая услышанное. – Конечно, – без раздумий согласилась О'Гайо, переименовывая учетную запись звонившего из "какой-то хрен" в просто "хрен". Во время чаепития Валери ни слова не проронила о том, кто это был. И решив пока не допытываться, Кристина утонула в ленте новостей. Ненадолго. – Девчонки… дамы… бабенции, чё творится!!! – Мильгертон сунула в центр стола смартфон и указала на фото. Храм жрецов стал видимым для всего населения. Хелен первая материализовалась в храме и издала крик, похожий на всплеск радости. Переместившись вслед за Ватер, девушки переглянулись – такое количество даров им еще не приходилось видеть в своей жизни. Ступеньки перед входом были заставлены всевозможными яствами, игрушками, самодельными украшениями и другими вещами, которые нанесли люди Твестела. Возле здания собралось множество народа, желающих сделать фото новой достопримечательности. Одни ходили кругами во главе с гидом, другие, видимо из исследовательской лаборатории, брали пробы почвы и сканировали защитный барьер. А еще были третьи, совсем ненормальные, сидевшие на коленях и читающие молитвы, и просившие благословления. Вероятно, они и стали инициаторами всего этого безобразия на пороге храма. – Больные фанатики... Хотя бы понимали кому молитесь, – скривилась Валери, наблюдая за всем со своего трона. Хорошо, что барьер восстанавливался на входе, и люди не могли проникнуть внутрь. Кристина заворожено смотрела на белые хлопья, сыпавшиеся из провала в куполе на ее волосы и голые плечи. – Хотя бы через верх не полезли. Барьер там еще не восстановился, – поежилась Мильгертон, включая оболочку. Ее насторожило, что оболочка не включилась с первого раза. В храме и правда что-то повредилось и теперь даже пояса работали через раз с ошибками. Брр! – Вам не кажется, что это знак апокалипсиса или что-то вроде того? Или где-то мы напортачили... конкретно ты, Николь, вода по твоей части. – Возможно ли вообще жрицам влиять на погоду? – с сомнением произнесла Спенсер. – Ты слышала оракула, не на много я от вас оторвалась. Зато Хелен вон как продвинулась, даже стихией теперь управляет. – Ага, так продвинулась, что аж снег пошел, – уколола Валери, намекая на бездарность Ватер. Но младшая жрица так влеклась разглядыванием подношений, что пропустила ее слова мимо ушей. – Это очень плохо, – вмешалась Николь, оттаскивая Хелен от барьера, чтобы подруга случайно не засветилась перед всей этой толпой. – Всё из-за того, что люди напуганы и, вероятно, принесли нам дары, чтобы мы или Тени не устроили дебош. Они нам ничего не должны. И мы покажем им, что не настолько плохие, какими они нас считают. Так что, как только они разойдутся, разнесем подарки тем, у которых нет возможности есть такие вкусности! – восторженно провозгласила Николь. – Они не разойдутся никогда, по крайней мере, пока храм видимый. Идиоты хотят сюда пробраться, вон даже экскаватор притащили, – заметила Валери, призывая сферу и портуя нанесенные богатства внутрь на глазах ошарашенной толпы. – Это провал, Валери! Зачем ты это сделала?! Вон что с ними творится теперь, – указала Николь на перепуганных фанатиков, упавших на колени и начавших выкрикивать в небо нечленораздельные благодарности. – Они теперь думают, что мы их защитим от всех напастей. А завтра у них еще что-то случится, и мы окажемся крайними. – Мы как бы жрицы теперь, может и стоит этой ночью сделать их сон немного спокойнее? Что нам стоит пройтись по улицам и помочь если что-то произойдет, – спокойно предложила Вэл, забирая из груды подарков большую пачку чипсов к себе на трон. – Что?! Чипсов много не бывает, все равно это нам предназначалось. – И никого не напрягает, что мы, как четыре калеки, можем развалиться от любого тычка Теней? Ваши идеи, дамы, полны альтруизма, но попахивают предпраздничным психозом. Хотите – разносите, хотите – патрулируйте, а я позволю себе похитить вон ту бутылочку “Арданэ” и удалиться в свои покои. Тренировка с дырявой крышей не комильфо, а без тренировки Кристи – дно. Валери, может все-таки со мной? О’Гайо отрицательно качнула головой. Если она позволит себе сейчас расслабиться, обязательно сорвется. Шкафы О'Гайо со скелетами должны были оставаться для всех закрытыми. Стоит ей напиться и она может рассказать о своих переживаниях. Но кто-то должен оставаться сильным и подавать пример. Валери видела в подругах слабых существ, нуждающихся в защите: силы контролировать не могут, позаботиться о себе тоже, кому, как не ей о них заботиться? Патрулирование могло придать подругам уверенности, показать грань между жрицами и людьми, даже без храма они были способны на большее, но никто в себя не верил. Они будто не хотели осознавать, что теперь выше обычных людей. Кристина разочарованно вздохнула, призывая тонкие побеги, и выуживая бутылку из груды вещей. Вернувшись в коттедж, она сразу отправилась на кухню за штопором. Свет не горел, хотя она точно помнила, что оставила его включенным. Крис едва успела нащупать выключатель, когда в затылок пронзила боль. Багровые блики заволокли размытые очертания комнаты, выпавшая из рук бутылка замерла, так и не долетев до пола. Последнее, что запомнила Мильгертон: раскрывающийся портал, на другом конце которого виднелся алтарь гелиотроноса.