BSG. Прочь из моего тела!

Гастон и Николь стояли друг напротив друга в комнате, увешанной вызывающими постерами Кейна О’Гайо. Гастон думал, что попал в харлотову пасть. Николь тревожила сосредоточенность рыжего на отпечатках губной помады на многих из плакатов. Куда бы Гастон не отводил взгляд, полуобнаженные образы Кейна в самых невообразимых положениях обольстительно смотрели на него с надменной ухмылкой, словно подчеркивая его ничтожность. Полное превосходство. Дрожащими руками он попытался найти выключатель, чтобы потушить агросов свет и вернуть былую романтику, но тот все никак не находился. Он точно был где-то возле двери. Гастон чуть не получил инфаркт, увидев, что нащупывает. – Николь, что это? – Моя комната, – робко ответила Спенсер, окидывая размеры катастрофы. – Я здесь давно не была и не успела... – Нет, вот это?! – Он резко сдернул со стены постер. Сердце у Николь ёкнуло. Она не только была ярым фанатом Кейна, но и долгое время представляла себя его девушкой, вырезая и наклеивая свои фотографии на место различных пассий, с которыми был заснят объект ее вожделения. Плакат в руках Тени был из рекламы туалетной воды с изображением эротической сцены, где герой Кейна со всей страстью сжимал "мандаринки" своей партнерши, на месте которой красовалась правильно подобранная фотография Спенсер. – Это всего лишь солист BDD, моей любимой группы! – поспешила она ответить тоном, который говорил о том, что Гастону не следует относиться к этому серьезно. Но для Гастона уже не имело значение, что она будет говорить. – Это же Кейн. Демон в людском обличии! Не ожидал, что ты такая падкая. Упрек был заслуженным. Николь и сама понимала, как скверно выглядит ее комната. Совершенно смущенная, она пыталась найти аргументы в свою защиту. Каждая секунда ее молчания разжигала мучительную ревность в душе Гастона. – Мне… мне всего лишь нравится его музыка... и голос. И на этом все, – Николь отважилась взглянуть в лицо Гастону. "Почему он до сих пор смотрит на эти гребаные постеры? Как крепко сжаты его челюсти. Он вообще слышал меня?" – Ну да, я так и понял. – Гастон заиграл желваками, сдерживая бушующий внутри огонь. Если он не уберется сейчас же – не справится с эмоциями. – Прощай, – в его голосе не было ни капельки мягкости. Николь не верила, что все рушится из-за какой-то ерунды. Но Гастон уже шагнул в портал, даже не взглянув на нее. – Что ты понял! Ты же ничего не понял! – крикнула Николь в пустоту, ощущая, что вот-вот сорвется в слезы. – Мне он больше не нужен! Ведь теперь у меня есть ты... Николь до последнего надеялась, что он услышит. Но ореол от портала расплывался по комнате, смешиваясь с ее одиночеством. В один миг постеры покрылись коркой льда, закрывая образ Кейна, став чем-то запретным. Омерзительным. Тем, что делало ее порочной в глазах Гастона. – Вернись, пожалуйста… – Я. Твой. Враг! – прошептал приспешник, возникая позади и сжимая ее плечи. Николь всхлипнула. Гастон намеренно был груб и хотел, чтобы Николь поняла: он – не замена на первое время, пока она не добьется внимания проклятого деанца. Ведь стоит ей посмотреть на него так же, как она смотрела на него, и Кейн не устоит. Гастон злился на самого себя, что никогда не станет так же хорош. Движимый слепой ревностью, его внутренний зверь рвал на ней одежду. Открывшиеся участки фарфоровой кожи покрывались обжигающими алыми следами. "Ну же, останови меня, пока не поздно". Но Николь не останавливала. Она была так рада оказаться в его объятьях, что совершенно не замечала, как ее настойчиво увлекают к кровати. И лишь, когда ощутила под собой мягкое покрывало, запоздало поняла, что сейчас произойдет. "А как же романтика? Я ведь даже ноги не побрила! А белье... оно же, как у моей бабки! И ТУТ НЕ УБРАНО!" – Не надо... Хватит! Не хочу так! – запротестовала Спенсер, и когда он не отреагировал, влепила пощечину. Гастон остановился. Отпечаток ладони зажегся на бледной щеке и тут же растаял. – Правильно, так мне и надо. Любишь Кейна, будь с ним. Он никому не откажет, – потерянно произнес Гастон, исчезая в клочьях темного пламени. Совершенно растерянная она осталась лежать, слушая пронзительный свист чайника. Казалось, он причинял боль. Она вскинула руку, призывая замолчать его навсегда, и свист прекратился. Вскоре легкое потрескивание тающего льда смешалось с запахом газа, и Николь ринулась на кухню.

* * *

В коттедже Теней по вечерам царило спокойствие. Пока Атланта и Тери отправились к новому разрыву по наводке Этрейн, Лион и Аривер отдыхали в холле. Лион наслаждался свежезаваренным кофе, Аривер – газетой. И только вернувшийся Гастон был раздражен и несчастен. Он рассматривал злосчастный постер с изображением солиста BDD, прихваченный из комнаты Николь. Он уничтожил бы его вместе с оригиналом, но с деанцами лучше было вообще не связываться. При каждой встрече Кейн показывал свое поверхностное отношение к приспешникам, не забывая приправить его порцией ядовитых замечаний. Увлечение Николь стало ударом ниже пояса. Гастон с презрением оторвал приклеенную фотографию Спенсер и с удовольствием наступил на лицо Кейна несколько раз, оставив на ненавистной физиономии грязные отпечатки. Этого ему показалось мало и, скомкав бумагу, швырнул ее в портал. В порыве ярости он немного просчитался и вместо мусорного бака на улице открыл проход где-то в коттедже. Спокойный вечер Лиона нарушил клочок бумаги, прилетевший в затылок с неизвестного направления, пока он смаковал кофе. Черпнув носом кипятка, приспешник напряженно зарычал и заозирался в поисках обреченного. Аривер отложил газету и приготовился к внеплановому телепорту. Лион утер остатки кофе и наклонился к неопознанному объекту. – Хмм, что тут у нас? – он медленно развернул бумагу и вскинул бровь. – А что, неплохо. Эффектный, хоть и потрепанный, образ деанца сладко смотрел на Лиона, заставляя забыть и о кофе, и о том, что он куда-то хотел идти кого-то бить. – Я чувствую агрессию. Много негативных флюидов наполняет это место, пожалуй, я пойду. – Аривер попытался исчезнуть, но Лион быстро настиг его. – Сиди, где сидишь, – рявкнул приспешник, водружая на Торна локоть и вдавливая в кресло. – Нет, ну ты это видишь? Оцени. Да его словно боги чеканили, даже обидно как-то. – Он украл сердце моей девушки, – подавленно произнес Гастон, спускаясь со второго этажа. – Если у твоей блондинки такие запросы, у тебя с самого начала не было ни единого шанса, – довольно произнес Лион, сравнивая хлипкого рыжего и изображение на постере. Гастон совсем приуныл. – Спасибо, Лион. Ты знаешь, как поддержать. А теперь, если не собираешься выбрасывать, отдай обратно. Но Лион был еще под впечатлением. И, конечно, не мог удержаться от комментариев, тем более когда нарушитель его вечера безнаказанно ходил рядом. Теперь он не мог побить его, как это было, когда его положение было выше, но моральное насилие никто не отменял. – Между вами разница в несколько ступеней эволюции! Он должно быть спас пару планет, если природа наградила его такой внешностью. А вот ты, очевидно, часто грешил. – Я понял уже. Отдай. – Гастон попытался отобрать плакат, но приспешник намеренно отвел руку в сторону. – Если взять тебя и его, то ты вот как тот старый кусок сыра, – он указал в угол, где, облепленный плесенью, лежала приманка для крыс. – А Кейн как пироженка! Лион торжественно потряс плакатом перед носом краснеющего лидера. Аривер не понимал, чего они устроили столько шума из-за какого-то деанца. – Многие современные девочки украшают комнаты. Вы заходили к Тери? Так вот там то же самое, хотя ей уже далеко за пятьсот. Что ж поделать, если соперник Гаса – суперзвезда мирового масштаба, – напомнил спокойно Торн. – Поправочка, он ему не соперник, – изгалялся до последнего Лион, получая наслаждение от бурной реакции рыжего. – Я видел плакаты с Фокстером, они нормальные, они не как ЭТО!!! Тупой деанец! Как же я его ненавижу. – Рыжий отобрал постер, разрывая его на мелкие кусочки. В тот момент он решил наделать Николь собственных изображений. Пусть от них и вдохновляется, это было бы справедливо. – Слабоват с деанцами тягаться. – Угу, – деловито переглянулись Лион и Аривер за его спиной. Гастон хмуро взглянул на обоих. – Внеплановый патруль каждому. Прямо сейчас оба к новому разрыву. Я планировал сам, но вы буквально молили меня только что вас туда отправить. – Да кому нужна эта мелочь. Что какие-то низшие нам сделают? – Нам ничего. Но последний вырвавшийся был не такой уж и низший. Эти могут не только съесть виталл, но и завладеть человеческим телом, наделив его своими способностями. По расчетам Этрейн к концу марта численность разрывов возрастет в сто раз. А что их провоцирует, мы так и не нашли. Аривер почесал подбородок, мысленно взвесил за и против и на полном серьезе заявил, что пора искать новую планету для жизни.

* * *

Все, что произошло, казалось чем-то нереальным. Николь чувствовала себя прескверно, но тренированные пальцы ловко застёгивали уцелевшие пуговицы, безнадежно пытаясь вернуть приличный вид. Воодушевление, сопровождавшее ее после занятия с учителем музыки, развеялось вслед за уходящим силуэтом Гастона. "Мне нужно забыть о нем. Забудь, Николь, пожалуйста. Он же твой враг. Думай о видении". Спенсер старалась абстрагироваться по максимуму, но глаза становились все мокрее. "От нас было столько шума, как же хорошо, что мамы нет дома. Входная дверь скрежетнула, и Николь ненадолго перенеслась в Твестел. Мама не должна была увидеть ее в таком состоянии. А вот подруги увидели. Как назло, они собрались в гостиной, пересматривать послание Келли. Николь выглядела не то, что потрепанной, а даже растерзанной. Хелен могла бы тактично ни о чем не спрашивать, но Спенсер неудачно попала на Крис и Валери. Мильгертон не оставила без внимания следы на шее Николь и начала мастерски выпытывать о случившемся. Пришлось все рассказать. – Это он еще алтарь твой не видел. Алтарь – самое худшее, – у Валери даже дрогнул голос, когда она заговорила. Все же речь шла о ее брате. – Я все испортила… Не подумала, что он меня и в Говенри найдет… – На что ты вообще надеялась с Тенью? От них одни проблемы, – проговорила О’Гайо, осуждающе взглянув на подругу. – Ты вроде отправилась по делам к родителям. Ничего не расскажешь? – У меня недостаточно знаний, чтобы разгадать задачки Келли, – честно призналась Николь. Она надеялась, что хоть у девочек есть ответы. – А что с двадцать девятым марта? – Крис надоело размышлять об этих шести с половиной минутах безобразия. Головоломки плохо влияют на цвет кожи, хватило ковыряний в системе храма, – сразу съехала Крис. – У тебя, Николь, было важное видение. Жаль, что ты молчала об этом все время. Думаешь, я не смогу помочь тебе разобраться? Или боишься, что заберу себе всю славу? Как в школе? Если смотреть по смыслу, который Келибрайт вкладывала в свое повествование, мне кажется, мы умрем с вероятностью в сто процентов именно этого числа, а с твоей игрой в молчанку, так со всеми двести. – И чего ты, Валери, такая стерва. Нет чтоб посочувствовать, вон ей как досталось. Могла бы и помягче. – Пусть головой следующий раз думает. Ненавижу Теней. Достаточно от них хлебнули, особенно ты, Крис, а ей надо было вон докуда дотянуть, чтобы понятно стало. Только Спенсер не из тех, кто извлечет урок из всех наших ошибок, ей надо на одни те же грабли раз надцать стать! – Сама разберусь со своими граблями, – сухо ответила Николь, пораженная жесткостью О'Гайо. Переодевшись, она вернулась в комнату Келли. Ну и беспорядок они тут оставили. Уборка немного успокоила Николь. Сначала она сложила вещи обратно в сумки. Затем принялась за стопку книг, сброшенных в угол. Они симметрично становились на полки, удовлетворяя внутреннего перфекциониста. Но одна все время кренилась и раздражала ее. Эта книга стала последней каплей, Николь швырнула ее на пол, травмируя ветхий переплет и рассыпая по комнате оторванные страницы. Среди бумажного ковра, застелившего комнату до самых дверей, Николь обнаружила то, что мешало книге стоять в ряд со своими "коллегами". Тонкая брошюрка из плотной пожелтевшей бумаги "Маги Дионы от 4256 г". Николь присела на кровать, погружаясь в чтение и останавливаясь на странице с побочными эффектами от использования запрещенной магии. Темнеющая кровь, головные боли и еще несколько ужасных последствий. "Кто на такое решится?" Николь продолжала просматривать перечень, пока не остановилась на двух последних пунктах. "В особо тяжелых случаях у использовавшего разрушается оболочка и обесцвечивается волосяной покров". Все написанное ассоциировалось с Келибрайт. Только вот Келли была не единственной в кругу ее знакомых, кто имел бесцветные волосы. Еще был Герцог. И... Сэд. Но Николь сразу отмела последнего, ведь его наставником, как она поняла, был Фишер. "Знания учителя простирались далеко за пределы школьного материала. Он вполне мог с ним заниматься магией. Значит, и Кейн тоже. Это объясняет его сумасшедшую популярность. Значит, я никогда и не увлекалась им по-настоящему! Только Гастон уже не послушает..." Николь осмотрела комнату пропавшей подруги еще раз. Среди вещей Келли не осталось ни единой, к которой Николь не прикоснулась и не изучила. "Подсказок больше не будет". "Келибрайт пользовалась запрещенной магией. Вот почему не говорила открыто на записи. Но это же полностью доказывает то, что перемещение сквозь пространство возможно. Только ради чего она его использовала?"

* * *

Больше месяца Келли провела у постели Раяна, подпитывая виталлами, пока во взгляде мага не появился отголосок сознания. – Влэган… Келли погладила его по голове, убирая со лба намокшую от пота челку. Раян ощупал свое тело, раны затянулись, оставив на коже темную сетку, напоминающую паутину. – Какой сегодня день? – Семнадцатое января, – мгновенно ответила Келли. – Долго... Ублюдок выжрал половину моего резерва. – Отдохни и скоро всё восстановится. – Нет, мне нужен виталл деанца, достань его. – Он попытался приподняться, но слабость в теле вновь приковала его к лежанке. Подземелье храма Теней – неприятное и холодное место для оздоровления. Но идеальное, чтобы оставаться незамеченными. – Сделаю, – пообещала Келли, видя, как злость вновь затмевает его рассудок. – Виталл Кейна Эверхарта. Он поплатится за то, что сделал со мной. – Я достану тебе виталл деанца или приведу Кейна, чтобы ты сам убил его. Герцог довольно улыбнулся. Келли склонила голову к его руке, прижимаясь щекой к холодной ладони. – Я рад, что ты со мной, Влэган, когда я закончу с ними, тебя ждет достойная награда.