Эхо бед разных измерений.

Я бегу, не разбирая дороги. Если Сноу или Плутарху придёт в голову мысль убить меня при помощи какой-то ловушки, то сейчас самый подходящий момент. Пожалуй, выстрой они в мгновение ока передо мной каменную стену, я бы не заметила её. Из чащи звучит голос Прим. Она просит меня о помощи, и я должна помочь ей, пусть даже цена этой помощи -- жизнь остальных. Да, я просила Хеймитча вытащить Пита с арены, но если выбирать между трибутом и сестрой, я выберу сестру. Я уже её выбрала. Прекрасно знаю, что убью любого, чтобы она вернулась домой: Финника, Джоанну и… даже Пита. Ради спасения Прим я пойду на всё. И как может быть иначе, если она -- единственный человек, которого я действительно, без всяких сомнений, люблю? Останавливаюсь, пытаясь уловить хоть какой-то звук, выдающий местонахождение Примроуз. Вслушиваюсь в абсолютную тишину, такую несвойственную джунглям. Ничего. Абсолютно ничего, только моё неровное дыхание. Они убили её? Я хватаюсь руками за лианы, пытаясь устоять на ногах. От одной мысли о смерти Прим мне становится сложно дышать. Очевидно: если сестра умерла, я умру следом. Она -- та, которая заставляет меня бороться. -- Китнисс! -- Детский голос, полный ужаса и боли, заполняет пространство, и я, подстёгиваемая страхом за девочку, вновь бегу через заросли. -- Китнисс, помоги мне! Спаси меня! Каждое её слово -- хлыст. Какого чёрта делают эти люди?! Почему именно Прим? Это я, слышите, я насолила Капитолию. Заберите меня, уничтожьте сейчас же любым изощрённым способом, только оставьте её в покое! -- Китнисс, стой! -- Финник нагоняет меня, хватает за руку, но я вырываюсь. -- Это сойки-говоруны. С Прим всё в порядке. Я оборачиваюсь, недоверчиво глядя на парня. Поднимаю голову к импровизированному небу, и действительно: под куполом носятся птицы. Дальше начинает твориться что-то невообразимое. Словно поняв, что их рассекретили, переродки кричат разными голосами, среди которых я различаю зов Гейла, Сальной Сэй, Мадж, мамы и, конечно же, Прим. Это невыносимо. Видимо, этот сектор создан для того, чтобы мучить игроков морально. Падаю на колени, зажимая уши перепачканными кровью и грязью ладонями. Краем глаза замечаю, что Финник тоже валится в заросли. Должно быть, среди бесконечных воплей и криков о помощи, он различил те, которые призывают его. Изо всех сил пытаюсь сосредоточиться на реальности, убеждая себя, что голоса -- иллюзия. Не получается. Снова встаю, хватаю Одэйра за рукав истрёпанного костюма и бегу в ту сторону, откуда мы пришли. Впереди маячат фигуры Пита, Джоанны и Бити. Пит машет руками, пытается что-то сказать, но я не понимаю его слов. То ли птицы кричат слишком громко, то ли… прежде чем успеваю додумать, ударяюсь о что-то твёрдое. Стекло. На время активации сектора разделяют стеклом. Так было и с туманом, поэтому он не смог убить нас, пройдя в зону обезьян. -- Это закончится! -- Читаю я по губам мальчика, давшего мне хлеб. -- Час, всего лишь час. Потерпи. Я согласно киваю, будто ребёнок, согласившийся на укол. Покорно усаживаюсь на сырую траву, Финник опускается рядом. Я вижу в его глазах ужас, и полностью разделяю это чувство. Я знаю, что у него в голове: сойки всего лишь повторяют то, что слышали. Значит… нет, не могу об этом думать. Капитолий не тронул бы Прим; Сноу не дурак, он понимает: убив мою сестру, он позволит пламени вспыхнуть в полную силу, которую невозможно будет сокрушить. Я протягиваю руку к стеклянной перегородке, и Пит тут же протягивает свою. Наши ладони соприкасаются, если не считать тончайшего, но очень прочного стекла. Я не чувствую физического тепла парня, но знаю: даже если бы между нами были сотни миль, он бы оставался где-то рядом. Внезапно мне становится стыдно. Что же получается? Мои слова не стоят и ломанного гроша? Несколько минут назад я готова была предать Пита, бросить его на расправу Капитолия. А он? Разве он бросил бы меня ради кого-то? Стон срывается с губ, но я тут же замолкаю. Чёрт возьми, почему всё так сложно?! Хеймитч прав: проживи я сотню жизней, и тогда не заслужу Мелларка. -- Китнисс, -- вздрагиваю, когда наши пальцы действительно соприкасаются и Пит сжимает мою руку. -- Всё закончилось. Он притягивает меня к себе, и я без сил падаю в его объятия. Сын пекаря гладит мои волосы, лицо, плечи. Я вижу, как кривится Джоанна. Знаю, её бесят эти нежности, она зла на весь мир. Понимаю её. Я тоже зла, но не могу сию минуту приступить к действиям. Мне нужно зарубцевать разбереженные раны. Невидимые раны, которые невозможно вылечить чудесными капитолийскими мазями. Наконец, я на ногах. Колени немного дрожат, но это ерунда. С тех пор, когда я впервые попала на Игры, страх стал неотъемлемой частью жизни. Президент Сноу думает, что победителю даются деньги и слава? Нет! Победитель получается вечный страх. Вернувшийся с Игр никогда не сможет жить прежней жизнью. Однако, возможно, Сноу этого и добивается. Сломить сильных. Утвердиться. Показать свою власть. Что ж, он, в любом случае, идиот: в Играх нет победителей, как сказал наш с Питом ментор, только выжившие. Эти Игры не предполагают победы. Впятером мы шагаем по джунглям. Впереди Финник, за ним мы с Питом, позади нас Бити. Замыкает шествие Джоанна. На всякий случай оглядываюсь по сторонам, держа наготове лук и стрелы. Если кто-то из профи сунется, прикончу сразу. Никого нет. Даже сойки куда-то исчезли. Такое чувство, будто мы в ботаническом саду, какие я видела в президентском дворце: куча растительности, но нет птиц и животных. Всё кажется настолько нереальным, что становится смешно. Откуда-то слышится треск. Вскидываю голову, и невольно открываю от удивления рот. Небеса, так здорово проработанные создателями Голодных Игр, постепенно превращаются в самый обычный купол, сделанный из стекла. День стремительно сменяется ночью, и я ожидаю ливня, переродков, лавы -- да чего угодно! -- но вместо этого слышу голос Цезаря. Впервые за всю историю Игр ведущий сообщает такую информацию: -- Ситуация временно вышла из-под нашего контроля. Показы на экранах приостановили. Во избежание опасности, мы просим всех трибутов оставаться на своих местах. Поверьте, дорогуши, это может спасти вам жизнь. Снова треск, и вещание прекращается. Я верчу головой в разные стороны, силясь рассмотреть союзников, но ничего не выходит. Мы в кромешной темноте. Что это: шутка Капитолия, новое испытания или правда? Какое событие могло помешать Играм? Неужели создатели не такие всесильные, каким кажутся нам? -- Вытяните руки вперёд. -- Говорит мальчишка, и я невольно вздрагиваю. -- Живо! Пройдите через плоспер. Скорее, кланкорожие, они в любой момент отрубят сигнал! Ответить я не успеваю, потому что чья-то рука с силой тащит меня вперёд. Тут же ослепляет яркий солнечный свет. Жмурюсь. Позади уже толпятся остальные: Пит, Финник, Джоанна и Бити. -- Добро пожаловать в Глэйд, кланкорожие.