Эхо бед разных измерений.

Я вскидываю лук, заряжаю стрелу. Финник перехватывает трезубец. Джоанна вертит в руках топор. Пит вцепился в рукоятку ножа, Бити -- в проволоку, катушка которой вполне сойдёт за своеобразное, но увесистое оружие. -- Кто вы такие? -- Вместо приветствия я решаю перейти сразу к знакомству. -- Что вам нужно от нас? Вас послал Капитолий? Юноши, их около полсотни, не меньше, ошалело смотрят на нас. Меня удивляет их взгляд, полный непонимания. Если ребят действительно послал Сноу, если они -- часть Игр, почему на лицах такое глупое выражение? Неужели президент Панема не объяснил, что Сойку-Пересмешницу нужно сразу убивать, а не встречать безоружными? Вперёд выходит высокий парень. На вид ему лет шестнадцать или семнадцать. Светлые волосы, смуглая кожа, большие карие глаза. Он поднимает руки вверх, давая понять, что не намерен с нами драться. Я невольно опускаю лук, коря себя, что целилась в подростков. Точно таких же подростков, как и мы с Питом. Кто они? Я обвожу толпу взглядом. Здесь одни мальчишки, ни одной девушки. Всем не больше семнадцати лет. Самым младшим из них, думаю, нет и двенадцати. -- Меня зовут Ньют. -- Представляется тот самый смельчак, вышедший вперёд. -- А это, -- он оборачивается, кивая на парней, стоящих к нему ближе остальных. -- Минхо, Томас и Галли. Джоанна толкает юношу, занося над ним топор. Замешкавшись на мгновение, я уже перехватываю девушку, оттаскивая её от подростка: -- Ты с ума сошла? Это же дети! -- А что, -- отвечает жительница седьмого дистрикта. -- Если Капитолий хочет, чтобы мы замочили кучку подростков, то пожалуйста. Эй, слышишь, Сноу, -- кричит она. -- Смотри! Мы делаем то, что ты просишь. Ты же этого желаешь, ублюдок? -- Джоанна, прекрати! -- Финник оттаскивает разбушевавшегося трибута. -- Хватит, ну! Вместе с Питом Одэйра сдерживают девушку, тогда как я и Бити по-прежнему смотрим на ребят. Они уставились на нас. Кажется, никто не решает продолжить разговор. Видимо, подростки ожидали чего-то другого. Судя по тупым выражениям на их лицах, они вообще не понимают, кого затащили через… что там было? Плоспер? Да, через некий плоспер. -- Откуда у вас плоспер? -- Интересуется вдруг Бити. -- Это очень дорогая штуковина. Насколько я знаю, такой есть только у президента Сноу, но он пользуется им в исключительных случаях. В нашем дистрикте неоднократно пытались изобрести аналог президентского «плоского перехода» по заказам капитолийцев, но ничего не выходило. Слишком много энергии нужно на активацию. Даже на простую подзарядку уходит сотни тысяч джоулей, потом весь дистрикт сидит без электричества несколько суток. И да, кстати, откуда вы? -- Вдруг опомнился мужчина. -- Как тут оказались? -- Дистрикт? -- Переспросил темноволосый парень. Кажется, его зовут Минхо, если я не ошибаюсь. -- Что это такое? От удивления Джоанна перестала брыкаться, а мои брови поползли вверх. Вот так раз! Они не знают ни о каких дистриктах, и, кажется, не врут. Слишком искренне звучит голос Минхо, слишком испуганные лица у остальных ребят. -- Ну да, -- мямлю я. -- Дистрикт. Это поселение такое. Где вы живёте? -- Тут. -- Отвечает мне Ньют, косясь на товарищей. -- В Глэйде. А вы -- за стенами, так? Выходит, всё, что дальше лабиринта, называется дистриктом? Финник присвистывает. Пит задумчиво трёт лоб. Джоанна сплёвывает на траву. Бити с интересом разглядывает ребят. Я пялюсь по сторонам. Или это сон, или массовое сумасшествие, или новая арена, набитая слабоумными, которых, как и предположила недавно Мейсон, нужно перебить. Если наша задача -- убить этих детей, то семьдесят пятые Голодные Игры действительно должны войти в историю самыми жестокими из всех. -- Так значит, -- Ньют усаживается за стол, вокруг которого расселась наша пятёрка и несколько ребят из Глэйда. -- Вы говорите, что участвовали в каких-то играх, а мы, такие кланкорожие придурки, помешали вам убивать друг друга? Я усмехаюсь. Правда звучит глупо, как ни крути. Больше трёх часов ушло на разговоры, прежде чем толпа подростков поняли, кто мы такие, что такое дистрикты, почему мы с оружием и зачем Джоанна пыталась убить одного из них. Для обитателей Глэйда оказалось полной неожиданностью, что где-то за стенами их Лабиринта, который я мысленно продолжаю именовать ареной, есть целая страна, нетронутая какой-то катастрофой. -- Томас говорил, -- Ньют вернул меня в реальность своим разговором. -- Что вне всё уничтожено. Он прошёл метаморфозу. Правительство всех стран объединилось, и пытаются спасти Землю от вымирания. Кто же из вас лжёт? Я смотрю на Томаса. Совсем юный парень, возможно, даже немного младше меня. Да, думаю, ему лет пятнадцать или шестнадцать. Взгляд у него усталый, будто ему на плечи свалились все мирские хлопоты сразу. Я вспоминаю Гейла. Мне кажется, они с Томасом чем-то похожи. Чем-то, что выражают их взгляды: обречённостью, усталостью, грузом. -- Я думаю, -- сама того не ожидая, начинаю говорить. -- Здесь нет лгунов. У каждого своя правда. Точнее -- та правда, которую нам позволяют видеть. -- Китнисс хочет сказать, -- вмешивается Пит, и я с благодарностью киваю ему. -- Что правды, в принципе, нет. Есть иллюзия, транслируемая нам правительством. Если верить тому, что показывают в нашем, так сказать, мире, то никакой катастрофы не было. На солнце не случались вспышки, Земля не стала пустыней. Войны -- да. Восстания, природные катаклизмы, стёршие целые материки -- да. Однако солнце не шалило. -- Мой напарник улыбается. -- Вы вполне можете выбраться с арены. То есть, я хотел сказать, из Лабиринта. Наверное, можете. Только вопрос: где Лабиринт? Как по команде, я, Пит, Джоанна, Финник и Бити обводим взглядом поляну, окружённую высоченными стенами, которые, кажется, упираются в небо. Бесспорно, поляна большая, здесь есть сколоченные из досок дома, скотный двор, даже лесок, но вот никакого лабиринта не наблюдается. Хм, интересно, как вообще удалось ребятам забраться сюда? А, плоспер! Точно. Сначала залезли сами, потом им отшибло память, а потом они притащили нас. «Нет, -- звучит в моей голове голос. Я вскрикиваю, и вот несколько пар глаз устремлены на меня. -- Всё было совсем не так. Не кричи. Не привлекай внимания. И вообще, если не хочешь, чтобы я был в тебе, не думай так громко. Аж уши закладывает». -- Кто ты? -- Произношу я дрожащими губами. Капитолий, конечно, может выкидывать всякие разные штучки, но никогда ещё он не проникал в мысли. Это что-то новенькое. «Томас. -- Вновь звучит голос внутри меня. -- Попробуй ответить мне». «Что?» Я ловлю улыбку паренька. Неужели у меня получается общаться с ним мысленно, не обращаясь за помощью к словам? «Ты особенная. -- Смеётся юноша в моей голове. -- Но думаешь ограниченно. Никто из нас не пришёл сюда через плоспер. Всех, кроме вас, подняли на лифте. Вчера вечером лифт приехал с запасами, в которые была вложена записка. Вот что в ней было написано: “Эксперимент провалился. ПОРОК пал”. Сегодня ворота не открылись. С одой стороны это, конечно, хорошо, но…» -- Хватит! -- Говорю я уже вслух. -- Расскажи это всем нормально, а не трещи в моей голове, как Сальная Сэй! -- Вы что, общаетесь, передавая друг другу свои мысли? -- Пит удивлённо смотрит на меня. -- Типа того. -- Буркаю я в ответ. -- Давай, Том, выкладывай! -- Что ты уже успел рассказать чужаку, кланкорожий?! -- Набросился на него один из парней. Кажется, Галли. Вместо ответа Томас обхватывает голову руками и бежит к лесу. Я провожаю его взглядом. -- Видать, обмочился. -- Хмыкает Галли, и тут же получает затрещину от Минхо. Все погружаются в молчание. Спустя несколько минут Пит говорит, что поищет Томаса и приведёт его, но Ньют отрицательно качает головой, давая понять, что затея плохая. Он объясняет это очень просто: прошедшие метаморфозу знают то, чего не знают остальные, поэтому им так сложно контролировать эмоции, сложно принимать жестокость реальности. Также он рассказывает о Алби, который когда-то был вожаком в Глэйде, но сейчас он не в состоянии управлять ребятами, так что отлёживается в обществе медаков. В завершении всего парень добавляет, что скоро стемнеет, но расслабляться и устраиваться на ночлег не стоит, потому что теперь, после вчерашнего послания, всё «полетело в кланк, и раз ворота не открылись утром, запросто разъедутся вечером». Я не воспринимаю его слова всерьёз. Признаться, мне не верится, что всё это -- не часть арены, не часть задумки Капитолия. Не удивлюсь, если в любой момент из построек появятся профи, поэтому не выпускаю из рук лук. И вообще. Видимо, этих глэйдеров придётся-таки убить. В Играх должен победить Пит. Ньют был прав, сказав, что скоро стемнеет. После нашего небольшого собрания, с которого Томас сбежал, прошло около часу, а над поляной взошла луна, небо окрасилось в тёмные краски. Я ловлю себя на мысли, что оно искусственное. Никогда не видела такого насыщенного небосвода. Появляется желание запустить в небеса стрелу, но я не делаю этого. Пусть Капитолий думает, что мы играем по его правилам. Ни к чему раньше времени заставлять распорядителей действовать. Надеюсь, Хеймитч мною доволен. Наша пятёрка не разделяется. Я устраиваюсь подле Пита. Джоанна и Бити садятся напротив. Финник стоит чуть в стороне, не сводя глаз со стен, окружающих поляну. Что ж, кажется, он решил подежурить первым. Закрываю глаза, пытаюсь заснуть. Почти удаётся, но крик Одэйра быстро вырывает из мира грёз. Вскакиваю, ожидая увидеть профи или переродков, но я ошибаюсь. Могу сказать, что ничего не происходит, но нет, это будет ложью. Стены, казавшиеся непоколебимыми, приходят в движение. Жуткий скрежет, напоминающий лязг ржавого железа, задевающего о камни, только в десятки раз мощнее. Все юноши уже собрались вокруг нас, среди них я замечаю Томаса. Его глаза пылают презрением и ненавистью. Должно быть, Капитолий что-то забрал и у него. -- Они идут! -- Кричит кто-то из толпы, указывая на образовавшийся проход в стене. -- Это они! Кто -- они? Никого не вижу, только ощущаю тошнорвотный запах машинного масла. Издалека доносится звук, напоминающий перекатывание металлических деталей по стальному листу. Мгновение, и из Лабиринта, а теперь я не сомневаюсь, что разъехавшиеся стены открыли вход в Лабиринт, выкатываются шароподобные существа, похожие на огромные клубки грязной шерсти, сплошь утыканной спицами. Глэйдеры несутся врассыпную, подле меня остаются только трибуты, Минхо, Ньют и Томас. Губы Минхо шевелятся, но слова не срываются с них, застревают где-то в горле протяжным хрипом. Я тянусь к стрелам, хоть грязные шары пока и не спешат нападать. Впрочем, один уже катится к нам, и я не заставляю себя ждать. Натягиваю тетиву, и моё оружие попадает в цель -- куда-то, где, по моим предположениям, у твари должны быть глаза. На мгновение застряв в маслянистом теле, стрела с хлюпаньем вываливается из рыхлых складок мохнатой кожи. Заряжаю вторую, но Томас останавливает меня, говоря, что это бессмысленно. Сердито смотрю на него. Что он предлагает? Сидеть и ждать, пока нас раздавят? Творения Капитолия не знают пощады. -- Ты только разозлишь их. -- Поясняет он. Я раздражена. Какая разница -- разозлю или нет, если они, в любом случае, уничтожат нас? Это переродки. Очень странные, уродливые, но переродки. Застыли, ожидая свою добычу. Выжидают, знают, что мы никуда не денемся. Нервы на пределе. Не обращая внимания на Томаса, я резко выхватываю стрелу, спускаю тетиву. Как по команде, стайка уродов оживает. Они обступают нас плотным кольцом, жужжа и поскрипывая. Тот самый переродок, который подкатился к нам раньше остальных, приближается вплотную. Финник ударяет его трезубцем, но бесполезно, это не приносит созданию Капитолия никакого урона. Впрочем, домыслы Тома тоже ошибочны: животное-машина не нападает на нас, вместо этого оно выплёвывает откуда-то из недр своего противного тела записку. На ней всего несколько строк: «Дорогая Китнисс! Я надеюсь, что выход через плоспер за пределы Панема прошёл успешно. Смею заметить, что на этот раз ты полностью потеряла надежду на милость Капитолия. Отныне переходы закрыты. Ты на Большой Земле, прямо над тобой жаровня. P.S. Твоя очаровательная сестрёнка умрёт первой». Запах роз и крови бьёт по носу, земля начинает бешено вращаться, я вижу, как твари укатываются в лабиринт, и падаю. Вот и конец. Глупый. Такой же глупый, как и я -- семнадцатилетняя девчонка из двенадцатого дистрикта, возомнившая себя Сойкой-Пересмешницей