Dispute

— Ты хочешь поспорить? — удивленным голосом переспросил мужчина. — Да. Если честно, у Лоика не было никакого желания спорить с пьяным шведом, когда сам был трезв. Но Монсу удалось напоить Нотте в стельку, и сейчас у того загорались глаза от одного предложения поспорить, а тем более — обставить Селмерлёва. И он был готов воспользоваться этим шансом здесь и сейчас. А прибывая совсем не в трезвом состоянии, он явно переоценивал свои силы и даже не рассматривал того, что может продуть. — Давай повторим еще раз, — Монс посмеивался, заглядывая мальчишке в глаза. — Ты уверен в том, что я займу первое место? Тот молча кивает. — Нехило ты замахнулся, конечно. — Ты знаешь, что я прав. — Возможно, возможно… — тянет швед, постукивая пустым, граненным стаканом из-под виски по барной стойке. В ответ Лоик что-то фыркает на французском, заливая в себя еще одну рюмку водки. — Мозгом ты можешь не признавать этого, но… — Нотте ткнул Монса пальцем в грудь и закусил губу, заглядывая ему в глаза. Через тонкую кофту отчетливо чувствовалось учащённое сердцебиение. Повисла неловкая пауза. — Но? — Но сердцем ты уже на первом месте. Селмерлёв улыбается, придерживая его руку за тонкое запястье, и подносит ладонь к губам, целуя. Дыхание Нотте становится рваным, но он старается не подавать виду. Списывает все на алкоголь. Селмерлёв опускается поцелуями до локтя и чувствует, как мальчишка дрожит. — Тебе страшно? Тот кивает, и Монс осторожно опускает его руку, переплетенную пальцами со своей, на колено Лоику. — Зачем ты это делаешь? — Хочу показать, что не только ты можешь вводить людей в заблуждение, — улыбается мужчина и придерживает его голову за подбородок, когда тот отказывается смотреть ему в глаза. — Слушай, завтра второй полуфинал, тебе надо выспаться, а то я точно продую… — дёргано смеется Нотте. Лоик встает, слегка покачиваясь, и направляется к лифту. Мужчина провожает его разочарованным взглядом. Через несколько секунд подрывается и швед, заскакивает в лифт и прижимает мальчишку к стене. Они стоят так минуты две и, наверное, могли бы простоять и дольше, если бы Монс не получил «тычок» локтем в бок и непонимающий взгляд. — Знаешь, это не лучшее место для изнасилования, — зачем-то подмечает швед, наконец отпуская бельгийца. Потому что, когда тебе целуют руки, а потом зажимают в лифте — это далеко не двусмысленный намек. Парень усмехается и склоняет голову вбок. — Я свято верю, что из тебя фиговый маньяк-насильник. — А ты хочешь это проверить? — А сколько ты уже выпил? — А какая разница? — А ты можешь не отвечать вопросом на вопрос? — Не могу. — Прогресс, — смеется парень, но тут же перестает, замечая серьезный взгляд шведа. — Я опять сказал что-то не так? Селмерлёв лишь отрицательно качает головой, указывая на открытые двери лифта и ошарашенные лица посетителей, поневоле ставшими наблюдателями. Лоик заходится хохотом, почти давясь собственным смехом, и Монс не может сдержать улыбку. За своим же истерическим смехом Нотте не замечает, как мужчина выталкивает его из лифта и выводит наружу. — Не умеешь пить — не пей. — изрекает тот, прислонившись спиной к стене. — Ты меня спаиваешь! Монс подходит ближе, почти вплотную, и садится на корточки, беря парня за руки. — Если бы я тебя спаивал, ты бы уже валялся в отключке. — Значит ты делал что-то не так. — Что? — Так ты меня все-таки спаивал! — Почему я об этом не знаю? — Потому что ты делаешь это неосознанно, — ухмыляется парень, вырывая свои ладони, и поворачиваясь к шведу спиной доходит до дверей, но резко оборачивается — Я больше не буду пить с тобой. И уходит, оставляя мужчину в полной растерянности.