Dispute

— Знаешь, — Лоик тянет, задумчиво улыбается, покачивая бокал с вином в руках, — Я ведь не думал даже, сколько лишнего успел сказать и, — он поднимает бокал за ножку чуть вверх, всматриваясь в мутно-алый цвет вина через матовое стекло. — И выпить. Да. Он как-то горько усмехается, заглядывает куда-то Монсу через плечо, и опустошает и без того наполовину пустой бокал. Наполовину пустой — потому что пессимист. Монс думает, что ему совершенно наплевать, каков был бокал. Наполовину пустой, полный или просто наполовину. Его куда больше волнует мальчишка, сидящий перед ним, в полу трезвом состоянии. Полу трезвом — потому что оптимист. Потому что надеется, что маска героя еще не треснула окончательно. Иначе это будет полным и окончательным поражением. — Финал через пару дней, — туманно поясняет Лоик, когда Монс снова начинает его слушать. — А мы так и не решили на что спорим. Швед качает головой, борясь с желанием послать все к черту, но все же соглашается. Потому что в его голове, чертям пришла гениальная мысль. — Желание, — тихо произносит он, поворачивая голову бельгийца к себе, заставляя смотреть в глаза, — Желание, — повторяет Монс, и Лоик облизывает губы, чуть склоняя голову вбок. Смотрит долго, с долей азарта в глазах, явно испытывая чужое терпение. Монс знает, что проиграет. Но отказываться будет невежливо. — И ты, — Нотте наконец вновь начинает говорить, будто отмечая что-то про себя. — Ты ещё называешь меня ребенком?! Он показушно надувает губы, складывая руки на груди. Монс совершенно точно уверен, что будь у него возможность — он бы отвернулся. Так, для полноты картины. Монс злился. Больше на себя, правда, чем на Лоика. Но эти закатанные истерики и обиды на пустом месте уже сидели в печенках. Спасибо, Мари. — Выпей, — Нотте говорит серьезно, — Может полегчает. — Но с лошадиной долей сарказма в голосе. Монс следует совету. Наполняет бокал доверху, придерживая у самого основания. — Блять. Пара капель срывается вниз, алыми кляксами растекаясь по белоснежной рубашке бельгийца. Сельмерлёв одним глотком опустошает бокал почти наполовину. — Дрянь. — Ты. — Что? — Ты дрянь. — Спасибо. Монс улыбается, передергивая плечами. Особо не церемонясь, до хруста в пальцах, сжимая тонкое горлышко, с явным намерением оставить Лоика сегодня грустненьким и трезвым. — Алкаш. — Это все потому, — швед улыбается, направляясь к двери. — Потому что ты обещал не пить со мной. Раздаются шаги, хлопает дверь, в которую незамедлительно летит стакан. — Я ненавижу тебя, Сельмерлёв! — Было!