Товар недели.

Сокджина в их компанию притаскивает Чон Хосок. Джин улыбается робко, стоя в дверях квартиры Намджуна, пока Хосок вещает что-то про "Тэхён потерялся где-то в супермаркете, но сам дорогу найдёт, не маленький". - Это Джин. Сокджин вообще-то, и он нам всем хён. Работает со мной с прошлого месяца. - Хосок тащит пакеты с алкоголем на кухню. Джин молча плетётся следом. - Рыжий - это Чимин, там Юнги с Чонгуком, - он тычет попеременно в присутствующих пальцем, и Юнги приподнимет бровь выражая своё недовольство по поводу неформального обращения к нему младшего. - Ну, Намджуна ты знаешь. - Мне чипсы и кукурузные шарики со вкусом... - Договорить Чимин не успевает. - Это калорийно очень. Поправиться не боишься? - Голос у Джина спокойный, говорит он тихо и непривычно для их компании, параллельно выкладывая из своего пакета пару упаковок сырого мяса, овощи, ещё какие-то продукты. У Чимина две бутылки пива на голодный желудок, и полное отсутствие желания готовить, а готовит в их пьющей, и много жрущей только он. Чимин Джина уже немного ненавидит. Джин улыбается также мягко, по-лисьи, как и говорит, и читает Чимина без ошибок. - Я приготовлю. Джину скучно. И он хочет хоть чем-то себя занять. И, правда, готовит, много и вкусно. Тэхён вваливается в квартиру, после того как Джин ставит последнюю тарелку с какими-то морепродуктами на стол , и сразу же повисает на шее у Хосока. Чимин заталкивает в себя кусок жаренного мяса, и Джин удивляется даже, как такой, с виду, небольшой ротик можно так широко открыть. Чимин замечает его взгляд и откладывает палочки на стол, задирая низ футболки до самой шеи. - С чего ты взял, что я боюсь потолстеть, хён? Джин теряется немного, пересчитывая кубики. Он не знает ещё, что на предпоследней стадии опьянения у Чимина крышу срывает. На последней он уже спокойно спит на любой горизонтальной, и не очень, поверхности. Но до этого ему ещё надо дожить. - Просто красивые всегда поправиться боятся. - И подмигивает Чимину, мило улыбаясь. Чимину это улыбка видится ухмылкой, и он зависает, раздумывая ему ли сделал комплимент Джин, который, к слову, пил мало, ел ещё меньше. Чимин обводит взглядом всех собравшихся, которые за неимением другого развлечения наблюдают за их диалогом, пока не натыкается на Чонгука. Тот кивает головой в сторону обнаженного живота Чимина, и вздыхает тяжело, мол, хватит прессаком светить, придурок. Чимин разжимает ладонь, и даже ткань на себе расправляет. Техён ржёт на пару с Хосоком, Юнги хмыкает только, даже не глядя на Чимина, Намджуну стыдно за своих друзей-идиотов. Сокджину становится интересно. Он решает остаться. Все оказываются в гостинной, после вопля Техёна "Летс денс", который утаскивает упирающегося Хосока в сторону музыкального центра. Чимин падает на диван между Юнги и Чонгуком, закидывая руки на спинку. Он смеётся, запрокидывая голову назад, когда Хосок танцует по просьбе Тэхёна что-то из хореографии SNSD, разбавляя танец сочными движениями бёдер. Джин разглядывает резко дёргающийся острый чиминов кадык, и замечает родинку у него на шее. Чимин проводит пальцами по шее Юнги вверх, и осторожно поглаживает его за ушком. Шуга смотрит стеклянными глазами на танцующих какую-то ламбаду Хосока и Тэхёна. И, Боже мой, как ему надоел весь этот цирк. Он видел это представление раз сто, и кто-нибудь дайте уже новую программу. Чимин ныряет пальцами ему под футболку, и поглаживает кожу на ключице, иногда соскальзывая в ямочку над ней. Пальцы у Чимина теплые, а прикосновения нежные, почти невесомые. Юнги сползает немного вниз по дивану, и закидывает ногу на ногу. Светить намечающимся стояком перед толпой мужиков ему как-то не комильфо. Чимин прижимается ближе к Юнги, опускает ладонь ещё ниже, по направлению у груди, и кончиками пальцев чувствует размеренные удары. Хорошо, что на Шуге любая вещь висит, как на вешалке, а то Чимин бы его задушил уже воротником футболки. Джин сидит в кресле, у окна, и потягивает сухое красное из простого стакана, ему всё отлично видно. Тэхён устал, и пить хочет, что язык к нёбу прилипает. Он падает на пол, рядом с диваном, прихватив со стола початую бутылку пива. Чимин заваливается грудью ему на спину, и вытаскивает бутылку из рук. Тэхён орёт что-то про не прямой поцелуй, а Чимин сжимает в ладони волосы у него на затылке, оттягивая голову назад, и отвечает, что подарит ему прямой и очень глубокий прямо сейчас, если он не заткнётся. Тэхён ржёт глумливо, в стиле гиены, но затыкается, хоть и не надолго. Юнги тупо смотрит на Тэхёна, развалившегося между ног Чимина , и пытается различить всю палитру вкуса болтающегося внутри него эмоционального коктейля. Разочарование и непонимание. Вкус так себе, если честно. Чимин отлип от него — разочарование. Непонимание — зачем Тэхён появился вообще. Не в этой квартире, конкретно, а в его, Юнги, жизни. Поэтому он сообщает в пустоту вселенной, «я курить», и сваливает на лестничную клетку. Джину кажется, что он попал на съёмочную площадку низкобюджетной дорамы, в качестве актёра массовки. И он даже не успевает додумать свою мысль до конца, как Намджун присаживается на подлокотник «его» кресла, и заводит разговор о тяжелой жизни андеграундных реперов, но Сокджин его почти не слушает. Он представляет себя капитаном пиратского судна с попугаем на плече, который трещит без умолку (так ему становится немного легче жить), благо соответствующий хохолок у «попугая» имеется. На этом вот сравнении Джин хмыкает, и старается не засмеяться в голос от собственных ассоциаций с лёгким шизофреническим оттенком. Намджун воспринимает это фырканье, как заинтересованность, и продолжает грузить его гигабайтами информации, щедро разбавляя корейскую речь английскими эпитетами. Джин старается отключится от потока намджуновой речи, но в его сознание просачиваются обрывки фраз, и он решет, что даже если бы и слушал Намджуна, всё равно ничего не понял. У Чонгука в глазах вспыхивают искорки, когда он смотрит как Чимин воодушевлённо, и совершенно правдоподобно клянётся вылизать рот Тэхёну, если он не замолчит. Тот сдувается, конечно, отворачивается, даже от Чимина, и сбежал бы уже, если бы Чимин до сих пор не прижимал его своим весом к полу. Чонгук знает Чимина слишком хорошо, что бы понимать, что всё, вот она — предпоследняя стадия чиминова опьянения. Эмоционально не устойчивым, несовершеннолетним, людям с тонкой душевной организацией лучше держаться от ТАКОГО Чимина подальше. Тэхён тоже знает, поэтому прикусывает свой длинный язык, и не дёргается, как бы хуже не было. Чонгук краем глаза замечает удаляющегося в сторону двери Юнги, и тянет Чимина за локоть на себя, приближаясь губами к его уху. Тэхён смотрит на Чонгука благодарно даже, отползая на заднице, и думает, про "спасибо, господи, что на бешеного Чимина всегда найдётся какой-нибудь Чонгук, и дайте мне родного и тёплого Хосока, да побольше". Чимин выпрямляется в спине, снова откидываясь на спинку дивана, складывает руки на груди, и смотрит на Джина в упор, изучат. Он всё ещё его немного ненавидит. А может и не немного. Но познать величину ненависти к новому лицу в их тусовке Чонгук ему не даёт, отвлекая всё внимание Чимина на себя. Если бы Джин знал, чего ему только что удалось избежать, он был бы Чонгуку благодарен. - Поцелуй его. - Чонгук шепчет тихо, и дышит куда-то в шею Чимину, ожидая реакции. Чимин всё ещё сверлит Джина взглядом. - Юнги. Поцелуй его, я хочу посмотреть. Чимин презрительно бровь выгибает, даже не глядя на Чонгука. Он пытается понять почему этот новый хён его так бесит, ему не до поцелуев сейчас. Но Чимин пьян, до неадекватного состояния, и поэтому не осознаёт силу влияния на него со стороны Чонгука. Он один из их кодлы только и не осознаёт. А Чонгук злиться начинает, и цедит сквозь зубы, прочти рычит. - Он вернётся сейчас. Я кому сказал, иди и поцелуй его, я хочу видеть это. Только без засосов всяких, и прочих глупостей. Чимин отлепляет взгляд от Джина, и смотрит Чонгуку в глаза. Чонгук не шутит, Чонгук злиться начинает. Этого Чимин не любит. - Иди. Чимин быстро перезагружает свой мозг, меняя ориентиры, медленно поднимается с дивана, и неторопливо дрейфует к выходу из квартиры. Джин удивленно смотрит на его широкую спину, и даже рот приоткрывает, когда слышит как захлопывается дверь. В подъезде зябко, густо пхнет сигаретным дымом, и очень темно, какой-то гад лампочку выкрутил (и кажется, Чимин знает его имя). Дорожка света из квартиры Намджуна успевает выхватить из темноты только правую руку Юнги, в которой он держит сигарету, и кусочек худого угловатого плеча. Чимин закрывает за собой дверь, и спускается на пару ступенек вниз, останавливаясь напротив старшего. Юнги смотрит на Чимина снизу вверх, со смесью удивления и ожидания во взгляде, но Чимин не различает оттенков его эмоций. Зато видит окно, у него за спиной, сквозь которое попадает немного холодного света от уличных фонарей. Чимин привыкает к темноте постепенно, и замечает, что Юнги не курит вообще-то, просто стоит, и держит зажженную сигарету в тонких пальцах. "Наверное, не первая" - мелькает осколком сознания в голове у Чимина, и он делает шаг по направлению к Юнги. - Выбрось, хён, ты же не куришь даже. - Голос у Чимина спокойный и вкрадчивый, ласкает слух так же, как его пальцы недавно ласкали бледную кожу. Юнги своих поступков не осознаёт, он только руку назад отводит, и видит крошечный оранжевый огонёк мелькающий между лестничными пролётами. - Какой послушный хён. - ещё полшага, и Юнги вжимается поясницей в перила, стараясь хоть немного увеличить расстояние между ними. Чимин улыбается мягко, самыми уголками губ, наклоняется, и рассматривает его лицо. - Всё такой же красивый. Подъездное окно всё ещё за спиной Юнги, и он видит как меняется выражение лица Чимина; у него в глубине тёмно-карих глаз - нежность, от которой сердце щемит, и он больше не улыбается. Юнги вдруг вспоминает, всё вспоминает. Не хочет, пытается затолкнуть всё обратно в те глубины памяти где это хранилось последние восемь лет, но не может. Он смотрел тогда на него так же, Чимин смотрел на него с трепетом, и грустью во взгляде сквозь стёкла своих нелепых очков, всегда смотрел, а Юнги не видел, не замечал. И будь проклят болтливый Хосок, лучше бы Юнги никогда не знал об этом. Чимин смаргивает, возвращая себе то привычное лицо, которое Юнги видит последние полгода, словно маску меняет, упирается руками в перила по обеим сторонам от Юнги, и прижимается к нему всем телом. Чимин теплый очень, наверное, даже горячий, если Юнги через несколько слоёв одежды чувствует его тепло. - Ты чего творишь, мелкий? - Юнги старается говорить уверенно и твёрдо, но голос предательски ломается до хриплого. - Ничего такого, чего бы ты не хотел, хён. - И обнимает Юнги поперёк спины, аккуратно и очень нежно прикасаясь своими губами к губам старшего. Чимин проводит языком по нижней губе Юнги, втягивает и прикусывает слегка, он раздвигает тонкие розовые губы своим языком и скользит по ровным мелким зубам. У Юнги немного кружится голова, и он закрывает глаза. У Юнги на внутренней стороне век документальное чёрно-белое кино. У Юнги Чимин мелкий пятнадцатилетний школьник с преданным взглядом. У Юнги Чимин рыжий и взрослый, красивый до резей в глазах, и уже не его. У Юнги Хосок, я ненавижу тебя, придурок, и сильные плечи под ладонями. У Юнги рубикон пройден, отступать некуда, за спиной стена из воспоминаний. У Юнги краш жуткий по Чимину последние пару месяцев и, кажется, жизнь поломана. Сил у него хватает только на то, что бы приоткрыть рот, и почувствовать язык Чимина своим.