Товар недели.

Юнги, собственно, и не рассчитывал, что после одного вечера поцелуев с Чимином, его жизнь сделает крутое пике. Всё возвращается в накатанную колею слишком быстро. У него - днём работа, ночью лирика, по выходным пьяные разгульные пати. У Чимина - новое развлечение. Юнги и обижаться-то не с руки, Чимин ему ничего не должен. Он решает для себя, что если Чимину было также больно тогда, восемь лет назад, то Юнги всё это, определённо, заслужил. Мин Юнги выплачивает свой кредит с обречённостью заёмщика, накопившего слишком большую задолженность. Ему нет нужды задумываться о причинах, он просто должен по-крупному, тому мальчишке, из прошлого. Юнги тяжело жить по эту сторону "не люблю", но права выбора у него уже нет. Он ломается тихо, и незаметно для окружающих, но настолько квалитативно и безвозвратно, что вряд ли подлежит восстановлению. Юнги слишком быстро теряет себя, слишком редко спит ночами, слишком часто напивается, чтоб хоть как-то дожить до утра. У него просто слишком много Чимина, он вокруг, он везде. В каждой строчке новой песни, в каждом вдохе и выдохе, и, наверное, лучше ему совсем не дышать, так будет проще, легче, и совсем не больно. Но Юнги не настолько сильный, чтобы перестать. Он плетётся в квартиру Намджуна снова, и снова, чтобы только не в одиночество. Чимин не даёт надежды, не тешит Юнги иллюзиями, он до оскомины правдив, и прямолинеен. Говорит то, что думает, берёт то, что хочет, играет честно, в открытую, не жульничает, и не передёргивает. Юнги наблюдает, словно со стороны, как Чимин день за днём методично разрушает его жизнь, но делать с этим ничего не пытается. Ему не то чтобы комфортно, он, скорее, привык. Юнги признаёт себя мазохистом, когда не может не смотреть, как ладони Чонгука скользят под футболку Чимина, не может не смотреть, как Чимин прогибается в спине, подставляясь под ласки, не может не смотреть, как Чонгук притягивает Чимина ближе, за талию, и кусает того в шею, чуть ниже линии челюсти. Он уже не может НЕ. Не может НЕ в Чимина, не может НЕ рядом. Юнги не ожидает ни снисхождения, ни проблеска хоть каких-нибудь эмоций в свою сторону от Чимина, и уж точно не ожидает увидеть младшего рядом со входом в "Luxury territory", когда докуривает вторую сигарету подряд. Чимин приобнимает его за талию, и отводит в сторону. Они останавливаются в проулке, куда долетают отголоски клубной музыки, и немного света от уличных фонарей и ярких вывесок. У Юнги стойкое чувство дежавю, и холодок вниз по позвоночнику. Он заглядывает Чимину в глаза, и лучше бы нет. У Чимина там, где недавно только равнодушие плескалось, плохо скрываемое беспокойство, и он вздрагивает на ветру в тонкой куртке. - Что случилось, хён? Не важно выглядишь в последнее время. Ты не заболел? Юнги, да, болен. Серьёзно и неизлечимо. Чимином. Но он слишком не привык раскрывать свою душу, а теперь там ещё и выжжено всё до пепла. Поэтому он молчит, и разглядывает стену за спиной Чимина. Ничего интересного, в принципе, но сил посмотреть снова в глаза, у него просто нет. Юнги давно уже не чувствует себя прежним, наверное, с того самого момента, как поцеловал Чимина сам. Он хочет уйти, ему нечего сказать, ему незачем признаваться, он прекрасно осознаёт без вариативность этой ситуации. Но Чимин заступает ему дорогу. - Ответь мне, и я отпущу тебя. Юнги фыркает громко, и приваливается к стене плечом. - Отпустишь, значит? А я, может, не хочу. Мне, может быть, нравится торчать здесь с тобой, пока никто не видит. У Юнги в горле сохнет от нервов, пальцы подрагивают, он прячет их в карманы джинсов, но смотрит с вызовом, теперь уже прямо в глаза. На это уходят его последние силы. В голове становится пусто и легко, стены изгибаются дугой, и последнее, что он видит, прежде, чем сползти по бетонной поверхности вниз, это страх в глазах Чимина. Юнги приходит в себя, от того, что Чимин тормошит его за плечи. Младший стоит перед ним на коленях, испуганный и бледный, его шёпот долетает до Юнги лишь обрывками. - ...хён, хён, что с тобой, хён... не молчи... слышишь меня? Ответь... телефон, где... к врачу, хён... - Не надо. - Юнги улыбается слабо, Чимин всё ещё держит его за плечи. - Врачей не надо. Я не болен, просто устал. - Ты сознание потерял, хён. Ты ешь вообще хоть что-нибудь? Похудел очень. - Чимин прижимает Юнги к себе, и по спине гладит. - Напугал, как же ты меня напугал. Давай я тебя, хотя бы до дома довезу. - Чимин поднимается сам, протягивает руку Юнги, помогая встать. - Я сам. - Юнги спотыкается на ровном месте, едва не падает, когда Чимин обнимает его за плечи и крепко прижимает к себе. - Пошли уже, поймаем такси. Квартира Юнги встречает их тишиной и аккуратно расставленными дисками на полках, запахом сырости, и сквозняками из окон. Чимин ёжится, пока снимает кроссовки наступая на задники. - Как ты здесь живёшь вообще? - Чимин доводит Юнги до дивана, укрывает пледом, и решает остаться. - Хреново, если честно. Но кому есть до этого дело? - Юнги ловит ладонь младшего холодными пальцами, и осторожно тянет его на себя. - Мне. Мне есть до этого дело, хён. - Чимин укладывается рядом, и обнимает Юнги со спины. Он чувствует как сердце старшего размеренно бьётся в груди, отсчитывая мгновения его личного покоя. Юнги засыпает сразу, как только Чимин замирает, уткнувшись носом в его затылок. Чонгук находит телефон Чимина на заплёванном асфальте, в подворотне.