Товар недели.

Чонгук встречает Чимина в дверях его же квартиры. У Чонгука глаза воспалённые и сморит он очень враждебно. - Ты где был? - У Юнги, ему плохо стало вчера. Я должен был остаться. Чимин лениво стаскивает с себя куртку, вешает на крючок, и футболка у него мятая вся. "Значит, в ней и спал" решает для себя Чонгук, и разжимает кулаки в карманах. Но он должен знать наверняка, а Чимин его никогда не обманывает. - Ты спал с ним? - Я спал не с ним, а в его квартире, это разные вещи, Гук. Не строй из себя истеричку, тебе не идёт. - Твой телефон. - Чонгук осторожно кладёт гаджет на комод, он очень боится сорваться. - Что вы делали за клубом? - Разговаривали, пока он в обморок не грохнулся. Ещё вопросы будут? Я в душ хочу и не выспался. Диван у него - полный отстой. Чимин уходит в ванную, Чонгук закрывает входную дверь снаружи своим ключом. Чимин снимает маску пофигиста сразу, как только слышит звук закрывающейся двери. Он выкручивает краны и абсолютно серьёзно решает утопиться. Юнги во сне тёплый очень, такой маленький и хрупкий в его руках, и постанывает иногда, что Чимин не запомнил какой у него там диван, ему стояк в собственных джинсах заснуть не давал. Утром, в маленькой кухоньке, заставленной какими-то нелепыми разноцветными баночками, они сидели на столе, прижавшись друг к другу, и болтали обо всём и ни о чём сразу. А потом были поцелуи со вкусом кофе, тягучие и пряные, холодные пальцы Юнги под футболкой, горячие пальцы Чимина в выбеленных волосах, влажные дорожки по коже. А потом Чимин ушёл. И сейчас очень хочет не быть здесь, где с одной стороны Юнги внутри него живёт незаживающей раной, а с другой Чонгук уже родной, и незаменимый. У Чимина в груди давит от нехватки кислорода, он вытирает дрожащей ладонью влажные щёки. Он больше не может так. Он должен что-то решить. А жить дальше как сейчас он уже не может. Юнги слишком близко, он открыт, он доступен, он всё ещё желанен. А Чонгук слишком долго отогревал его сердце, топил ледяную корку своим дыханием, а потому очень много места в нём занял. Чимин не хочет выбирать, он просто не сможет. Оба дороги. Оба любимы. Чимин не приходит к Намджуну на следующий день и через день тоже. Он не появляется в клубе ни через неделю, ни через две. Между очередной серией дорамы, и каким-то шоу звонит маме, и говорит, что приехать не может, завалили работой. Голос у него такой больной, и надломленный, что та верит сразу, и только просит его кушать хорошо, и отдыхать по возможности. Чимин заедает своё враньё куском заказанной пиццы. Хосок вылавливает Чонгука в клубном туалете. - Что с ним? - Он не называет имени, но Чонгук сразу понимает, о ком речь. - Я не знаю. - И Гук даже не врёт. - Позвонил бы, и сам узнал. - Ты или не звонил ему, или дураком меня считаешь. У него вторую неделю "абонент вне зоны действия сети". - А от меня-то ты чего хочешь? Он к родителям собирался. Наверное, в Пусан уехал. - И ты так спокойно об этом говоришь. Тебе, безразлично что ли? Чонгуку НЕ безразлично. И если бы Хосок знал, что он заснуть не может, разглядывая несмятую и холодную подушку, почти до утра, потому что после первой недели снотворное совсем не помогает, а врач запретил превышать дозу. Если бы Хосок знал, сколько раз Чонгук набирал номер телефона Чимина, сколько раз он стоял под дверью его квартиры, грея в ладони ключ. Но Хосок не знает, а Чонгук знакомить его с этой информацией не намерен. - Позвонил бы его родителям и узнал. У тебя же есть их телефон? - Хосок отрицательно мотает головой. - Как так? Вы же друзья детства. - Какое детство, Гук? Я в выпускном классе учился, когда мы познакомились. - Хосок повышает голос, почти кричит, у него глаза блестят лихорадочно, и он нервно плечами передёргивает время от времени. Чонгук смотрит не на него, а куда-то внутрь, в самую суть, и видит как Хосок трескается, лопается, облетает шелухой, обнажая настоящего себя. Чонгук не хочет знать, что Хосок тоже. Как он вообще с этим живет почти девять лет, если сам Чонгук за две неполных недели превратился в смесь невротика и психопата. Чонгуку неприятно, он отворачивается. - У него отпуск заканчивается, в понедельник выйдет на работу. Позвонишь своему Тэхёну, и узнаешь как он. - Он не мой. - Шепчет Хосок в спину уходящему Чонгуку. Чимин, действительно, появляется на работе в понедельник. Тэхён смотрит на него изучающе, присаживаясь на краюшек чиминового стола. - А ты похорошел. Поправился что ли? Какие славные щёчки, хён. Новый цвет? Тебе идёт. - Тэхён разглядывает волосы Чимина, и они настолько насыщенно рыжие, что практически медные. - Да такой же как и был, просто только вчера покрасил. - Чимин прикидывает, успеет ли он сбегать за кофе до начала рабочего дня. - Может мне тоже покраситься в рыжий? Или нет, лучше в красный. - Давай уже, сразу, в зелёный. Почему нет? Тэхён смотрин на Чимина с осуждением. Он к нему за советом, вообще-то, пришёл. - Пошутил я, пошутил. Успокойся. Сходи в салон, там тебе посоветуют. - Я к тебе чего пришёл-то. Тебя директор Чон просил зайти, с отчётом. - Какой ещё отчёт? Я сегодня первый день работаю. - Чимин кривится лицом, он хотел кофе, а не видеть Чонгука с утра пораньше. Он к этому очень не готов. - Ну, видимо, о том, как ты провёл отпуск. Как в Пусане? - Не был я в Пусане. - А как же море, хён? Ты же так хотел. - Какое море, Тэ, холодина такая. Пошёл я. Чонгук вертит в руке Parker, и молчит. Он ждёт объяснений от Чимина. Чимин не прав, а Чонгук не заслужил. - Не ездил я к родителям. Дома провалялся две недели. - Чимин несмело присаживается напротив. - Я так и понял. Мог позвонить хотя бы, если тебя так резко перестало устраивать моё общество. - У Чонгука кончики пальцев покалывает от желания обнять Чимина, он устал без него очень. - Я должен был подумать. - И чего ты надумал? - Чонгуку страшно знать ответ, но гораздо страшнее сознавать себя трусом. - Ничего. Всё остаётся по-прежнему. Как там все наши? - Джин разбил вчера два стакана. Намджун порезался, пока собирал осколки. Хосок позавчера наорал на меня в туалете "Luxury territory". Тэхёна ты уже видел. Всё. Новостей на сегодня больше нет. - А как Юнги?... - Чимин знает, что не должен, но не спросить он не может. - Так же как и всегда. Но если тебе так интересна его жизнь, мог бы ему сам позвонить. - Чонгук откладывает ручку на край стола и подаётся всем телом вперёд, заглядывая Чимину в глаза. - Не думаю, что имею на это право. Чонгук кивает, соглашаясь.