Проводник - это вам не душу продать!

Мира

      Огонь! Сколько прекрасного в этом слове. Кто-то любит просто смотреть на пламя, а кто-то не может усидеть на месте. Я давно увлекалась fire show (2). Пока ты сосредоточен на огне, пока в твоей крови адреналин, ты отвлекаешься от многих проблем. А проблем было много. Единственное, что мне потом не нравилось – запах горючего. От него иногда становилось дурно, да и отстирать было трудно.       Не поминаю, что на меня нашло? Но назад ничего не вернешь: в моих волосах песок, в нос бьет бензин, усталость в мышцах, легкая отдышка. За месяц я потеряла сноровку. Надо поправлять. А стоит ли? Я до сих пор не понимаю, зачем надо было прятать меня сюда.       - Браво! – аплодировал Эбигейл. – Я восхищен! Ты бесподобна, моя донна.       Я торопливо встала. Было странно вновь его видеть. Его лицо начинало стираться из памяти. Как и тогда, демон был воплощением идеала аристократа: осанка, опрятный вид, строгость в одежде… Только одного не хватало – взгляда. Холодный он должен быть или кокетливый – не знаю, но уж точно не усталый.       Эбигейл радовался, но улыбка играла роль маски, скрывающей последствия ежедневного упорного труда месяц напролет.       - Выглядите паршиво, - призналась я.       - Снова на вы, - улыбка стала снисходительной.       - Прос…ти.       - Думаю, сначала стоит обсудить дела. Ты же зачем-то хотела встречи.       Он стоял в метрах пяти от меня и, кажется, не собирался подходить. Зачем ему эта дистанция?       - Помоги мне развить эти проклятые способности, и я перестану сидеть у тебя на шее.       Эбигейл тяжело вздохнул, сел в кресло. Стоп! Когда мы успели переместиться в дом? И я не знаю эту комнату.       - Где мы? – он меня в ад затащил?       - Милая, не напрягайся, - демон уже не скрывал усталость. – Мы в нашем доме. Я не стал тратить время на подъем по лестницам.       - В «нашем»? – мне всё это не нравится.       - Всё моё – твоё. Успокойся. Ты не знаешь эту комнату? Мой кабинет. Он над твоей спальней.       - Никогда тут не была.       - Странно. Я не скрывал его… Мира, да что с тобой?       Я всё ещё не могла понять ситуацию, будто в первый раз… как-то в тот зимний вечер… Эбигейл наслаждался виноградом, медленно открывая каждую ягоду от грозди.       - Подойди, - резко, без эмоций.       Я подчинилась. Мы смотрели другу в глаза, и я не могла поверить, что передо мной демон. Глаза цвета тьмы; я чувствовала, что они не хотят мне зла, что я в безопасности. Как под гипнозом, я опустилась перед креслом на колени. Наши губы слились в поцелуе.

Эбигейл

      Обычно я не пользуюсь перемещением. Это выглядит пафосно, а данном случае ещё и глупо: переместиться из сада в дом. Но отчего-то мне захотелось быть глупым. Во рту пересохло. Сердце забилось быстрее. Что со мной? Я, конечно, устал, но что б настолько?       - Где мы?       Почему она так нервничает? Ведет себя, как при нашей первой встрече. Сосредоточившись, я проверил защиту дома – ничего. Она была в полной безопасности. Может, одиночество как-то повлияло на её психику? Бред! Я не мог допустить такой глупой ошибки. Вы свидетели, я поддерживал с ней связь. Или человеку мало писем? Не думаю, что живое общение так необходимо. Демоны спокойно обходятся и без него.       - Милая, не напрягайся. Мы в нашем доме. Я не стал тратить время на подъем по лестницам.       О Геенна, это было сказано так плаксиво! Может, мне, действительно, стоит отдохнуть?       - …Мой кабинет. Он над твоей спальней.       - Никогда тут не была.       Девочка, ты хорошо себя чувствуешь? Ты тут целый месяц ничего не делала. Кажется, мы поменялись местами. Теперь Мира нуждается в постоянной беготне из одного кабинета в другой. Но хватит шуток! Мне всё больше кажется, что надо было оставить здесь Оливия, не столько для охраны, сколько для общения.       Я перевел взгляд на Миру. Девчонка выглядела ужасно: непричесанная, со следами гари на лице и руках, с запахом горючего, в скучно серой футболке и джинсах. Никакой сексуальности. Даже взгляд потерянный.       Я смотрел на смертную и мысленно строил с ней диалог: «Знаешь, девочка, пару недель назад я сидел у окна одной смертной. Она была прекрасна. Не потому, что я видел силуэты её прелестей. Нет, это банально. Девочка, она была прекрасна, потому в неё была душа! Сейчас она стоит передо мной, но я не вижу того блеска. И ты знаешь, мне страшно. Я боюсь потерять свой новый Эдем. Мира, что с тобой? Почему твой взор туманный? Почему ты будто не узнаешь меня? Ты не заметила, как стала дорога мне? Да – я ещё не совсем разобрался, что это: любовь, привязанность, привычка, забота... Но, чувствую, вскоре пойму».       «Эбигейл…»       Я остолбенел. Мира общалась со мной телепатически. Значит, она уже что-то развила и без моей помощи. Девчонка медленно подошла ко мне. Встала на колени. Я, как под гипнозом, гладил её щеку, спешно сокращая расстояние.       Смертные, вы свидетели невероятного! Ещё никто из демонов не вкушал столь необычного нектара. Это было похоже на источник в пустыне, на свет в темноте, на радугу после грозы, на цветок из-под снега, на первый плач ребенка… - на земной Рай! И я боялся его потерять. Боялся проявить напор, разрушив, тем самым, что-то хрупкое меж нами.       Прошу понять меня как можно правильнее. Я не влюбился в смертную. Моё состояние – это лишь ступор. И причина сему смятению – новые, доселе не испытанные чувства. Они родились внезапно, подстерегли меня, словно жертву. Мне нравилось моё положение, но одновременно демоническое начало требовало возвратить контроль. Я не мог выбрать сторону, даже не хотел тратить на это время. Мира была для меня соблазнительнее.       Я помню, как срывал её одежды. Она извивалась в моих руках, как полчаса назад в саду. Впервые я мог ощутить её всю. Гладкая, мягкая, милая, маленькая, но вместе с этим страстная, стойкая, манящая и агрессивная. Я чувствовал её тело и душу. Смертная металась, её разрывало между желанием и страхом перед ним же. Сначала она старалась подавлять стоны, но вскоре перешла в руки судьбы. Я не хотел разрывать наших объятий, хотел, чтобы наши тела, как можно дольше соприкасались, мне хотелось чаще чувствовать её кожу. Я не мог сдерживаться при ласках её шеи, подчас это было грубо, но девчонка, казалось, только распалялась от оного.       В какой-то момент она вскрикнула, моё тело напряглось больше обычного. Я сжал её крепче, жадно целуя; а потом мы просто упали на кровать. Мира уснула почти сразу, обняв меня за торс. Я ещё некоторое время сжимал её ягодицы, зачем-то смотря на стекающую по нежному бедру сперму.