It's Your Image Burnt Into My Mind

Гарри вихрем понесся в студию. Он пытался не столкнуться с кем-нибудь на своем пути. Он обходил странные места, где он едва не сбивал с ног других студентов, но ему все еще удавалось их обойти, лишь слегка прикасаясь к их спинам или рукам. Он был ровно в минуте перед тем, как опоздать на их концерт для студентов-художников. С времен их первого мини-концерта профессор искусств изъявила желание продолжить уроки в таком стиле Она сказала, что музыка заставляет некоторых студентов создавать вещи, которые они никогда не создавали до этого. Вещи, показывающие, насколько музыка действительно влияет на мозг студентов и позволяет свободно и непринужденно становиться чем-то прекрасным. Вещи, которые могли бы остаться в тайне, спрятанные и только студенту доступные. Как вещи, которые могли бы быть хороши для создания, но они не были бы созданы. Студентам нужен тот самый последний толчок, чтобы действительно выразить себя, и, очевидно, музыка оказалась тем самым толчком. Гарри вломился в деревянную дверь, ведущую в белую комнату; люди уже были готовы слушать новый сет-лист с песнями. Они ждали, их кисточки были намочены, а карандаши — заточены. Гарри опустил свою сумку с плеча, ставя ее рядом с роялем и вытаскивая из нее свои ноты. — Здравствуйте, творческие люди! — сказала Лина людям в классе, смотря на часы, показывающие 9:00. Разговаривая, она дала время Гарри на то, чтобы он разложил свои ноты в правильном порядке, вытирая капельки пота со лба и делая глубокий вдох. Он настроил свое место и выпрямил свою спину. Он зафиксировал свое внимание на слушателях. Люди были уже готовы; кто-то, предвкушая музыку, уже подготовил свои инструменты для рисования; кто-то проверял свои телефоны, доделывая последние дела перед тем, как выключить устройства, чтобы сфокусироваться на работе. И затем Гарри нашел того, кого искал. Парень сидел у окна, из которого струился яркий поток солнечных лучей. У него на стуле были приготовлены различные оттенки зеленого и голубого. Он повернулся к окну, поздняя осень углубляя черты его лица. Темные стекла его очков отсвечивали, не показывая его глаз. Гарри просто немного улыбнулся, пока он поворачивался обратно, чтобы смотреть на ноты. Он разместил свои пальцы на клавишах. Он немного задумался, его глаза засверкали. Несколько нот сошло с клавиш пианино в качестве привета для Луи, говоря ему о том, что Гарри здесь. Гарри обратил свой взор к нему. Кудрявый нашел Луи, уже смотрящего на свой холст; теплая улыбка появилась на его лице. Это заставляло разгораться пламя огня внутри Гарри. Это не только из-за его бега в спешке из квартиры в галерею, которая «согревала» его и заставляла попотеть. Это было тем чувством, когда Луи был рядом с ним, а Гарри мог его видеть. Лина рассказала о плане их мини-концерта слушателям, не разрушая поток мыслей Гарри. Луи и Гарри сходили на несколько свиданий, на много свиданий. Луи решал, куда они пойдут во время второго свидания: он пригласил Гарри во французский ресторан, где никто не говорит на английском языке. Итак, они заказали случайное блюдо, название которого звучало красиво, когда Гарри произносил его, зачитывая меню для Луи. Он никогда не забудет тот момент, когда им принесли заказ. И тот момент, также объясняющий, почему официант посмотрел с ужасом на них. На плитке, которую им принесли, находились индейка и порция салата с чипсами. Они оба засмеялись так сильно, что из их глаз потекли слезы. Так всё и было. То свидание решило, что они сходят на много свиданий в странные места. Они пошли в парк и закончили в учебном лагере уроком физических упражнений (пока на них были надеты узкие джинсы). На Гарри были надеты белые джинсы, которые никогда больше не будут белыми после того свидания; они больше походят на цвет темных очков. Они гуляли вниз по улице и закончили флешмобом, прося прохожих выйти замуж за них. Они также были в туалете музея. Гарри смеялся над странными сидениями в туалете, пока Луи сохранял тишину. Он пытался пощупать своими пальцами произведения искусства, чувствуя холодную поверхность фарфора. И затем он засмеялся, когда признал, что сидения в туалете были действительно странными. Гарри смеялся в себя, возвращаясь к моментам, которые у них с Луи были. И к тем свиданиями, которые решили, что Гарри полностью, совершенно, определенно пошел на них ради Луи. До такой степени Луи сильно нравился Гарри, что сказать, что он нравится ему еще больше, было невозможным. И Гарри верил, что Луи чувствует то же самое. Единственной проблемой являлось то, что Гарри не мог видеть глаза Луи; он не мог видеть, что говорила душа Луи об этом. Может быть, он чувствовал то же самое. По крайней мере, тот поцелуй, который произошел несколько дней назад, мог бы также сказать ему об этом. Их первый поцелуй, думал Гарри, утопая в мыслях о том, каким раздражающе нервным он бывает, думая об этом поцелуе. Он беспокоился о том, что он мог бы чувствовать после тех вещей, которые еще могут случиться. Сейчас уже Гарри хотел заставить Луи чувствовать себя хорошо; он хотел ему подарить весь мир. И это было тем странным ощущением во всей Вселенной, которого он никогда не чувствовал по отношению к какому-либо еще. Конечно, он хотел спать с людьми, он был привлекателен для других. Но он никогда не думал о том, чтобы заставить человека чувствовать себя так хорошо, что он бы мог забыть своё имя. И сейчас он хотел дать Луи всё, и он хотел чувствовать Луи. И это разжигало внутри так сильно, что он чувствовал, как кто-то поджигает его. Так необычайно. Он все еще пробовал губы Луи, словно вишневый леденец, которым они делились, сидя на ступеньках старой библиотеки. Он помнил, как Луи дышал в рот Гарри, улыбаясь и вдыхая воздух в его рот, пробуя сладость, впуская свои пальцы в волосы Гарри, и как он прижимался ближе. Как он был до смешного близок к Гарри. И то чувство, словно Гарри законченный. Он не беспокоился о холодном ветре или о том, что он заболеет. Он не думал о тарелках в раковине, ждущих его дома, или о книгах, которые он должен изучить для экзамена по психологии, который про музыку и про то, как она влияет на чувства людей. Нет, он не думал о тех вещах, потому что у него был Луи, обнимающий его и целующий его губы, и улыбающийся. Он мягко провел по линии скул Гарри, заставляя Гарри улыбаться. Он нажал кончиками пальцев на ямочки Гарри, сохраняя руки на его лице. — Я хочу увековечить в памяти это, — улыбаясь, прошептал Луи. Он оставил свои руки на лице Гарри, двигая своими пальцами, чтобы испробовать кожу над его глазами, прося Гарри закрыть глаза. Он сделал это, чтобы только почувствовать губы Луи на своих тонких веках. — Однажды я увижу те твои зеленые глаза, — дал обещание Луи, прижимаясь своими щеками к щекам Гарри и обнимая его. Гарри обнял его в ответ, думая о словах Луи. И он чувствовал себя таким счастливым, что мог разжечь внутри себя пламя. И даже думая о том, что Луи мог бы не быть рядом с ним в тот момент или не брал руку Гарри в свою, или клал его руку на шею Гарри, кудрявому все еще дает то чувство, говорящее о том, что Луи был там. Рядом с ним. Составляя ему компанию. Гарри вернулся к Луи, который снова смотрел в направлении окна. Его лицо было спокойно, его руки были на коленях, пока он ждал, когда Лина закончит свое вступление. И она закончила, сразу через несколько слов. Гарри играл на пианино для Луи, разливая свои чувства в музыке, которую он играл, пока Луи создавал самые прекрасные картины во всем мире. Гарри уже мог видеть, насколько будет невероятной часть рисунка, даже, несмотря на то, что он видит только движения рук Луи. Он рисовал большие круги или. по крайней мере, ему так казалось. Что-то большое на белом холсте Луи.

***

Последние ноты разносились эхом по помещению. Когда настала полнейшая тишина, студенты-художники взорвались аплодисментами для группы. Те, в свою очередь, поклонились слушателям, Гарри кивнул своей головой в знак признательности. Каждый начал собирать свои вещи, учитель направилась к банде, точнее к Гарри. — Здравствуйте! Вы, должно быть, Гарри Стайлс? — спросила профессор искусств, протягивая свою руку парню. — Здравствуйте! Да, это я, — улыбнулся он. — Я просто хотела подойти и сказать, насколько прекрасно Вы играете. Вы действительно можете чувствовать музыку, — сказала она Гарри, заставляя его улыбаться. — Ох, спасибо Вам. — Долго ли Вы играете на пианино? — спросила она, скрещивая руки перед собой. — Предполагаю, я играю на нем около девяти лет, — сказал он ей, беря ноты с пианино. Гарри сложил их вместе и сложил в стопку в своих руках на пианино. — Еще не так долго! Как это вообще возможно? — спрашивала она, вскидывая своими бровями. — Ну, я также играю гитаре. Я начал играть, когда мне было четыре, — улыбнулся Гарри, кладя ноты в зеленую папку. — Ох, хорошо, это понятно, — сказала она, мягко улыбаясь. — Вы изучаете что-нибудь еще? — продолжила она, когда Гарри ничего не ответил ей. — Психологию и социологию, — сказал он, поднимая свою сумку с пола. Он поставил ее на сиденье у пианино, проверяя, не забыл ли он ноты где-нибудь еще. — Интересный выбор. Думали ли Вы когда-нибудь насчет искусства? — улыбнулась она, Гарри понял, к чему она клонит. — Да, если бы я мог держать кисточку в моей руке и создавать действительно что-нибудь интересное, чем рисование палочек, — улыбнулся он, видя Луи, идущего к ним. Учитель засмеялась после слов Гарри, когда Луи прошел рядом с ней. — Привет! — сказал Луи, сохраняя дистанцию между ними. Луи был действительно не уверен, где учитель и Гарри стоят. Гарри придвинулся чуть ближе к нему, беря руку Луи в свою. — Мне действительно жаль, но мне надо идти, — кивнул Гарри учителю, улыбаясь. — Ох! — профессор посмотрела на парней, широко улыбаясь. — Да, мы собирались посмотреть аргентинский фильм без субтитров в кинотеатре, — Луи пояснил ей, до того, как Гарри направил его к дверям. Гарри улыбнулся учителю, когда она попрощалась с парнями. Луи шел рядом с Гарри, держа его руку. Он прижал свою голову к плечам Гарри на короткий момент в качестве их собственного «привет». Гарри улыбнулся ему. Как только он опустил свой взгляд вперед, он увидел, как глаза Лины улыбаются самой милейшей улыбкой, существовавшей когда-либо. Он сделала мордочку милой собачки, сохраняя руку на своем сердце. — Мило — сказала она тихо, пока поворачивалась обратно к студентам, с которыми разговаривала. Гарри улыбнулся, пряча улыбку в волосах Луи.

***

— Наш автобус приближается, — сказал Гарри Луи, сохраняя его руку между своей ладонью и щекой. — Поможешь ли ты мне подняться по ступенькам? — шепчет Луи, сохраняя свою голову на шее Гарри. — Конечно, помогу, — сказал ему Гарри, целуя парня в щеку. Луи вздохнул, не желая покидать свое место. Гарри провел его в автобус, который издал дикие звуки, покидая свое место. Они сели в конце на несколько рядом стоящих для них сидений. Луи сел у окна, Гарри положил руку на его бедро. Другой рукой Гарри, играясь пальцами Луи, который не обращал на это внимание, по-прежнему держал руку парня. Он смотрел в окно вместе с Луи, чьи глаза были спрятаны под линзами темных очков. Гарри повернулся, чтобы посмотреть, куда направлен взгляд Луи. Его рот был приоткрыт, будто парня что-то беспокоило. Гарри прижался ближе, сцепляя руку Луи со своей. Он положил свою голову на плечи Луи, заставляя Луи мягко улыбнуться. Но было немного тоскливо до того момента, как Гарри дышал в зеленое пальто Луи, когда тот смотрел на улицу. И затем кудрявый решил взглянуть на Луи. Гарри приблизил свой рот к уху Луи, вдыхая воздух на чувствительную кожу Луи. Тот дернул вверх плечами, чтобы защититься, легко хихикая. — Я буду твоими глазами сегодня, — прошептал Гарри, улыбаясь. Луи повернул свою голову в сторону Гарри, когда тот улыбнулся краешком рта. — Ребенок ест рожок мороженого. Она с женщиной, которая гуляет с собакой. Там есть мужчина, смотрящий на эту собаку и улыбающийся, как будто он вспомнил что-то из своей юности. Группа подростков катается на скейтбордах рядом с ним, смеясь и едва избегая столкновения с этим мужчиной. Одна из девушек остановилась и что-то сказала этому мужчине. Он улыбнулся, и девушка продолжила свой путь, — прошептал Гарри Луи на ухо, заставляя того улыбаться, когда его воображение воспроизвело это. Автобус остановился у светофора, рука Луи была в руке Гарри. И затем транспорт продолжил движение. Они дернулись вперед, как только мотор продолжил издавать могущественное рычание под сидениями. Луи даже широко улыбнулся, когда Гарри помог им обоим сесть обратно. — Что еще ты видишь? — спросил он, как только Гарри поднес свой нос к щеке парня. Он повернул свое лицо в сторону затуманенного окна. — Парочки высматривает что-то в витрине магазина; это ювелирная лавка. Пара пожилых людей ожидает автобус; они стоят бок-о-бок; мужчина держит сумочку дамы. Девушка улыбается экрану телефона перед тем, как поднести его к своему уху, — Гарри продолжал свой рассказ по мере того, как видел тех людей на улице. Некоторые из них были счастливыми, некоторые — грустными; улыбка Луи колебалась на тех моментах, когда Гарри рассказывал ему о женщине, сидящей на скамье вдоль дороги и прячущей свое лицо в ладонях. Или про маленького ребенка, бегущего за родителями, когда они смеются вещам, которые рассказывают только друг другу. Но тогда Гарри разряжал обстановку опять, видя молодую парочку, окруженную своим собственным миром на этой улице и оставляющую поцелуи на губах друг друга. — Ты уверен, что говоришь не про нас? — спросил Луи, смеясь в сторону Гарри и чмокая его в губы. Гарри вздохнул и сохранил сидячее положение. Он повернул голову всего лишь на секунду, замечая пожилую женщину, смотрящую на него и Луи во время их поездки; самая маленькая улыбка отравила ее лицо. Она отвела свой взгляд от них, когда увидела Гарри, смотрящего на нее. Он все еще мог чувствовать ее прожигающий взгляд, изучающий их с Луи действия. Она смотрела на них, когда Гарри и Луи готовились выйти из автобуса. Кудрявый встал первым, подавая руку Луи. Автобус продолжал дергаться вперед. Гарри схватился за поручень изо всех сил. Луи, сидевший до полной остановки автобуса, мог чувствовать, как Гарри борется. Гарри помог Луи и повел его на выход; Луи улыбался, пока они сходили со ступенек автобуса. Они пошли в кинотеатр — счастливый момент в их прогулке. — Эй! Эй! — Луи повернулся, ища источник звука. Гарри развернулся вместе с ним, замечая ту женщину из автобуса, идущую в их сторону. — Извините, но, думаю, это Ваше? — она взяла руку Луи, кладя в нее серую варежку, украшенную снежинкой. Луи был ошеломлен внезапным касанием от незнакомки, стоящей впереди него. Гарри немного зажал его руку, смотря на него и на перчатку. Луи потянул руку назад от женщины, проверяя свой карман, где лежали его перчатки. Он почувствовал себя другим, когда обнаружил пропавшую варежку в своей руке. — Огромное спасибо! Мы не заметили, как потеряли ее ранее, — сказал он, улыбаясь женщине. — Конечно. И, могу ли я сказать, вы выглядите как влюбленная парочка, — улыбнулась она перед тем, как развернуться и покинуть онемевших парней. Гарри нервно засмеялся и вздохнул. — Ты знал эту женщину? — спросил Луи, когда они продолжили свой путь. — Нет, но она посматривала на нас в автобусе, — Гарри поднял свои брови. — Как, если бы она была сумасшедшей, или что ты имеешь в виду? — Нет, она улыбалась, — Гарри обернулся, увидев, как та женщина стояла у автобусной остановки. Она смотрела на эту парочку, и улыбка по-прежнему была на ее лице. И она не была жуткой, просто не назойливая улыбка. Просто понимающая улыбка. И это согревало сердце Гарри. Он опустил свой взгляд на Луи, чье лицо смотрела туда, куда они шли. И тепло разливалось, разливалось и разливалось, и покидало тело Гарри. Он закрыл свои глаза, чтобы услышать своё сердцебиение, обернул свою руку вокруг плеч Луи и повел его в кинотеатр. Они сели на последние ряды, где не было никого. Луи положил свою голову на плечи Гарри. Кудрявый знал, что это было тем местом, где Луи не мог видеть ничего. Это было тем местом, где он был полностью слепым и полностью зависимым от Гарри. И Гарри прижал его сильнее, делая его более защищенным и обещая самому себе никогда не отпускать его. Эти мысли доставили парню огромное удовольствие. Но это также было тем, что заставило его бояться полета своих мыслей. Что, возможно, и могло бы быть, на самом деле, любовью. И это было в первый раз, когда он действительно думал об этом, о том, что он, возможно, влюблен в Луи. И это было пугающе. Те мысли поразили парня тотчас в темноте, когда начался фильм. Он содрогнулся, всё потемнело. Луи прижался своей рукой к груди кудрявого парня, опираясь на него сильнее, чтобы прикоснуться. — Хочешь знать, что произошло? — прошептал Гарри на ухо Луи, получая в ответ кивок. И Гарри рассказал. Он рассказал всё в мельчайших деталях, начиная с того, как актёр шел к маленькой бабочке, которая летала в углу экрана. Он рассказал о черных и естественных волосах актрисы, летавшей в воздухе. Он рассказал Луи про маленького мальчика, который дулся, и про то, как ведущие актеры смотрели друг на друга, как бы играя любовь. Они только притворялись. Гарри разговаривал шепотом, который щекотал ухо Луи, что заставляло его хихикать высоким голосом, который Гарри когда-либо слышал. Луи обнял Гарри крепче, его бедро прижалось к бедру Гарри. И кудрявый почувствовал себя теплее, даже, чем за всё это время, когда его переполняли сильнейшие чувства, которые у него когда-либо были к Луи, и он хотел рассказать об этом всему миру. Но он не хотел говорить это вслух, по крайней мере, не сейчас, не когда-либо, не никогда. Он не может быть влюблен — это то, о чем он подумал. И это то странное чувство, возвращающееся к нему снова и снова, когда Луи зарывался своим лицом в его шею. Гарри чувствовал губы Луи на своем подбородке. И, черт, это могла быть на самом деле влюбленность.