It's Your Image Burnt Into My Mind

— Ауч! — завизжал пьяный Гарри, плетясь в гостиную. Время перевалило за полдень, а он до сих пор не проснулся полностью. Он наступил на краешек ковра, и маленькая капелька крови упала на пол. Он поморщился от слабого запаха металла, который витал в воздухе. Его нога болела не очень сильно, только жгло немного. Самой большой проблемой был запах. Гарри уже тошнило. Он провел в туалете последние пару часов, сидя на прохладной белой плитке на полу с потными липкими ногами. У него дрожали руки, а его голова была тяжелой, будто бы заполнена камнями. Его стошнило четыре раза, последний из которых был только порывами на краю унитаза. Его голос полностью исчез, и его зрение было размыто. И все, что произошло прошлой ночью, проносилось перед его глазами. Бар. Напитки. Коннор. Руки Коннора. Его темные глаза. Чувство опасности, когда Гарри был настолько пьян. Как он был готов быть использованным, в то время как его разум говорил «нет», но его тело говорило «да». Самой страшной частью было то, что это все казалось таким неправильным. Гарри чувствовал себя обманщиком. Он не был с Луи в течение нескольких недель, но он так застрял на нем, что он не мог избавиться от своих чувств. Он хотел, чтобы его сердце было ледяным по отношению к Луи. Ну, на самом деле, у Гарри никогда не было ледяного сердца. Но он хотел бы иметь его, только на некоторое время. Просто на то время, пока он бы не восстановился. «Может быть, жжение в его ноге являлось знаком», — пронеслось в голове Гарри. Это было знаком того, что нужно отпустить. Сейчас или никогда. Гарри подошел к дивану, оставляя небольшой след крови. Покалывание становилось все сильнее, будто кто-то копался в его плоти. Через силу Гарри поднял ногу на колено, чтобы увидеть ступню. Это было хуже, чем он ожидал. Кровь просачивалась из пореза, в котором застрял кусок стекла. Кожа вокруг раны покраснела, а кровь стекала к пальцам ног и назад к пятке. Неудивительно, ведь это порез. И становилось все хуже, пока Гарри смотрел на это. Он чувствовал, что снова накатывает рвота, запах крови и его ужасное похмелье — все было против Гарри. Он опустил ногу обратно на пол, осколок вошел еще глубже. Он проскулил, но встал, стараясь не ступать на рану. После того, как вышли жидкость из желудка и воздух из тела, он подумал, что наконец-то пуст. Единственное, что осталось — это головная боль и осколок стекла. Гарри опустил крышку унитаза и сел, очищая рану антисептиком. Холодный пот стекал вниз по задней части шеи, руки дрожали, когда Гарри заставил себя вытащить кусок стекла. Он глубоко застрял. Гарри стало плохо, когда его слабая рука пыталась вынуть кровавый осколок, его пальцы стали скользкими. Он пытался глубоко дышать, но его сила воли боролась с его храбростью. Тем не менее он продолжал. Осколок немного двинулся, разрезая кожу немного больше. Маленький скулеж слетел с губ Гарри. «Эта боль лучше, чем та, что в груди», — подумал Гарри. Боль в груди становилась все более сильной, чем боль в ноге. Стекло напомнило ему день, когда Луи пришел в первый раз. И в последний. Этот осколок являлся напоминанием их разрыва. Кровь на ноге напоминала Гарри о его душевной боли и его воспоминаниях. Все хорошее и плохое накатило, как цунами. Прежде чем Гарри даже смог понять что-либо, он вытащил осколок. Но боль заключалась не в кровоточащей ноге. Она была в груди. Его глаза горели из-за слез, падающих на его бедра. Кусок стекла, покрытый кровью, лежал на полу. Капли крови падали и создавали лужу на полу. Больно. Везде. Гарри тошнило снова. Он упал на пол, его холодные руки открыли крышку унитаза, и кислота вышла из желудка. Его кудри прилипли к вискам, все его тело содрогалось с волнами рвоты, подходящей ко рту. _ _ Гарри стоял под холодным душем, в его рту чувствовалась мята, после того, как он дважды почистил зубы. Его кожа горела под струями воды. Его волосы спадали на плечи, показывая реальную длину. Его мокрые ресницы слиплись, становясь похожими на вершины звезд. Розовая вода под его ногами смылась. Поток крови из ноги остановился, но его кожа краснела под водой. Как будто Гарри тонул в глазах Луи. Он закрыл глаза, представляя себя на берегу. Это было озеро. Холодное, темно-синее озеро. Снег хрустел под ногами Гарри, когда он подходил к живой воде. Она не замерзла в отличие от всего остального. Здесь было тихо, ни одной души. Его обнаженное тело подошло к воде и опустилось. Он начал плыть. Несмотря на то, что на улице была зима, озеро оставалось теплое. Все было теплым. Гарри двигался медленно. Озерная вода доходила ему до рта, вкус был сладкий и нежный. Свежий воздух витал вокруг, парню становилось легко дышать, и на улице пахло летом. Глаза Гарри искали источник запаха, но они могли видеть только холодную зиму и различные оттенки синего. Пока он не остановился и не начал стоять на месте. Источник запаха мерцал, издавая негромкий прерывающийся звук. Будто тысячи тихих колокольчиков висели на деревьях. Что-то блестело под толщей воды, это вызвало у Гарри любопытство. Он сделал глубокий вдох, прежде чем нырнуть под воду. Его глаза не могли сфокусироваться, когда он выныривал. Но в этот момент уже наступило лето. Все было ярким. Где-то вдалеке пели птицы, солнце сияло в тысячу разных оттенков. Желтый, пурпурный, красный и даже намеки на синий. Все было очень красиво, и Гарри должен был остаться еще на немножко. Озеро было темно-синее, нежные волны ласкали кожу Гарри, будто рукой. Дул слегка теплый ветер, создававший самый красивый звук в мире. Все купалось в цветах и движении, и мечтательном, и спокойном окружении, как в раю. Облака, будто из сладкой ваты, плыли по небу, выглядя мягкими, как место, где Гарри мог бы поспать. На берегу кто-то стоял. Было слишком далеко, чтобы ясно увидеть его лицо. Но Гарри знал, что это Луи. Он просто знал. Линия его бедер, как ветер, трепал его мягкие волосы. Ему было грустно. Луи опустил голову, ссутулившись. Он чего-то ждал. Когда он простоял достаточно долго, он начал медленно шагать по песку, прогуливаясь вокруг озера. Гарри пытался подплыть ближе, но там был барьер. Как сильно бы он не хотел подойти ближе к Луи, он не мог. Он физически не мог приблизиться к нему. Гарри пытался позвать Луи, но он даже не мог открыть рот. Его губы были словно сшиты, его горло наполнило множество звуков, которые он не мог произнести. Гарри мог только дышать и смотреть, как Луи ходил по пляжу, как его светлая кожа ловила солнце, но отражала его. Гарри некоторое время следовал за Луи, отчаянно перебирая ногами. Он должен кое-что сказать Луи. Но барьер и невидимые руки на его горле так не считали. Поэтому он нырнул обратно в зиму. Он вдыхал свежий холодный воздух, вода была еще теплой вокруг него. — Луи! — закричал Гарри, его голос быстро распространился, будто он крикнул с вершины горы и создал лавину. Ничего не произошло, голос Гарри прошел по замерзшим деревьям и вернулся назад. Голос напугал Гарри, будто он говорил первый раз. Будто он только учился использовать свой голос. Гарри осознал, что кричит имя Луи снова и снова в душе. Холодная вода все еще шла из душа, слезы смывались вместе с проточной водой в канализацию. Тихие рыдания соскальзывали с губ Гарри. Он чувствовал себя несчастным, самым несчастным как когда-либо. Он скучал по Луи. Осталась ли эта часть с ним? Он скучал по тому кусочку с Луи. Гарри не знал, как долго он сможет держать это. Громкий барабанящий звук вырвал Гарри из его мыслей. Он поднял голову, выключая душ и слушал тишину. Он представил себе это? Бум. Бум. Бум. Нет, это не галлюцинация. Он вышел из душа, его кожа покрылась мурашками. Он обернул себя в большое синее полотенце, и даже это напомнило Гарри о Луи. "Что со мной не так", — подумал Гарри. Будто Стайлс порвал с Луи не 9 недель назад, а вчера. Гарри подошел к входной двери и осторожно открыл ее, ожидая дикого кабана за ней. — Я, блять, стою здесь дохера времени! — закричал Найл, протиснувшись вовнутрь. Гарри отступил к стене, крепко держа полотенце, когда Найл пронесся мимо него. — Дерьмово выглядишь, — выдохнул он, его обувь оставляла грязь на полу. Найл сел на диван, оглядывая квартиру. Гарри медленно закрыл входную дверь, обходя следы ног Хорана. — Спасибо, — пробормотал Гарри, садясь рядом с приятелем. — Что произошло? — Найл показал на кровь на полу и ковре. — Я повредил ногу, — вздохнул Гарри, его глаза уставились на противоположную стену. — Что ты здесь делаешь, Найл? — спросил Гарри, его голос был усталым и тихим. У него снова начала болеть голова, а его желудок тревожно болел и даже намекал на голод. — Что-нибудь слышал от Луи? — беспокойство в голосе Найла заставило перевести взгляд на него. Он только покачал головой, взгляд Найла устремился в пространство между ними. — Что-то случилось? — спросил Гарри, его сердце забилось быстрее. — Я не видел его в течение нескольких дней. Я спрашивал всех своих друзей, не видели ли они его, но ничего. Его не было ни дома, ни в студии. Я просто подумал, что он, возможно, пришел сюда, — Найл был явно растерян. Его кожа выглядела безжизненной, а волосы — блеклыми. — Ты звонил его родителям? — Гарри был немного в шоке. Он не знал, что думать. Может, Луи в беде? Что делать, если с ним что-то случилось? — Каждый день. Они ничего не слышали от него и не видели. Он никогда так раньше не поступал. Он не оставил мне никакой записки, и его телефон выключен. Что-то не так. — проскулил Найл, на самом деле проскулил. — Не мог бы ты пойти со мной? В полицию? Я должен написать заявление. — Найл наклонил голову, нахмурившись, создавая морщинки на лбу. — Конечно, — Гарри не смог закрыть рот. Его разум сделал сальто назад, парень не знал, как действовать. — Я схожу и надену что-нибудь, — наконец пробормотал Гарри, волоча ноги по полу. Он помнил про порез на ноге. Он прошел через туалет и забинтовал рану. Когда Гарри вышел, чтобы пойти в спальню, он увидел Найла, уткнувшегося в руки. Что-то не так. Луи просто так бы не ушел, да? Гарри надел джинсы и джемпер. — Пойдем, — сказал Гарри. Найл встал и ждал, пока Гарри надевал ботики и куртку, убедившись, что у него есть ключи и телефон. Когда Найл открывал дверь, Гарри схватил шарф и обернул его вокруг шеи. _ _ — Почему мы здесь? Участок находится в другом направлении? — Гарри посмотрел на Найла, который являлся движущей силой, слишком диким на мокрых улицах. — Я забыл про картину Луи, им может понадобится это, — сказал он, его руки сжались на руле. Гарри чувствовал, что мог заболеть снова, но не из-за алкоголя. Из-за волнения. У Луи была часть сердца Гарри. Но что, если что-то случилось? Что случилось с кусочком сердца Гарри? Найл остановился перед домом, Гарри вышел вслед за ним, вылезая из машины и идя к квартире. Он засунул руки в карманы, уткнувшись лицом в толстый шарф. Найл ходил по квартире, место было по-другому тихим и безжизненным. Не было Луи. Это никогда не напоминало Гарри о Луи, даже до сих пор. И это так странно — быть здесь. Будто ничего не изменилось, но нет, конечно, все изменилось. И это наводило Гарри на неправильные мысли. — Гарри, ты не мог бы пойти и проверить комнату Луи? Вдруг ты увидишь что-то, что не заметил я, — Найл подошел и встал рядом с Гарри, почти шепча слова. Гарри посмотрел на него немного дольше, но кивнул. Он шел за Найлом до двери в комнату Луи. Рядом с дверью стоял стул. Найл открыл дверь для Гарри, пропуская его вперед. Как только Гарри ступил за порог, Найл толкнул дверь, ударяя Гарри дверной ручкой по спине. Стайлс повернулся, его руки были на ручке, парень пытался повернуть ее. Найл притащил что-то к двери, и Гарри теперь не мог открыть дверь. Это был стул. — Вы двое будете выяснять ваше дерьмо прямо сейчас! — прокричал Найл с другой стороны двери. Гарри услышал его отдаляющиеся шаги, оставляющие кудрявого неподвижно стоять перед закрытой дверью. Он медленно обернулся, видя фигуру Луи, сидящего на стуле за столом перед окном. Серые потоки света проникали в комнату. Воздух стоял на месте, атмосфера и все остальное, кроме радости. Луи не двигался, что заставило Гарри удивиться, даже если это Луи. Даже, если это кукла. Но это не так, потому что Луи положил карандаш на стол. Его рука была прикрыта рукавом темно-фиолетового свитера. Его волосы были спутаны, и из них пропал блеск. Гарри подошёл к противоположной стене, облокотился на нее и упал, садясь на пол. Он стянул шарф и снял пальто. Он положил их на стул рядом с ним, снимая сапоги тоже. Он расслабился, чувствуя, что все возвращалось. Не прошло много времени, прежде чем он был полностью парализован. Луи был здесь, в этой же комнате, и, если он ничего не говорил, он все равно был здесь. Гарри давно знал, что этот момент зажжет огонь внутри него. Но он не предполагал, что будет чувствовать огонь внутри себя. Он никогда не представлял себе такой пытки. — Что он сказал тебе, чтобы заманить сюда? — спросил Луи тоненьким голосом. Для Гарри было невыносимо слышать его. Луи действовал так обычно, это было несправедливо по отношению к Гарри. Похмелье покинуло тело Гарри, выталкивая страхом. У него появилось немного сил, чтобы подняться с пола и встать. Но он не знал, что делать дальше. Поэтому он упал на пол, опираясь спиной на стену. Сила в его мышцах превратилась в слабость, его ум погас, и глаза закрылись. — Ты даже не здесь, — сказал Луи после долгой паузы, сухой смешок покинул его рот. — Кто не здесь? — спросил Гарри. — Перестань говорить, — закричал Луи, закрывая уши руками, ударяясь головой об стол. Он выглядел так, будто ему было мучительно больно. Боль, которая была так глубоко, что разрывало его на части. Он раскачивался взад и вперед, взад и вперед. Всхлипы Луи заполнили комнату. Руки Гарри лежали у него на коленях, мокрые капли падали на его пальцы. Он посмотрел вниз, видя, что слезы падали вниз. Его глаза. Парень тоже плакал. Гарри вытер слезы, поднимаясь с пола. Он будто не дышал, но его легкие все еще были полны воздуха, и кудрявый мог его. Он подошел сзади к Луи, зная, что тот не слышал его шагов. Плечи Луи тряслись, его руки прижимались к ушкам. Руки Гарри сжались в кулаки несколько раз, прежде чем он поместил их рядом с руками Луи. Он медленно провел кончиками пальцев от пальцев Томлинсона и вниз к запястью. Луи вздрогнул и почти повернулся в своем вращающемся кресле. Тело Гарри остановило его, Гарри держал пальцами его запястье, руки Гарри согревали. Он не знал, что делал или что нужно было сделать. Инстинктивно он наклонился вниз, поставив руки Луи на стол. Он не отпустил, но легко держал крошечные запястья Томмо, скрывавшиеся под его огромной ладонью. Его руки были холодными, очень холодными. Гарри посмотрел вниз на стол и увидел скетчбук, лежащий перед Луи. Страница была пуста, только карандаш лежал в середине листа. Губы Гарри прижались к скуле Луи, к его бледной, как зима, коже. Его глаза зажмурены, Гарри сделал то же самое. Он позволил своему дыханию пустить толпу мурашек по коже Луи, двигаясь к его уху. Он хотел сказать что-то обидное, сделать все еще более болезненным, как Луи сделал для Гарри. Но ямочки на щеках Луи остановили его. — Он сказал, что ты пропал, — пробормотал Гарри, отпуская запястья Луи и уходя от него. Луи до сих пор был неподвижен. Гарри стиснул зубы, возвращаясь к кровати Луи и присаживаясь на матрас. Он лег, знакомое чувство комфорта было под его руками. Он немного подвигал ими, будто делая снежного ангела. — Ты настоящий? Ты правда здесь? — прошептал Луи, его плечи напряжены. Будто он был сделан из мрамора. Он боялся двинуться, боясь нарушить иллюзию, если это было нереальным. — Я здесь, — Гарри уставился на крышу. Свет из окна создавал тень Луи на поверхности. Это была жизнь Гарри на протяжении последних двух недель. И Луи до сих пор был тенью. — Ты правда здесь? — повторил Луи. — Я здесь, — снова сказал Гарри, смотря на Луи. С его плеч спало напряжение. Но он все еще не двигался. — Что случилось с твоим голосом? — это было следующим вопросом, который Луи озвучил. Гарри безумно хотел причинить ему боль сказав «парень трахал меня так сильно прошлой ночь, что я сорвал голос» или «я кричал имя моего парня прошлой ночью». Но он не мог сделать это. Несмотря на то, что Луи сидел на этом стуле в той же комнате, Луи не был там. Может быть, Найл был прав. Может быть, Луи пропал. — Я блевал все утро, — сказал Гарри хриплым голосом. — Ты болен? — Луи повернул голову в сторону кровати, но Гарри все еще не мог видеть ничего, кроме линии скул и света. — Нет, похмелье, — вздохнул Гарри и положил голову назад для комфорта. Потолок был настолько интересен в сером свете. Это сделало его почти сонным. Но у него не было времени, чтобы заснуть, когда ему приходилось иметь дело с этим, находясь в одной комнате с ним. Луи поглощал всю энергию, Гарри чувствовал, что вес его тела увеличился, будто кто-то кормил его кирпичами. Головная боль вернулась во много раз сильнее, чем было раньше. Он закрыл глаза, будто это заставило бы боль уйти. — Ты встретил кого-нибудь? — тихо спросил Луи. он обернул себя в джемпер, сжимая руки между бедер. Глаза Гарри были открыты, парень разглядывал тени на потолке. Вот, почему встреча с Коннором была неправильной. Именно поэтому заигрывать с ним было неправильно. Поэтому возвращаться в это место было неправильным. Вот, почему целоваться было неправильно. Вот, почему Гарри не спал с ним. — Да, — прямо ответил Гарри. Лучше быть честным, чем лгать. Но сказать, что Гарри встретил кого-то его экс-бойфренду, казалось такой низкой вещью для него. Гарри видел Луи уголком его глаза. Луи сделал глубокий вдох, ссутулившись. Что-то поменялось в настроении между ними. Будто Гарри сказал Луи, что кто-то умер. — Почему ты пришел с Найлом? — Луи знал, какие вопросы задать. Потому что я хотел посмотреть, изменилось ли что-нибудь здесь? Я хотел увидеть, что ты на самом деле ушел? Я хотел убедиться, что я никогда не увижу тебя снова? Ты знаешь, что я ненавижу тебя? — Думаю, ты сам можешь ответить на свой вопрос, Луи, — Гарри не мог сказать то, что на самом деле хотел. Он ненавидел быть таким мягким. Он ненавидел быть таким уязвимым перед Луи. И он ненавидел чувство ненависти, которое он чувствовал к Луи. Любовь, которую он когда-то испытывал к человеку, превратилась во что-то некрасивое. И все потому, что он отверг Гарри. «Должно быть со мной что-то не так», — подумал Гарри и закрыл глаза. — Думаю, я просто хотел убедиться, что ты все еще чувствуешь себя так? — сказал Луи, кинув еще больше кирпичей на Гарри. Это так утомительно — слышать эти слова. Будто Гарри отбросил все чувства и двигался дальше. Гарри был готов отдать все Луи, а затем он получил холодное плечо взамен. «Вот оно», — что-то щелкнуло в голове Гарри — Так ты можешь оттолкнуть меня снова? Так ты мог бы сказать, что мы не должны быть вместе? Так, может, ты дашь мне объяснение, почему не хочешь быть со мной? Может, ты хочешь сказать все то, что ненавидишь во мне? Давай, Луи! Я жду! Не трать время! Ты мог бы сделать драгоценное произведение искусства, а не говорить со мной или любить меня, или что-то еще. Давай, Луи, скажи мне это сейчас, и не будем тратить время, — в Гарри кипела ярость, у него во рту пересохло, а щеки горели. Он сжимал в кулаках покрывало. Он чувствовал, что мог ударить или бросить что-то. Гарри открыл глаза, чтобы посмотреть на Луи, лицо которого было обращено к окну. Такой трус. — Я не должен был приходить сюда, — сказал Гарри, качая головой. Он настолько запутался во всем, что крутилось у него в голове. И это все — Луи, и он не знал, как пройти через это. Он сделал все хорошо (по крайней мере, по своим стандартам), и теперь он находился в одной комнате с Луи. Гарри решил, что он ненавидел Найла тоже. Ублюдок. — Может быть, это хорошо, что ты все-таки пришел? — голос Луи дрожал. — Что? Почему? — Гарри зажал пальцами переносицу. Он был так расстроен. Почему он просто не мог двигаться дальше, как взрослый? — Таким образом, ты можешь все высказать мне, — пробормотал Луи, снова уронив голову себе на колени. Ненависть Гарри крошилась. Будто Луи был тяжелым шаром, который рушил стены Гарри, которые он пытался построить. Луи превращал стены вокруг Гарри в пыль, которая летела далеко по ветру. Луи обезоруживал Гарри без всяких слов. Он не мог защитить себя и свои чувства. Он заставлял Гарри быть снова парализованным. Он не давал никаких шансов для того, чтобы двигаться дальше. — Скажи мне, что ты хочешь выяснить? Это был твой план, чтобы обмануть меня, затащив меня сюда? Что ты хочешь, Луи? — Гарри глубоко вздохнул. Он надеялся получить честный ответ. Может, он нуждался в этом. Во всем, что он мог получить от Луи. И Гарри мог бы пикапить парней типа Коннора и быть тем, кем он был, не заботясь о чем-то. Это была его мечта. Гарри задумался, прислушиваясь к тишине комнату. Разве это действительно было его мечтой? Это то, что Гарри действительно хотел? Он мог хотеть эти вещи сейчас, но что будет через двадцать лет? Когда он будет один, трахая парней и делая вид, что все в порядке. Будет ли он на самом деле в порядке? Будет ли все это просто прикрытием для него? — Это никогда не было моим планом; я даже не знал, что Найл общался с тобой, — сухо посмеялся Луи. — Он не общался, — Гарри прищурился. — Ох. — Как я выберусь отсюда? — спросил Гарри, когда Луи вновь потерял способность говорить. — Я не знаю. Гарри зарылся головой глубже в матрас. — Я предполагаю, что он хочет, чтобы я был честным, — посмеялся Луи. Это самый странный звук, который поймали уши Гарри. Голос Луи изменился. Такое могло случиться? — Дерзай, — призвал Гарри. Его голос был полон негодования, но его слова были пронизаны заинтересованностью. Луи взял карандаш со скетчбука в руки. Он рисовал на коже другим концом. Он что-то написал на своей ладони, но Гарри не мог понять, что это. — Прошло ровно девять недель и три дня, когда я что-то делал с этим карандашом. Или с краской. Я не могу коснуться моей кисти. Ты знаешь почему, Гарри? Потому что я слаб. Я говорю то, что думаю, представляя это разумным и рациональным. Но, когда эти вещи сбываются, я не могу справиться, — слабо сказал Луи, его руки начали дрожать. Дрожь заставила Луи положить карандаш на стол и начать перебирать пальцы. Гарри сел на кровати, его слова стали более интересными. — Я никогда не думал, что любовь может причинять такую боль, — сказал Луи, поспешно вставая со стула и идя быстрыми шагами к двери. Он несколько раз повернул ручку прежде, чем врезаться в деревянную поверхность. Что-то стукнуло с другой стороны, Луи без проблем открыл дверь. Гарри наблюдал за ним, так как Луи пошел к лестнице в студию. Дверь открылась и закрылась с громким треском. Гарри остался сидеть на мгновение, пытаясь обработать то, что только что произошло. «Я никогда не думал, что любовь может причинить такую боль». Гарри думал, что это его девиз. Может быть, он делит его с Луи. Гарри встал, но он не хотел идти после Луи. Он не хотел казаться отчаянным. Будет ли он казаться отчаянным? В этот момент Гарри хотел получить ответы на некоторые вопросы. Карандаш лежал на верху скетчбука. Большая белая бумага ждала прикосновений карандаша. Плохой свет заставил Гарри подойти ближе, чтобы перевернуть страницы. Он взял уголок бумаги и мягко перевернул. Бумага под страницей была намокшая. Поверхность была шероховатая и неровная, как старая газета, которая была слишком долго на улице, и дождь капал на нее. Гарри перевернул страницу обратно, видя другую такую же поверхность. Ни один карандаш или краска не касались страницы, только капли воды. Гарри перевернул страницу обратно к рисунку. Это фигура без лица. Непослушные волосы дико лежали вокруг пустого лица. Длинные волосы, кудрявые, темные. Контуры завитков мягко прорисованы, с изяществом. Будто Гарри смотрел прямо на солнце, и будто кто-то был перед ним. И он настолько ослеплен солнцем, что он не видел черты. Что-то сжало сердце в груди, сильно сдавливая и перехватывая дыхание в горле. Он посмотрел вверх, будто он мог видеть сквозь потолок в студию. Гарри тяжелыми шагами вышел в коридор. Он смотрел на дверь в конце лестницы. Он смотрел на нее все время пока шел. Он чувствовал, как перевернулись внутренности. Он схватился за ручку, мягко поворачивая и потянув на себя. Луи стоял перед большим холстом, который по-прежнему был на стене. Это был тот же холст, где Гарри написал слово в первый раз. Несколько вещей, которые Луи рисовал, все еще были там. Но все было покрыто ярко-красной краской. Единственное, что не было тронуто, было слово «Любовь», написанное Гарри однажды. Красные краски окружили «Любовь» на всем холсте, разделяя буквы друг от друга, создавая беспорядок. Буквы были шатки, неуверенными в некоторых местах. Чем ближе красные слова подбирались к творению Гарри, тем более агрессивными они становились. Они были сделаны твердой рукой, разными почерками, некоторые немного кривые, некоторые будто сделаны под линейку. Некоторые части были грязными, Гарри увидел отпечатки рук, которые перепутались над словами. И тогда они начали снова сливаться, сильно сокращая расстояние между красными и голубыми словами. Луи стоял прямо перед холстом. Он начал подходить ближе к нему, когда Гарри закрыл дверь в студии. Ноги Гарри были приклеены к полу, когда он смотрел на холст. Кладбище любви. Рука Луи двигалась по холсту, приближаясь к слову Гарри. Его пальцы остановились, когда они попали на край буквы «Л». Мгновение он не двигал пальцами, пока медленно не начал двигаться по линии букв. Гарри мог услышать легкий шелест холста. — Что за песня? — спросил Луи, двигая пальцами по «Любви» снова и снова. Это было словно навязчивой идеей — наблюдать, как Луи проводил по слову пальцами. — Это была песня, которую я любил играть, когда мы были… — Еще вместе? — немного останавливая движения руки, начиная снова после того, как Гарри ничего не сказал. — Как песня идет? — вместо этого спросил Луи. Это было почти, как он попросил Гарри что-то сказать. Просил услышать его голос. Гарри тихо прогудел ноты, внимательно следя за Луи. Видя реакцию на его голос. Луи расслабился, его тело потеряло грубые черты. Его рука упала с холста, когда он повернулся. Впервые Гарри увидел лицо Луи. Его щеки были бледными, под глазами — фиолетовые круги, а в них — самый холодный синий, который Гарри когда-либо видел. Луи являлся лишь тенью того, кем он был. Его щеки были впалыми, его ключицы, будто бассейны на плечах. Его волосы были немного грязные, лохматые, как обычно. Луи облокотился о холст и сполз по стене, садясь на пол. Он положил руки на колени, устремив взгляд в окно. Гарри удивится, если тот сможет увидеть его контур. — Думаю, это довольно очевидно, — ухмыльнулся Луи, движение его губ не ушло дальше. Это не подняло его щеки. Не дошло до глаз и не создало морщинки вокруг них. Гарри сел на деревянный пол. Он был настолько далеко, что это почти смешно. Он вздрогнул от холода древесины. Он нахмурился, задумавшись. — Ты когда-нибудь любил меня? — посмел спросить Гарри. В его горле стоял ком, его голос был груб. — Всегда, Гарри, — Луи прислонился головой к стене, закрывая глаза. Его длинные ресницы казались почти черными на щеках. — Почему тогда ты порвал со мной? — Потому что я был в шоке! Я не ожидал, что ты скажешь это! — Луи открыл глаза и посмотрел в сторону Гарри. — Я никогда не говорил тебе этого, — пробормотал Гарри, отводя взгляд от Луи. — Но ты сказал это, здесь! — рука Луи ударила о холст за его спиной. — Когда я узнал, что ты написал, я начал плакать. Найл подумал, что между нами что-то произошло. Знаешь, почему я плакал? — Гарри покачал головой, когда Луи сделал глубокий вдох, чтобы продолжить. — Потому что я влюбился в тебя, и тогда я знал, что ты чувствовал то же самое. И я не хотел, чтобы это произошло, — объяснял Луи, его голос был нервным, ломаясь и треща в словах. — Почему нет, Луи?! Я был готов для этого! — Гарри повысил свой голос. Вся студия отразила эхом его слова. — Что ты видишь во мне? — спросил Луи. — Ты действительно хочешь, чтобы я ответил? — Гарри был ошарашен вопросом. — Да, — непонимающе сказал Луи. — Все. Я вижу в тебе все. Я вижу красоту твоего ума, как твои руки создают произведения искусства, то, как ты говоришь, заставляет внутри меня все переворачиваться и завязываться в узел. И, знаешь, это самое лучшее чувство в мире. То, как ты произносишь мое имя. Это то, по чему я скучаю. Я скучаю по твоему голосу, Луи! Я скучаю по вещам, которые могли бы быть! Я скучаю по тому, как ты играешься с моими волосами, потому что ты хотел почувствовать кудри. Или по тому, как ты хотел запомнить руками мое лицо. Или как ты заставляешь меня чувствовать, будто я что-то большее, чем просто трофей из бара, который можно выбросить на следующие утро. Я скучаю по вещам, которые ты сказал мне! Я даже скучаю по тем вещам, которые ты сказал мне, когда я делал что-то глупое, или по тому, как ты спрашивал меня, как прошел день. Я скучаю по тем мелочам и жестам, и по тебе! Тебе! Разве ты не можешь понять этого! Ты видел меня. Ты первый человек, который на самом деле, кажется, понимает меня, и кто на самом деле уважает меня! Я скучаю по тому чувству, как ты обнимал меня! — Гарри закончил со слезами на глазах, его голос был тихим, и парень не был уверен, слышал ли его Луи. Томмо дышал через рот, его взгляд был устремлен вверх. — Тебе не волнует? — спросил он, наклоняя голову. — Что? Меня не волнует? О чем ты? — завопил Гарри, вставая. Его тело боролось с тем, чтобы остаться в равновесии, он пошатывался. — Нет, я имею ввиду… Тебя не волнует, что я не могу видеть? — невинность Луи была похожа на лучик звездного света. Гарри посмотрел на него, расслабляясь. Он не мог сказать ни слова, он не мог собрать мысли вместе и что-то сказать. — Говори, Гарри! — слезы катились по щекам Луи, как реки. Как и реки из тех замороженных теплых озер. — Ранее сегодня, я думаю, когда я был пьян, мне привиделось путешествие в твои глаза. Я представил себе купание в них. Ты не видишь сам, но я могу. Они похожи на мираж в середине зимы. И я плавал в этих глазах, в таком синем, будто кто-то околдовал тебя и заставил их замерзнуть. Когда я вынырнул на поверхность, меня встретило лето. Закат, и цвета, и ты. И ты был один, Луи. Но я не мог подобраться ближе, потому что что-то останавливало меня. И я вынырнул к зимней сцене у тебя в глазах, и я был счастлив. Я мог поговорить с тобой, и я чувствовал себя дома, — объяснил Гарри, и он чувствовал себя глупо, выражая слова, которые он видел в голове. — О чем ты говоришь? — спросил Луи, нахмурившись. — Я имею ввиду, что меня не волнует, видишь ты или нет. Я нашел свой дом в твоих глазах, и я хочу видеть их каждый день, потому что они преследуют меня с того дня, как ты ушел. Ты даже не можешь понять, насколько ты красив, Луи. Но я могу, и я… и я хочу беречь это, — щеки Гарри начали гореть. Он снова был абсолютно честен. Он не мог поставить барьер, он не мог претендовать на кого-то еще для Луи. — Тебе не важно? — Луи приподнялся с пола. Он был гораздо изящнее Гарри. — Мне не важно можешь видеть ты меня или нет, ты мне важен как человек, — сказал Гарри; его слова с легкостью вырывались из его уст. Это было первым, что было легко сказать. Луи стоял на грязных словах любви и одной голубой, выделяющейся любви. Гарри медленно подошел к нему, останавливаясь на расстоянии вытянутой руки. — Прости меня, Гарри. Прости за то, что потерял тебя и сделал больно. Прости, что оттолкнул тебя. Прости, что относился к тебе так плохо, — Луи смотрел вниз, его волосы падали на глаза. Сердце Гарри билось, как когда он в первый раз увидел Томмо. Будто он не звал раньше на свидание. Будто они не говорили раньше. Будто Луи был просто студентом из университета, а Гарри — музыкантом. Гарри подумал поднять руку. Его пальцы коснулись скулы Луи, что заставило того покрыться мурашками. Позвоночник Гарри покалывало от дрожи. Луи поднял Глаза, чтобы встретиться с Гарри. — Что скажешь, если бы мы пошли поесть пироги в кафе, полное кошек? — спросил Гарри, его голос сиял. Уголки губ Луи поднялись вверх; и это было так, будто он купался при первом рассвете. Луи сделал шаг вперед, его рука легла на плечо Гарри. Его пальцы нашли волосы Стайлса, особенно кудрявые пряди, которые он начал вертеть между пальцами. Он достиг его губ, но Гарри быстро отвернулся, губы Лу мазанули по щеке. — Дай мне еще немного времени, хорошо? — спросил Гарри, прижавшись лбом к Луи. Его явно смутила попытка. — Все время во вселенной, — прошептал Луи и обернул руки вокруг тела Гарри. Кудрявый наклонился к нему. Они пошли назад, пока Луи не ударился об холст. Гарри зарылся лицом в шею шатена. Он чувствовал банку с краской, упирающуюся в тыльную сторону ладони. Гарри открыл глаза, чтобы увидеть холст с густой красной на белом фоне. Это явно для Луи, так он будет знать, что написал. Гарри снова закрыл глаза, чувствуя горячее дыхание Луи на своей шее. Это странное чувство — быть в объятиях того, по кому он очень долго скучал. Чувствовать человека, который держал Гарри так, будто никогда не оставит. Он чувствовал тепло и страх, и все, от крика до смеха. Гарри чувствовал это все. Гарри чувствовал, будто пришел домой. Это то место, которому он принадлежал. Он чувствовал, как пустая часть в его сердце медленно наполнялась. Он был готов доверять Луи больше, чем когда-либо. Он чувствовал, как взрывался от радости, но ему удалось подавить это, обнимая крепче. Он прижался лицом к шее Луи, получая поцелуи к своей щеке.