Пепел суперновы

— Ну, поведай же мне, — Ранмару сел на стул возле кровати и уставился на графа исподлобья, — Где ваше величество таким фокусам научилось? Камю внимательно посмотрел на него: с прямыми волосами Ранмару выглядел старше. А возможно все дело в его усталом лице. Ранмару заметно нервничал, стараясь не показывать этого. Однако его выдавали рассеянный взгляд и то, как он перебирал пальцами молнию на куртке, чтобы сосредоточиться. — Так ли это теперь важно? — Камю перевел взгляд на потолок Говорить было тяжело. Ему не хотелось, чтобы Ранмару боялся его после всего, что произошло. — Издеваешься что ли? — тихо прохрипел Ранмару, почти ломая молнию, — Ты двоих здоровых мужиков насмерть заморозил… Как какой-то гребаный Санта-Клаус! От такого сравнения губы Камю невольно скривились в улыбке и он издал сдавленный смешок, вновь встретившись с Ранмару взглядом. — Ну только посмотрите на это! Тебе еще и смешно, Камю? — тот сложил на груди руки, покраснев, — Обосраться как смешно! — Прости, — Камю снова уставился куда-то в сторону, — Они бы убили тебя, Куросаки. — Я понял, — Ранмару опустил глаза, нервно кусая губы, — Спасибо, что спас меня. — Не за что. Повисла тишина. Но на этот раз она не была тяжелой и тягучей, наоборот — Камю чувствовал себя спокойно. Сейчас Ранмару был здесь, рядом с ним. Живой. Быть может это будет последний раз, когда они вот так вот… Рядом… Словно прочитав мысли Камю, Ранмару вдруг тихо сказал: — Расскажи мне. Я хочу знать… — он вновь опустил глаза, — Ты… Ты же в меня втюхался. Все про меня выяснил… Камю услышал в голосе Ранмару смущение и ему самому вдруг захотелось провалиться сквозь землю от того, как кровь неожиданно прилила к его лицу. — А я… Я вот про тебя ничего не знаю, — Ранмару как-то растерянно запустил ладонь себе в волосы и взъерошил их, все еще глядя куда-то в пол. Камю не был готов к такому зрелищу и на его лице застыло нелепое выражение, в котором были и радость от внезапного внимания Ранмару, и сильное смущение, и удивление от осознания, что все это ему не снится. Ранмару осторожно посмотрел на графа, все еще ероша свои волосы. — Ну и рожа у тебя сейчас, — удивленно произнес он, нахмурившись, — Ты себя нормально чувствуешь? — Более чем, — Камю сжал одеяло руками, — У тебя тоже сейчас знатная…рожа. — Твою тушу на руках потаскаешь, еще и не такая рожа будет, — хмыкнул Ранмару, пытаясь как-то разрядить неловкую атмосферу. — Судя по твоей роже, тебе понравилось, — вдруг приглушенно засмеялся Камю, вновь скривившись от неловкости. Ранмару ошарашенно уставился на графа. Он еще никогда не видел, чтобы Камю вот так смеялся. А видел ли он, чтобы Камю вообще когда-либо смеялся, чтобы не на публику? Камю был счастлив. Счастлив, что они разговаривают как раньше. Со всеми этими глупыми детскими подколами. Он бы никогда не подумал, что будет так скучать по ним. Из-за своего эгоизма, из-за одного поцелуя, от которого Камю когда-то не мог удержаться, он чуть было не потерял все это. Но что это по сравнению с тем, что случилось вчера. Он чуть не лишился Ранмару. Камю вспомнил, как все его внутренности вдруг резко потянуло куда-то вниз, когда он увидел пистолет, направленный на Куросаки. Как страшно было понимать, что ты кричишь, но звук из легких не выходит. Камю глубоко вздохнул и принял сидячее положение, упираясь спиной в подушку и сложив руки на одеяле перед собой. — Когда мне исполнилось четыре года, мне сказали, что я уже взрослый, — Камю внимательно следил за реакцией Ранмару, но тот лишь молча слушал, позволяя Камю продолжить свою речь. — Мой отец, тогда он носил титул графа… Он отвел меня к женщине, которая правит моей родной страной, — Камю грустно улыбнулся, чувствуя, как все его тело вдруг напряглось от детских воспоминаний, — Эта женщина… Закрыла меня в зале с двенадцатью взрослыми мужчинами. У них было оружие… И мне надо было победить их, чтобы меня отпустили к отцу. — Что за ебаный колизей… — пробормотал Ранмару, потирая переносицу. — Так все и было, — Камю чуть согнулся в спине, наклоняясь вперед, — Меня били, резали и стреляли в меня, пока я не смог для защиты применить свою силу. Которая во мне, оказывается, была. Ранмару нахмурился, сжимая зубы. У него не было никаких сомнений в том, что Камю говорит правду. Куросаки было больно смотреть сейчас на графа: каждый его жест, поза, каждое слово выражало то, что было очень хорошо знакомо Ранмару. Боль, куда более сильная, чем физическая. Боль от осознания, что тебя предал самый родной и близкий человек. — Как видишь, я справился, — продолжал Камю, — Я освоил «магию», как это можно называть. Дар, которым обладал мой род. После того дня я очень часто использовал ее в сражениях, на которые королева отправляла меня вместе с отцом. Я еще многому научился… Ранмару чувствовал, как все тело затекло и стало тяжелым. Он не мог сдвинуться с места, словно его тянуло вниз холодным железным магнитом. — Эти люди, которых я убил вчера. Они не первые, — голос Камю звучал устало и как-то далеко. Как будто он был сейчас не здесь, не с Ранмару в одной комнате. — Твой отец, он… — Умер, когда мне исполнилось 16, — резко оборвал Камю Ранмару, — Умер и его титул перешел ко мне. Но прежде, чем это произошло, он успел настрогать с какой-то бабой еще одного ребенка. Я плохо помню своего отца, я его видел очень мало. — А твоя мать? — Умерла, когда я еще был совсем маленьким. Я даже ее лица не помню. Ранмару отчаянно выдохнул тяжелый воздух.Он не мог подобрать слов и не знал, как ему вести себя. Хотелось ему сейчас только одного: чтобы Камю сказал, что все это шутка. Что это он специально, чтобы разжалобить… Но сбежать от реальности, частью которой был Камю, теперь уже и сам Ранмару не мог. — В моей жизни было много такого… Что я заставил себя забыть, ведь все это уже давно в прошлом. Но, знаешь, Куросаки… — Камю отвернулся к окну, чтобы не смотреть на Ранмару, — Тот день, когда отец отпустил мою руку перед тем, как меня закрыли в комнате… Я помню тот день во всех деталях. До каждой мельчайшей подробности. Ранмару снова беззвучно выдохнул противную пыль, которая копошилась в нем и словно неприятно щекотала все внутри, превращаясь в жестяной ком, подступавший к горлу. — Мне жаль, Камю — тихо проговорил он, ненавидя себя. — Не стоит. Мне надо извиниться за то, что я тут вывалил на тебя такие подробности, — Камю попытался улыбнуться, но улыбка вышла некрасивой. — Да я же сам хотел узнать все… — снова сжал зубы Ранмару, — Это я извиняться перед тобой должен. — Все нормально. «Нормально!» Да уж, ничего не нормально. Ранмару заскрипел зубами, четырхаясь про себя. — Хорошо. С чего ты все-таки взял, что в меня влюблен? — Ранмару все еще не мог посмотреть в глаза графу, задавая такой вопрос. Он весь съежился и как-то неловко вновь уставился в пол. Камю молчал. Ранмару не смотрел на него, ему было стыдно. Сейчас его вопрос был совершенно не в тему. Как всегда воремя все сморозил, не особо думая. Ну, а что эта водоросль тут на свою судьбу жестокую жалуется, а?.. Ранмару пытался найти все больше и больше оправданий собственному бессилию, которое внутри него смешивалось с каким-то жестоким и мерзким ощущением. — Когда я не вижу, тебя, я всегда хочу поговорить с тобой. Или просто быть рядом, — вдруг тихо начал Камю, снова глядя в одну точку где-то на потолке, — Я размышляю… постоянно думаю о том, как ты, как твои дела… мне кажется, что ты постоянно в моих мыслях. Ранмару осторожно поднял голову, бросая взгляд на Камю, но их взгляды не встретились. Это помогло совладать с внезапным внутренним бессилием и смущением. Камю словно понимал это и поэтому продолжал смотреть в потолок, чтобы не смущать Ранмару. Да и самому ему разговор давался заметно тяжело. Почему вообще сейчас все было так неловко и неясно. Они же уже и целовались, и даже лапали друг-друга… Что за чертовщина. — Иногда я сержусь на себя и говорю себе, что больше не хочу тебя видеть. Когда я расстроен и понимаю, что устал бесконечно прокручивать все эти переживания внутри себя, — голос Камю вдруг стал совсем сиплым и еле слышным, — Я просыпаюсь утром и обещаю себе, что я начну новую жизнь. Сегодня… Что сегодня я перестану обращать на тебя внимание. Теперь его голос превратился в едва слышный шепот: — И я думаю, что вот уж тогда-то я снова заживу, наконец-то, полной жизнью - той, которую мы все так желаем. Я смотрю на свое отражение в зеркале и говорю… Говорю тому себе, который не может перестать воссоздавать твои черты в своей голове… Я говорю ему, чтобы он перестал. Камю вдруг замолчал. Ранмару, который только сейчас понял, что он всю эту пафосную глупую речь Камю неистово грызет ноготь на большом пальце, с беспокойством посмотрел на графа. Тот уже не разглядывал потолок, но отвернулся к окну, поэтому Ранмару не видел его лица. За несколько секунд жестокой тишины, выворачивавшей Ранмару наизнанку, тому показалось, что он сейчас сгрызет свои пальцы до мяса. Но Камю, наконец, снова заговорил. На этот раз его голос чуть дрожал: — Я обманываю его. Того человека в зеркале. Ранмару ничего не говорил, лишь слушал. Он все-таки прокусил палец до крови. Боли он не почувствовал, потому что то, что происходило у него внутри, было куда больнее. Его словно разрывало. Только железный вкус крови на языке, смешавшейся с грязью, которая переполняла Ранмару. Ему казалось, сейчас он захлебнется в этой противной вонючей грязи, готовой начать бить из него фонтанами. — И зачем себя обманывать? — продолжил Камю, по-прежнему глядя в сторону, — Я же знаю, что я не смогу. Я же почти ежедневно вижу тебя. И мне кажется, когда я вижу тебя, только тогда мне и становится легче. Поэтому я не могу просто взять и начать тебя игнорировать. Я не могу не мечтать о тебе, о времени с тобой… То, что я ищу — это ты. Теперь я точно в этом уверен. Ранмару пристально смотрел на Камю, словно сейчас он увидит в нем что-то такое, что тот не показывает. «Прекрати», — хотел прошептать он, но вместо этого издал странный тихий хрип. — Я, должно быть, плохо понимаю свои чувства, Куросаки. Может быть, я боюсь их. Сам не знаю. Или не хочу пока что знать. Для меня ты - это наваждение, которое прочно поселилось в моей голове. «Прекрати!» — звук снова попытался вырваться откуда-то из глотки Ранмару, но превратился лишь в пыль, которой он готов был подавиться. — Я никогда не думал, Куросаки… — Камю, наконец, повернулся к Ранмару и их глаза встретились, — Что такое вообще возможно… Так сильно любить другого человека. — ПРЕКРАТИ! — наконец смог закричать Ранмару, с всем болезненным отчаянием в голосе, которое переполняло его сейчас. Ранмару падал. Еще глубже. Готовясь разбиться и превратиться в отвратительное месиво из собственных костей и внутренностей. Никто не соберет его по частям, он сделает это сам, как обычно. Но какие-то тонкие крепкие нити держали его, больно вонзаясь в кожу, предотвращая это падение. — СРАЛ Я НА ВСЕ ЭТО! — Снова заорал Ранмару, вскочив со стула и обхватив себя руками, покачиваясь, — ХВАТИТ БРЕХАТЬ! ХВАТИТ! Ноги еле держали его, все тело дрожало. — ДУМАЛ, МЕНЯ РАЗЖАЛОБИТЬ, ЧТОБЫ Я ПОТОМ СЕБЯ ВИНОВАТЫМ ЕЩЕ БОЛЬШЕ ЧУВСТВОВАЛ? ДА ПОШЕЛ ТЫ! СЛЫШИШЬ? Камю отвернулся к окну. Ранмару чувствовал, как кровь закипает в нем. То, что переполняло его сейчас и то, что он выкрикивал, чтобы голосом заглушить волну внутри себя - все это не имело ничего общего между собой. — ЧТО ТЕБЕ ОТ МЕНЯ НАДО? — снова заорал Ранмару, сжимая кулаки. Ему казалось, он сейчас взорвется и вся эта комната будет в грязи, которая сейчас из него лезет. Станет ли ему легче от этого? Станет ли? — А, Камю? КАМЮ! — Ранмару, пошатываясь, подошел к кровати. Камю не отвечал, он все так и лежал, отвернувшись к окну. Однако, подойдя ближе, Ранмару увидел, как у графа трясутся плечи. — Хватит дрожать! — Ранмару поднялся и рывком приблизился к кровати, резким движением разворачивая к себе Камю за плечо, — Ответь мне уже! Камю плакал. Ранмару понял, что не стоило ему видеть это: теперь Камю был беззащитен перед ним. Внутри все сжало колючими тисками. — Ты… — Ранмару растерялся и отодвинулся, присев на кровать рядом с Камю, — Ты что, плачешь? Самый идиотский вопрос на свете! А то он не видит, что граф сидит в соплях. Камю зло смотрел на него, скрипя зубами и глотая собственные слезы, глаза были покрасневшими. — Нет… — выдавил из себя он, и его плечи снова затряслись, — Просто у меня аллергия на твой идиотизм. Камю зажмурился и стиснул руками одеяло. Слезы не переставали стекать по его щекам, падать на одеяло. Выглядело всё это, мягко говоря, не очень. — Ты это. Прекрати это… — неожиданно тихо сказал Ранмару, ловя себя на мысли, что его все сильнее сжимает какое-то неприятное ощущение. Скоро оно совсем разорвет его.Такое болезненное и сладкое одновременно. — Не хочешь смотреть… — высморкался Камю прямо в одеяло, — Просто уйди. — Не уйду. — Пошел отсюда! — вдруг практически выкрикнул Камю, с силой натягивая на себя одеяло. — Нет! — Ранмару потянул одеяло на себя и Камю зарыдал сильнее, но взгляд его оставался трезвым и злым, — Хватит меня прогонять! Ранмару подался вперед и ухватил Камю за плечи, притягивая к себе. Тот был ошарашен. — Ты не понимаешь, что ли? Чего ты разревелся как младенец, которого шлепнули? Не могу я больше тебя отталкивать, — прохрипел Ранмару, с силой прижимая к себе Камю, — Это все из-за тебя! Я чувствую себя обязанным тебе! Понимаешь? Обязанным, мать твою! Пиздец полный! Я… — Будто я этому рад! — Камю попытался высвободиться из объятий Ранмару, но тот ухватил его за руки, и теперь они замерли, глядя друг другу в лицо, — Я этого тоже не хочу… Чтобы ты так себя чувствовал… — Камю, я… — Уходи. Я больше к тебе не подойду. — Не подойдет он, твою мать… Так. Не слушай меня, — пробормотал вдруг Ранмару, разглядывая крепко сжатые зубы графа, — Не слушай, понял? Я сам не понимаю себя, что я сейчас несу. Все это бред… Помутнение какое-то. Ох, блядь, что ты со мной сделал… Боже, что за цирк он тут устроил. Со стороны как гребаные разборки влюбленных голубков. Стыд! Но только сейчас Ранмару поймал себя на мысли, что он боится отпустить Камю. Просто разжать пальцы, которыми он вцепился в пижаму графа. Ранмару хотелось крепко-крепко держать Камю, чтобы только тот перестал плакать. — Про твои… Ну, чувства… Ко мне. Ты же знаешь, что я и Рейджи… — Ранмару увидел, как Камю весь напрягся и закрыл покрасневшие глаза, — Ну… мы типа встречаемся вроде… Бред какой. Встречаются они, ха. Ранмару вдруг стало смешно. А нахрена он вообще сейчас эту тему завел? Зачем? Он сильнее сжал руки Камю и неожиданно для себя произнес: — Встречались. Раньше мы встречались. Как легко ему далось произнести этот глагол в прошедшем времени! И ничего не произошло. Ни-че-го. Ничего из того, чего он так боялся, если вдруг произнесет это слово вот так. Как легко все потеряло смысл, который, как ему казалось, когда-то давно был в этих словах. — Я заметил, — выдавил из себя Камю, перестав сопротивляться хватке Ранмару, — Вернее… Не заметил, как вы перестали. — Я и сам не заметил, как мы перестали. Камю уставился на Ранмару, от удивления приоткрыв рот. Слезы все еще стекали по его щекам. — Харе сопли размазывать, — Ранмару почувствовал, как буря внутри рассеивается, — Рейджи меня никогда не любил. Понятно? Просто трахались мы и все. — Ну и зачем ты мне это говоришь? — взгляд Камю отчаянно скользил по комнате, пытаясь за что-нибудь зацепиться, лишь бы только не смотреть в глаза Ранмару. — Потому что… Просто… — Ранмару замялся, подбирая слова, — потому что ты меня любишь?.. Камю на какое-то мнгновение посмотрел Ранмару в глаза, после чего Ранмару, наконец, сделал то, что ему хотелось сделать весь их долгий разговор. То, чему он сам так отчаянно сопротивлялся, борясь с собственными страхами и недоверием. Он прижал к себе Камю, крепко обнимая его, и начал гладить по голове, как маленького ребенка. Камю почти сразу обмяк, что тут же напомнило Ранмару как он тащил графа на руках и тот отключился. И сейчас его снова пронзил страх, что Камю упал в обморок, но Ранмару тут же почувствовал, как ему в спину впиваются пальцы графа. Это заставило Куросаки успокоиться.  — Ран-Ран, что это значит? Рейджи стоял в дверном проеме, в руках у него был пакет с фруктами, из которого вывалилось яблоко и укатилось под кровать. Как вовремя. Где тебя носило в остальное время, мать твою. — Что значит? То и значит, — Ранмару посмотрел на Рейджи, все еще крепко прижимая к себе Камю, — Встречаемся мы теперь. Он почувствовал, как Камю дернулся в его объятиях и сильнее вцепился в его спину. Рейджи смотрел на них каким-то бешеным, нечеловеческим взглядом. — Ты?.. Ты и Мю-тян? Что делаете? Встречаетесь? Ха-ха-ха… — голос Рейджи сорвался и превратился в нелепый некрасивый смех, — Хорошая шутка, дружок! И давно это вы? — Сегодня начали, — оскалился Ранмару. — Что, не видишь? — Да уж, вижу, что какие-то тут брачные игры с соплями… — сухо проговорил Рейджи, — Ну что ж, совет да любовь, мои сладкие. Он швырнул пакет на пол и, даже не перешагнув порог, развернулся, бросив напоследок каким-то особенно холодным, чуть слышным, голосом: — Я тебя предупреждал, чтобы ты был осторожен, Мю-тян.