Пепел суперновы

Когда Ранмару открыл глаза, то первое, что он увидел — был грязный потрескавшийся пол. Он скользнул взглядом в сторону, одновременно пытаясь пошевелить руками и ногами, проверяя, не сломали ли ему чего. Вокруг было пыльно, все было в кирпичной крошке и кусках камня. Тишину пронзал вой ветра, прорывающийся через щели в стенах и крыше. Никаких звуков жизни, кроме этого ноющего ветра: ни голосов людей, ни машин. Судя по всему, его притащили в какую-то заброшку вдали от города. Уже было темно и с улицы тянуло прохладой. Ну что ж, убить — его не убьют, иначе как же им продолжать качать из Ранмару деньги заместо его папаши. Ведь им нужны деньги, что еще? Даже долга, который выплатил за него Камю, этим ненасытным тварям было мало. Больше всего Куросаки боялся за мать и сестру. Теперь неизвестно, что их всех троих ждет. Если бы только Камю не вмешался… «Если бы он не вмешался тогда, то ты бы давно уже не видел свою семью», — промелькнуло в голове рокера, и он крепко зажмурился. Пусть бьют его и калечат. Он все стерпит, лишь бы не трогали мать с сестрой. Рядом послышались шаги, и вокруг тут же поднялись столбы противной пыли, которую было не разглядеть в темноте, но она ощущалась, так как забивалась в ноздри. Ранмару открыл глаза и задрал голову, борясь с желанием громко чихнуть. Над ним стоял высокий мужик с битой. Он уже видел его раньше среди своих «преследователей». Куросаки медленно осмотрелся и заметил еще троих человек поодаль, хорошо освещаемых лунным светом. Все достаточно хорошо сложены. Что ж, надо готовиться к худшему. Похоже, переломают они ему кости знатно. — Ну что, допрыгался, дерьма кусок? — спросил один из мужчин, чья голова была накрыта капюшоном куртки с облезлыми кусками меха. Куросаки подумал, что это разодранная кошка. Он приблизился к Ранмару так, что его грязные кеды практически утыкались рокеру в нос. Ранмару даже мог рассмотреть черные разводы на них и прилипшие серые комочки земли. Куросаки чуть приподнялся, чувствуя, как затекли его руки, связанные за спиной. Сил освободиться у него сейчас явно не хватит. В горле пересохло. Ужасно хотелось пить. — Где твой хвостик, Куросаки? — поинтересовался «капюшон», и мужик с битой противно ухмыльнулся. — Какой еще, нахрен, хвостик? — Ранмару оскалился, вглядываясь в лицо, на которое падала тень от капюшона. — Который наших ребяток вычистил, — неожиданно прошипел на него мужик в капюшоне, сверкнув озлобленным взглядом. Ранмару только и смог разглядеть эти глаза с ярко-красными сосудами на белках. — Пошел ты… — вырвался из Ранмару практически крик, когда он понял, о ком идет сейчас речь. В этот же момент его с силой ударили по спине, и он согнулся, взвыв от боли. Один из мужчин крепко держал его за руки сзади, удерживая на ногах, а «капюшон» теперь смотрел на Ранмару сверху вниз. — Ты думаешь, мы собираемся и дальше жрать твое дерьмо? — голос мужчины словно с силой стучал Ранмару по барабанным перепонкам, отскакивая от них. Голова раскалывалась на части. — Мне насрать, что ты у нас этакая звезда-пизда, захочу — разукрашу твой ебальник так, что на сцену ты больше не выйдешь, понял? — мужик в капюшоне выудил из кармана пачку сигарет и закурил, глубоко затягиваясь. Выдохнув едкий дым прямо в лицо Ранмару, который сжал зубы и закрыл глаза, мужчина продолжил: — Расскажи мне все, что ты знаешь про своего дружка из группы. Про Камю. Ранмару открыл глаза и шумно зашипел сквозь сжатые зубы. — Откуда он? Как его настоящее имя? Откуда у него связи даже с полицией? Выкладывай все, что знаешь о нем, — вновь выдохнул клубок серого дыма «капюшон». — А я ебу? — хмыкнул Ранмару, и тут же снова получил удар. На этот раз в бок. — Не удивлюсь, если ты его ебешь, — громко заржал «капюшон», да так, что брызги его слюны попали Ранмару на лицо, — Иначе какого черта эта шавка прикрывает твою вонючую задницу? — Без понятия, — Ранмару снова сжал зубы. Мысли спутались у него в голове. Он не думал, что все обернется вот так. Что ему придется сейчас еще и защищать Камю. Во что он вляпался… Мало ему было разборок из-за отца! Но сейчас рокер ощущал противный привкус нового для себя осознания: лучше бы его просто били сейчас из-за денег и ошибок папаши. Но не из-за Камю. Привкус страха — гадкого и мерзкого, отрубающего все остальные эмоции. Он боялся за свою семью. Но теперь он боялся еще и за Камю. Почему? Да ему должно быть насрать! Он ему никто! Так, коллега по группе… Перед лицом Ранмару возникла недавняя увиденная картинка: граф спит в кресле и лепечет что-то про любовь к Ранмару сквозь сон. «Господи, как противно!» — хотелось думать Куросаки. Но самовнушение начинало подводить его. Не было ему это все противно, и он прекрасно это понимал. Куросаки было приятно, что Камю любил его. Почему он только сейчас это понял? Зачем отрицал? Забота Камю, пусть и своеобразная, согревала его. Все эти чувства — тяжелые и незнакомые пугали его, были непонятны. От них хотелось одновременно избавиться, и сохранить для себя, нежась в них. — Не знаешь, да? — мужчина снова затянулся, задумчиво разглядывая притихшего Ранмару. — Может, так вспомнишь что-то? — он подошел к Куросаки сзади и, вынув сигарету изо рта, принялся тушить ее о тыльную сторону ладони рокера. Куросаки вскрикнул, инстинктивно дернувшись всем телом в сторону, и тут же получил очередной удар. На несколько секунд перед глазами аж потемнело. Ранмару весь согнулся, упав на пол и стукнувшись головой. Тут же резким движением кто-то с силой потянул его за волосы вверх, Ранмару сжал зубы от боли и приоткрыл глаза. Лицо «Капюшона» было совсем близко к его лицу, и он снова держал в руках уже новую сигарету, которая маячила перед глазами Ранмару, сверкая тлеющим кончиком. — Ну как? Вспомнил что-нибудь, а? — довольно поинтересовался мужик, облизывая противного вида губы. — Иди нахер, — Ранмару плюнул прямо в лицо «капюшону», заставив того отпрянуть в сторону. Мужчина, весь скривившись, вытер свое лицо и крепко ухватил Ранмару за подбородок, сжимая его ногтями. Казалось, красные сосуды в глазах «капюшона» сейчас лопнут и прыснут фонтаном в Ранмару. Такая страшная фантазия, посетившая вдруг Куросаки, почему-то показалась ему невероятно смешной. — Надоело мне прелюдии тут с тобой устраивать, — голос мужчины звучал холодно и уверенно, — Не хочешь говорить — заставлю. Он ухватил Ранмару за лицо так, что тот не мог закрыть правый глаз, и поднес к глазу рокера горящий кончик сигареты. — Ах ты сука… — прошипел Ранмару, понимая, что сейчас он останется без глаза. — Отвечай, чем занимается Камю на самом деле. — Без понятия, — Ранмару почувствовал, как горячий пепел попал ему на лицо, и снова с силой рванул в сторону. — Держите его! — заорал «капюшон», — Сейчас я ему глаза накрашу так, что на сцену он больше не выйдет. Куросаки крепко зажмурился, воспользовавшись тем, что его на время отпустил капюшон. — Прекращайте это. Ранмару приоткрыл глаза, по-прежнему сжимая зубы. В помещении стоял Камю. Лунный свет, сочась сквозь зазоры между балками, красиво ложился на белое лицо графа. «Тоже мне божество… Нимба не хватает», — промелькнуло в голове у Куросаки. — Ну, тебя-то какого хера сюда еще принесло… — сказал он, но как-то отчаянно. Собственный голос показался Ранмару каким-то чужим, неестественным. Нотки жалости, смешанные с внезапным страхом, неприятно удивили его. — Отпустите его, — голос Камю звучал уверенно и спокойно. Он бросил взгляд на Ранмару, и его губы тут же дрогнули. Ранмару уловил это, сердце неприятно сжалось. Камю было больно видеть Куросаки в таком состоянии. Если бы все это произошло еще год назад, граф наверняка бы посмеялся над ним и посоветовал бандитам, в какие места лучше бить рокера. Но сейчас… Сейчас Ранмару пугала реакция Камю. Он не был рад тому, что граф возник в заброшке как черт из табакерки. Вот же хрень. Вся эта ситуация — хрень сплошная! — А… — потянул мужик с битой, разворачиваясь к Камю — Так это ты наших дружков заказал, да? Камю ничего не ответил. Он продолжал следить взглядом за мужчинами. — А вот и гость программы, — парень в капюшоне поднялся, пнув напоследок Ранмару в бок, — Добро пожаловать, граф. Куросаки почувствовал мерзкую ледяную дрожь во всем теле, осознав, что эти ищейки якудзы уже многое пронюхали про Камю. «Он сам виноват, что впутался в это. Он сам сделал такой выбор! Я его не просил!», — попытался успокоить себя Ранмару, однако при взгляде на то, как парень в капюшоне зашагал по направлению к Камю, сердце в груди бешено заверещало, а руки вспотели. Ему хотелось вскочить и кричать, чтобы граф скорее бежал отсюда. Ранмару был готов к тому, что его будут бить. Но вот к тому, что сейчас могут избить Камю, он готов не был. То, что сейчас может произойти ни на шутку пугало его, вселяя какой-то животный ужас. — Отстаньте от него, — Ранмару услышал свой озлобленный осипший голос. В этот момент мужик с битой ударил его по спине. Ранмару упал и закашлял. Ребра уже словно горели пожаром. Непохоже что были сломаны… слава богу. Но боль была адская. — Заткнись, говнюк! Тебе слова не давали, — крикнул «капюшон», даже не поворачиваясь к Ранмару, — Будешь вмешиваться, огребешь по полной. Камю сделал несколько шагов вперед навстречу мужчине. Теперь они стояли в куске лунного света — квадрате, словно специально расчерченном на потрескавшимся полу. — А ты вблизи еще более красавчик, как я посмотрю, — «капюшон» стоял в паре шагов от Камю и гадко ухмылялся, — И высоченный какой, ха! Действительно, иностранец! Граф молча следил за каждым движением мужчины, изредка косясь на Ранмару, распластавшегося на полу. — Ну так что, господин иностранец, — мужик в капюшоне теперь стоял практически вплотную к графу, но тот даже не двигался, лишь внимательно разглядывая своего оппонента, — Тебе придется дорого заплатить за то, что ты сделал с нашими братанами. — Я заплачу вам столько, сколько нужно, — голос Камю звучал так, словно он собирается торговаться на рынке за мешок дайкона, — А вы, наконец, оставите Куросаки и его семью в покое. — Слышали? — «капюшон» обратился к своим людям и громко засмеялся, прыснув слюной, — Граф говорит, что заплатит, сколько хотим! Ранмару заметил, что мужчина с битой отошел в сторону и, похоже, сосредоточил все свое внимание на Камю. Новая волна страха впивалась в Куросаки тонкими иглами, а рубашка уже прилипла к телу от холодного пота. Камю не справится с такой оравой, Ранмару должен помочь ему. — А мы вот прознали, — «капюшон» снова повернулся к Камю, приторно улыбаясь, — что за ВАС, граф, мы можем получить весьма большие деньги… Ваша королева заплатит очень дорого за своего любимца. На словах про королеву Камю словно впал в ступор и сжал губы, заметно растерявшись. На его лице отразилось сильное напряжение. Бандиты воспользовались замешательством Камю и «капюшон» кивнул мужчине с битой, словно подавая знак, который означал наступление. — Большие-большие деньги… — облизнулся мужчина, протягивая руку и осторожно гладя Камю по волосам, — Чтобы только с ее нежным графом ничего плохого не случилось… Камю отпрянул в сторону, резко развернувшись. В эту секунду все происходило так быстро, но Ранмару словно наблюдал происходящее в замедленной съемке. Ему казалось, он даже рассмотрел каждую пылинку, которая в тонких сетях луны взлетала вверх и оседала на растрепанных волосах Камю. Куросаки сам не очень понял, что за сила заставила его в раз перестать чувствовать боль в теле, резко вскочить и кинуться на мужика с битой, сбивая его с ног, когда тот заносил биту над Камю. Когда Ранмару падал на мужчину, ему казалось, он старался не сводить глаз с Камю, на которого бросилось сразу трое. Движимый какой-то нечеловеческой яростью, поднимающейся в нем откуда-то из глубины подсознания и побуждающей дрожать мелкой дрожью, Куросаки ринулся в сторону «капюшона», схватившего Камю за горло. Ранмару, чьи руки были все еще связаны за спиной, вцепился зубами в руку мужчины, с силой прокусив кожу. «Капюшон» взвизгнул так, что его визг слился с противным завыванием ветра. Он отпустил Камю и упал на землю, завывая как сирена. Один из шайки тут же подбежал к нему, а второй… Когда Ранмару выплюнул вонючую кровь и ошметки кожи, он запомнил испуганное лицо Камю, который смотрел на второго якудзу. Тот держал в руке пистолет. Дуло было направлено на Ранмару. «Он нам больше не нужен! Хлопни этого урода!» — прозвенел в ушах визгливый голос, который тут же утонул в клубах пыли и громком звуке выстрела. Ранмару впервые видел, как Камю использует магию. Он и раньше слышал от Рейджи, что таинственный иностранец способен на такое, но, никогда не верил. Ну, какая еще такая магия? Полный бред. Теперь же Ранмару видел все собственными глазами. Тонкие нити стекали по пальцам Камю, рассекая воздух вокруг него, слово он намочил руки и теперь стряхивал с ладоней воду. Первым был парень с пистолетом. Когда пыль рассеялась, Ранмару понял, что это была вовсе и не пыль, а маленькие кусочки льда. Мужчина был весь синий и похож на огромный леденец, покрытый сияющей коркой топленого сахара. Вот только это была корка льда. Его лицо застыло в муках боли, словно кто-то поставил фильм с его участием на паузу. Там, где начиналась рука мужчины, лед переходил в огромный снежный нарост. Уже было и не понятно, что это рука, и тем более, что она когда-то держала пистолет. Из снежного нароста торчали длинные острые сосулины. Несколько таких пронзило насквозь бандита с битой, который застыл в смешной позе, точно таким же образом замороженный. Одна из нитей-сосулин была неестественно длинной и тянулась к Ранмару. Она заканчивалась кусочком льда, в котором застыла пуля. Куросаки несколько раз быстро вздохнул, чувствуя морозный воздух, щекочущий его щеки. Он не знал, как реагировать на то, что он только что увидел. Одно было понятно точно — видеть это ему не полагалось. Чувствуя, как его внутренности неприятно сжимаются, Ранмару подполз к Камю. Тот сидел на обледенелом полу и тяжело дышал, закрыв глаза. Из носа и рта стекала струйками кровь. Ранмару даже не сразу это понял. Камю открыл глаза и, заметив рядом озадаченное и полное страха лицо Куросаки, принялся вытирать кровь с подбородка. Стало только хуже — теперь ярко красная кровь была размазана по его лицу и шее. — Мда… — тихо сказал Ранмару, борясь с желанием помочь Камю вытереть его лицо, — Выглядишь ты сейчас не очень. — Ты тоже не красавец… — голос Камю был осипшим и ослабленным. Было видно, что говорить ему сейчас тяжело. — Ты не помрешь? — Ранмару сам удивился тому, что задал вдруг такой вопрос. — Не дождешься, — вяло улыбнулся Камю, промокая рукавом рубашки кровь. Теперь и рукава, и грудь, и руки — все было в крови. — Не надо было тебе бросаться на них… — добавил тихо Камю, заметив замешательство Куросаки, — Я бы справился. — Не сомневаюсь… — Ранмару подполз к Камю совсем близко и повернулся спиной, — Развязать сможешь? Камю начал развязывать руки Ранмару, и рокер тут же почувствовал, какой судорогой сводит сейчас пальцы Камю. Они соскальзывали с рук Ранмару, а Камю сосредоточенно пыхтел, развязывая веревку. — Не спеши… — сказал Ранмару, — Не хочу, чтобы ты захлебнулся в собственной кровище. Наконец, веревка упала на лед, и Ранмару впервые снова ощутил боль, разгибая затекшие руки. Он снова осмотрел фигуры двух замороженных до смерти мужчин и только сейчас вспомнил про еще двоих. Они лежали на земле, не подавая каких-либо признаков жизни. — Их я не убил… — прошептал Камю, заметив то, как задумался Ранмару, — Они скоро очнутся… — А…эти? — У этих остановилось сердце… Камю осторожно поднялся на ноги, и Ранмару последовал его примеру. Кровь, наконец, перестала течь, но выглядел Камю все еще неважно. — Когда те, что еще живы, очнутся, то трупы уже оттают… — Ты… — Куросаки с опаской взглянул на бандитов, которые валялись в отключке, — Как ты меня нашел? Ранмару шагнул к Камю. Боль начинала накрывать его прозрачной волной. Передвигаться он мог вполне нормально, хотя все тело болело — особенно бока, да и голова все так же раскалывалась. — Ты был в комнате… Когда я проснулся. Понятно. Опять следил за ним. — Долго ты еще будешь за мной бегать? — вопрос Ранмару не звучал озлобленно, скорее с долей недоумения. — Ха-ха-а… — вдруг засмеялся сдавленно Камю. Ранмару не мог понять, действительно ли он смеется или это от боли. — Иди сюда, — Ранмару, не дожидаясь ответа, протянул руки вперед и заключил Камю в свои объятия, позволяя тому опереться на его плечи и грудь. Спутанные волосы Камю тут же защекотали нос рокера. Это отвлекло от боли в боку. — Идти сможешь? Камю ничего не ответил, он закрыл глаза и сильнее прижался к Ранмару, обвивая его руками за шею. От графа шел приятный аромат, несмотря на то, что он сам весь был перепачкан кровью. А теперь его кровью был перепачкан и Ранмару. — Э-эй… — Ранмару вдруг ощутил сильное смущение, словно любимая девочка в классе вдруг ему улыбнулась, — Ты это… полегче, знаешь ли! С телячьими нежностями своими. — Заткнись, — тихо сказал Камю, прижимаясь лицом к плечу мужчины, — Помолчи немного. Я устал. — Ну, знаешь ли!.. — вспыхнул Ранмару, но все же покорно замолчал. Тело Камю вдруг стало очень тяжелым и Ранмару ощутил, как граф в буквальном смысле навалился на него, а затем медленно начал падать вниз, ослабив свои объятия. — Камю? — Ранмару ухватил Камю за плечи, но тот продолжал падать, прикрыв глаза, — Камю! Ты что? Эй! Ранмару ухватил графа за талию, не давая тому упасть. Руки Камю болтались вдоль его тела словно нелепые отростки и тянули его вниз на пол. — Твою налево… Камю! Да ты прикалываешься! — занервничал Ранмару и медленно опустился вместе с обессилевшим Камю, все еще удерживая его. Голова гудела так, словно кто-то напихал в ушные раковины резких звуков, пронзающих мозг. Куросаки было страшно, что он сейчас отрубится тут напару с Камю. Нет никакой гарантии, что бандиты не очухаются раньше и не устроят им веселую побудку. — Камю… Камю! — Ранмару не придумал ничего лучше, чем бить графа по щекам, пытаясь привести его в сознание. Теперь все руки Ранмару были в крови. На его счастье, Камю открыл глаза. — Прекрати это, — зло пробормотал он. — Это ты прекрати! Ты что это отрубаться вздумал? Совсем охренел! — голос Ранмару выдавал его беспокойство и растерянность, — Нам надо отсюда валить, пока еще чего не случилось. У тебя есть мобильник? Позвони своему шоферу и скажи, чтобы он… — НЕТ! — резко прервал его Камю, что рокер даже раскрыл рот от неожиданности, — Не надо. Им нельзя звонить. Вызови нам такси… — Ты смеешься? Как я твой вид объясню таксисту? — выдохнул Ранмару. — Делай, как я говорю, — волнение скользило в голосе Камю, — Пожалуйста, Куросаки… Ранмару прикусил губу. У него было слишком много вопросов к Камю, но он понимал, что сейчас не время их задавать. Иначе есть опасение, что это будут его последние вопросы к графу, которому нужна немедленная помощь врачей. Сигнал в заброшке не ловил. Им надо было выбраться на улицу. — Магия… Я не должен был ее ТАК использовать, — сказал Камю, пытаясь привстать, что получалось у него сейчас очень плохо, — Теперь мне надо восстановиться. — Дома будешь восстанавливаться, — рявкнул Ранмару, резко поднимая Камю на руках вверх. — Куросаки… Ты… — Камю в ужасе вцепился в Ранмару, обхватив его шею, чтобы не упасть. Ранмару попытался пройти так с Камю на руках несколько метров и почувствовал, как руки немеют. Да уж, это была плохая идея. — Ты, пиздец, тяжелый… — зло процедил он, морщась, — Какого хера ты наел такую жирную жопу. Заканчивай жрать столько сахара. — У меня нормальная жопа. Это просто ты дрищ, — Камю снова уткнулся лицом в шею Ранмару, что сильно смутило рокера и на удивление заставляло его передвигаться быстрее. «Только не теряй сознание, иначе я тебя не донесу точно», — взмолился про себя Куросаки. — Это я-то дрищ? — хмыкнул он, опустив свой взгляд на Камю у него на руках, но лица графа он сейчас увидеть не мог, — Я тебя тащу на руках как бабу, между прочим… Он остановился ненадолго, чтобы поменять положение рук, и ухватил Камю одной рукой за ягодицу, крепко вцепившись в нее ногтями сквозь ткань штанов. Камю на это беспомощно дернулся, стараясь сильнее обвить руками шею Ранмару, практически пытаясь того задушить. — Прекрати, — недовольно гаркнул Камю, и его голос, наконец, оживился, — Хватит трогать мой зад! — Ха-ха… — прохрипел Ранмару, шагая вперед, и борясь с болью в спине, внезапно снова вернувшейся напомнить о себе и захватившей его вслед за гудением в голове, — Хочу и трогаю! Или ты возомнил, что только ты меня лапать за жопу имеешь право? Ранмару вспомнил, как они целовались в коридоре. У него тогда напрочь снесло крышу. Как будто он был мальчишкой и это было для него в первый раз. А потом они договорились больше не заниматься подобным… И вот, посмотрите, он сейчас, побитый и, возможно, с сотрясением мозга, тащит на руках двухметрового гайдзина в крови, который сопротивляется как целка, когда Ранмару в шутку поглаживает его зад. Если у Ранмару после сегодняшних приключений будет грыжа — то это еще не так страшно. Лишь бы не было нервного срыва. Понимая, как смешно, должно быть, сейчас они выглядят со стороны, Ранмару сдавленно засмеялся. — Каков пиздец, Камю… Во что мы вляпались! Но Камю не отвечал, а его руки соскользнули с шеи Ранмару. Куросаки снова остановился, чтобы заглянуть Камю в лицо. Тот был без сознания. Только сейчас Ранмару заметил, что кровь застыла даже на длинных ресницах графа и скопилась в уголках его глаз. Королева кричала на него. Камю хотелось сбежать. Спрятаться под кровать в своей комнате, что он частенько делал. И плевать, что его уже все считают взрослым, а не семилетним ребенком. Плевать, что будут смеяться. Королева схватила его за руку и начала трясти, словно он был тряпичной куклой. — Чтобы больше никогда! Ты понял? НИКОГДА! Он хотел заткнуть уши. — Никогда не используй магию на других людях! НИКОГДА! Ты знаешь, чем это закончится, ЗНАЕШЬ? Камю знал и ему хотелось плакать от того, как больно трясет его женщина. Ему казалось, сейчас его стошнит. Незнакомый потолок. Камю тяжело вздохнул, все еще переживая осадок от только что увиденного сна. Потихоньку голову наполнило все то, что произошло до того, как он отключился. Худшее развитие событий из того, что могло быть. Но… тот якудза выстрелил в Ранмару. Камю не мог поступить иначе. — Камю проснулся! — послышался голос Аи. Камю повернул голову и увидел Аи, который кричал кому-то за дверью. Граф в больничной палате? Что-то не очень похоже… Больше смахивает на какую-то частную лабораторию или что-то типа того. В комнату зашел Ранмару. Он был в кожаной куртке, а волосы не были уложены как обычно. Вместо «одуванчика», как его называл Камю, на голове красовались прямые расчесанные волосы. Так Куросаки, в его обычном виде, было даже сложно узнать. Рокер подошел к кровати и навис над Камю, хищно улыбаясь. — Сколько пальцев у меня на руке? — Ранмару практически касался ладонью лица Камю. Это сильно смущало. — Пять, — Камю удивился звуку собственного голоса. — А сейчас? — Иди к черту, Куросаки. Ты показываешь мне фак. Ранмару сдавленно рассмеялся, сверкая зубами. — Я, пожалуй, вас оставлю, — сказал Аи, все еще стоявший в дверях и бросая на Камю многозначительный взгляд, — Мне надо по делам. — Иди-иди, — гаркнул Ранмару, посмотрев на Аи, — Поговори там хорошенько со своими «делами», а то они у тебя в конец охренели. В ответ на это Аи закатил глаза и закрыл дверь. Камю чувствовал себя неловко. В таком ослабленном состоянии… ему сейчас придется объяснять все Ранмару. Замечательно. Но Куросаки здесь, рядом с ним. После всего, что произошло. Это было приятно. — Как… ты? — спросил рокер, — Выглядишь заебанным. Он весело уставился на Камю, но тот понимал, что в данной ситуации все эти подколы скорее нужны для того, чтобы разрядить тяжелую атмосферу. — Жить буду. Раньше я думал, что это я тебя… заебывал. — Ну тащить тебя тогда я сильно заебался, — заржал неестественно громко Куросаки. — Ничего мне сказать не хочешь? — его голос вдруг резко стал серьезным. — Спасибо. Ранмару покраснел и ударил себя ладонью по лбу. — Бля! Да я не об этом… — О чем еще? — Камю разглядывал непривычную прическу Ранмару. Присутствие рокера и его мерзкие шутки успокаивали. — Как все так получилось… понимаешь? Между нами. — Мы уже об этом говорили, — Камю перевел взгляд на потолок. — Это все уже очень далеко зашло, Камю. Ты понимаешь, что будет дальше? Камю снова посмотрел на Ранмару. Тот выглядел неуверенно и напугано. Графу хотелось успокоить его и сказать, что все будет хорошо. Но теперь он уже не был в этом уверен.