Escape

В дверь настойчиво звонили вот уже как целую минуту, и, судя по громким ударам, этот кто-то грозился вынести дверь, если через пару минут она не будет открыта. Стив надеялся, что он не затопил соседей, что вражеская ракета не снесла половину соседского балкона, что эта маленькая девочка не натворила того, что непременно могло послужить причиной ярости людей на лестничной клетке. Почему он рассматривал последний вариант? Что же, во-первых, Фелиция уже проявила себя, как человек, склонный к нехорошим вещам. Во-вторых, потому что её характер навевал на такие мысли. — Ты откроешь дверь или нет? — послышался голос Фелиции из глубин холодильника. — Я надеюсь, что этот двередолбщик принёс чего-нибудь вроде сочного бургера, потому что твоему холодильнику может позавидовать ботанический сад, — девушка хлопнула дверкой, пускаясь на поиски кофе или какао. — Как же свято ты веришь в то, что у тебя есть чувство юмора, — ответил ей Капитан, наконец, пуская человека, ломившегося в его квартиру всё это время. На пороге стояла Наташа, и стоит отметить, что Наташа была разгневанной. Брови сошлись на переносице, а рука крепко сжимала телефон. Кажется, она планировала запустить его в голову Роджерса. — Я жду тебя чёртовы двадцать минут, Стив! Почему ты не отвечаешь на сообщения? Ты их, вообще, прочитал? Или намыливать в душе задницу гораздо легче, чем написать «Наташа, сейчас выйду»? — причитала она, испепеляя Стива взглядом. Вот только телефон он свой в руки сегодня не брал. Да, и не видел его на тумбочке, и не слышал, как приходили сообщения. Внутренний голос, вообще, подсказывал ему, что за всей этой неудобной ситуацией стоит одна мелкая особа, что последнюю пару часов хозяйничает в его доме. — Ты не удивишься, если узнаешь, кто поселился в моей квартире и заимел права на всё моё имущество, — проговорил крайне несчастливый Стив, маня рукой Наташу на кухню. — Помнишь, милую даму, что вчера так храбро уносила себя в неизвестном направлении? — он указал рукой на девушку, что тут же вооружилась ложкой в случае нападения Наташи. — Только без истерик. Вообще, пожалейте ребёнка, у меня целое утро был мозговой штурм, кто такая “Наташа”, и почему она ждёт Кэпа внизу, — девушка выставила своё “оружие” перед собой, так как их отношения с агентом Романофф не заладились ещё сегодня ночью, приблизительно в тот момент, когда Фелиция трижды оттоптала ей ногу. Одну и ту же, стоит заметить. Абсолютно случайно! Наташа, к счастью, умела сохранять спокойствие. Хотелось ли ей этого сейчас — другой вопрос, но профессионализм крепко держал её за шкирку. Она не проронила ни единого злостного слова в сторону Фелиции, хотя желала она этого ещё с пятой минуты их знакомства. Особенно сильно было желание ударить её по губам или хотя бы заклеить рот скотчем, потому что выносить громкую болтовню в моменты, когда нужно вести себя тише мертвеца, было крайне сложно. — Я не удивлена, — ответила она Стиву на предыдущие реплики. — Хватай своё горе, Стив, и спускайся, — с этими словами Наташа покинула квартиру, предвкушая долгий день, полный различных нелепостей, глупостей, разговоров, а так же неосторожных происшествий. — Она не моё горе, Наташа, — вслед крикнул ей Роджерс. — Она наша, общая, понимаешь, — но шпионка уже не слышала. — Ты горе всего Щ.И.Т.а, — сказал он Фелиции, кивая головой в сторону выхода. — Жду не дождусь повышения в разряд «Горе всего мира», сэр.

<…>

— Найдите девчонку и доставьте её на базу любыми способами, Рамлоу. — Есть, сэр. Тем более, что долго искать её не придётся. Она в здании Щ.И.Т.а. — Надеюсь, что сейчас у вас есть шансы её поймать. — Обижаете, мистер Пирс. Фелиция чувствовала, как за ней наблюдают пристальные агенты, которым не лень было посмотреть в её сторону. Особенно явным и ощутимым был взгляд Роджерса, который буравил дыру между её лопатками, пока девушка шла по пятам за Романофф. Ситуация давила на неё, а когда давление превышало допустимые границы, Фелиция пускалась в бега. Но здесь ей бежать некуда. Даже если она и начнёт играть в прятки, с такой технической обеспеченностью агенты обнаружат её минут за пятнадцать, если ей повезёт — за двадцать, если им — все тринадцать. — Меня угостят чаем? Я люблю чай с корицей и свежие булочки с сыром, — проговорила Фелиция, заходя в лифт и поднимая голову на Роджерса. Молчание не было её стезёй, думаю, каждый понимал это, встретившись с Фелицией хоть раз. — А знаете, у вас здесь красиво. Преобладает минимализм, хотя я бы повесила пару картин на стены, — никто не обращал на неё внимания, словно она находилась в звукоизолирующем вакууме. По крайней мере, Наташе и Стиву очень бы этого хотелось. — Мне разрешат посетить лаборатории? — уже идя по коридору, спросила Фелиция, пытаясь не наступить на пятки Наташе. — С твоей способностью влипать в неприятности тебя близко к зданию подпускать нельзя было, — хмыкнула шпионка, открывая дверь в кабинет Фьюри. — Вы не поверите, кто поселился в доме Стива. Хотя, зная её, в это сложно не поверить. — Всем доброго дня, — произнесла Фелиция, проходя без стеснения прямо к креслу и по-хозяйски плюхаясь в него. — Забралась в квартиру до того, как я оказался дома, — пояснил Стив. — Замучила нас разговорами, пока мы ехали, — добавила Наташа, пытаясь выплеснуть хоть немного своего раздражения. — Ребёнка упустили на задании! И это лучшие агенты Щ.И.Т.а! — воскликнула девчонка, сделав нарочито возмущённое лицо, но тут же замолчала, стоило поймать строгие взгляды на себе. — Что?! — удивилась она. — Я думала, мы играем в игру под названием “Назови косяки другого”. К несчастью всех людей, встречающихся с Фелицией, она ужасно любила паясничать. — Кэп, Старк просил передать, чтобы ты заглянул в лабораторию. Роджерс молча кивнул, удалившись из комнаты. Фелиция озорным взглядом смотрела на Фьюри, понимая, почему Стива беззастенчиво выпроводили из кабинета. И это осознание не очень-то радовало её. — Фелиция Харди, значит, — Ник достал из стола папку и положил её на стол. Девушка с ногами залезла на кресло, скрестив их под собой. — Много же ты доставила нам хлопот. Агенты без перерывов рылись в именах, фамилиях, биографиях и фотографиях. И вот, два часа ночи, и голос радостно кричит, что, наконец, нашёл ту самую. Фелиция Роджерс, без уточнений, внучка Капитана Америки. Интересный расклад событий, — Фьюри покачал головой. Фелиция напряглась, когда Наташа встала позади неё, опершись руками о спинку кресла. Девчонка не была в восторге от всей этой ситуации, она, вообще, надеялась, что сама раскроет эту информацию, но говорила она себе в начале, что нужно менять не только фамилию, а лучше бы, вообще, не сообщать своего имени. — Стив ничего не знает. И ему не нужно этого знать. Вообще, наше с ним родство, — деловито проговорила Фел, усмехнувшись и придвинув к себе папку с личной информацией, — не тот вопрос, который должен вас беспокоить. Если вам доступно то, чем не владеет государство, — она просмотрела строки, заметив нужные, — то вы понимаете, что главная ваша проблема — “Служба”. Я исчезну из вашей жизни и жизни Стива Роджерса, как только они перестанут угрожать моей, — она положила папку обратно на место, скрестив руки на груди. Ник Фьюри разглядел в ней способность выживать, добавь к ней её особенности, и она стала бы прекрасным агентом в будущем. Прекрасно понимает, кто и чего хочет в данной ситуации. И факт того, что Щ.И.Т.у девчонка не безразлична, позволяет ей умело вести игру. — Сиротство — оно такое, закаляет характер, — проговорила Наташа, не пытаясь и скрыть своё желание задеть девчонку за живое, вот только на это Фелиция лишь хмыкнула, задирая голову и усмехаясь. — Стив не должен узнать. Вы знаете его характер, он не сможет отвязаться от этой мысли, а мне этого не нужно. И здесь, по мнению Наташи, Фелиция оступилась. Вот то, чего эта девчонка боялась — привязанности, возможности навредить кому-либо своим исчезновением. Привыкшая бродить сама по себе, убегать тогда, когда хочется, и жить по своим правилам, будучи абсолютно свободной от родственников и друзей, она боялась, что однажды не сможет просто уйти. Это уже было в пользу Щ.И.Т.а. — Я думаю, мы поняли друг друга.

<…>

— Вы когда-нибудь пробовали поднимать молот Тора, будучи Халком? — Нет, я нахожу это бессмысленным. — Чёрт, а это не плохая идея. — Думаешь, смог бы поднять с помощью костюма? — Почему нет? — Костюм не достоин, слишком слабый. — А вешалка достойна? — Сильная вешалка! Наташа ворвалась в помещение охраны, следящей за порядком в коридорах и тайных отсеках. Прическа сбилась от быстрой ходьбы, майка немного задралась, а штаны спадали из-за отсутствия ремня. — Найдите мелкую, — разъярённый взгляд метался от одно экрана к другому. Фелиция ускользнула от неё, стоило только отвернуться за кофе. И это крайне не устраивало Наташу. Ей и так, мягко говоря, не нравилась эта девчонка, и если она собралась играть с ней в кошки-мышки, то лучше бы ей прятаться лучше, потому что она надерёт ей уши, как только поймает. — Лаборатория Старка и Беннера. Что случилось, Романофф? — спросил её один из агентов, однако Наташа уже выскочила из помещения. Фьюри почему-то решил, что Наташа будет неплохо смотреться в роли няньки семнадцатилетней сумасбродки, которая творит, что ей вздумается. Вот только сама шпионка считала это самой плохой шуткой в истории. Они не поладили с ней с первой минуты, когда Харди от своей неосторожности зарядила ей локтём в нос. И самое весёлое здесь было то, что Фелиция была далека от неуклюжести, наоборот, могла похвастаться ловкостью. — Значит, здесь я могу заказать пропуск, мисс Хилл? — Не думаю, что кто-то даст тебе пропуск. — Но если я стану агентом… — Слишком условно, Фелиция. — Чисто гипотетически. — Да, здесь можно достать любой пропуск. Наташа, уже выразившая своё недовольство Брюсу и Тони всеми самыми красочными эпитетами, которые только были в её запасе, и даже парой русских, крепких словечек, отыскала Марию Хилл, без удивления обнаружив, что Харди ушла несколько минут назад. И вот, что было интересным, они не встретились с ней по пути. — Она не сказала, куда идёт? — спросила Наташа, сжимая руки в кулаки. — Нет, просто ушла. Забавная девчонка. — Проворная и надоедливая, скорее. Романофф вышла из кабинета, громко выругавшись. Сначала она задавалась вопросом, зачем, вообще, её искать. Сейчас же это стало делом принципа. Так что искала она её принципиально, чтобы вытрясти, а лучше выбить из неё всю дурь. И не дай Боже, кто-то попытается её остановить. — Что ты говоришь? Самый лучший боец на улицах? — Самый умный, скорее. С мозгами подхожу к драке, распределяю силы. — Что же, давай посмотрим. — На вашем месте я бы была более сосредоточена, мистер Рамлоу. Агент Рамлоу сделал выпад, словно действительно хотел ударить Фелицию, а та мгновенно уклонившись от небыстрого удара, оперлась правой ногой о его колено, перекинула вторую через его руку, словно залезая на лошадь, уселась верхом и сделала кувырок вперёд, перекинув его через себя. В этот момент, будто что-то приподняло Брока, не физическая сила девчонки, а нечто невидимое, но крайне мощное, и он оказался уложенным на лопатки семнадцатилетней малышкой. И это было бы грустно, если бы не так смешно. — Отличный прием, Харди, — похвалил её мужчина. — Если бы кто-то ещё не использовал свои способности. — Способности — часть моей силы. Я сказала, что с умом распределяю её, — девчонка слегка засмеялась, но вдруг остановилась, уставившись на вход в тренировочный полигон, и вдруг осознала, что ей пора бы уже быть в другом месте, вот только было крайне поздно. Наташа испепеляла её взглядом, направляясь в сторону Фелиции. — Ой-ой, — буркнула она, выпрямляясь. — Только попробуй броситься в бега, Харди, — грозно предупредила её Романофф, с каждой секундой подходя всё ближе и ближе. — Давай ты не будешь горячиться, милая, — прячась за спину Рамлоу, ответила ей Харди, что ещё больше распылило огонь в душе русской шпионки. И если бы не все эти люди вокруг, если бы не приказ Фьюри, она оторвала бы ей голову голыми руками. — Я отлуплю тебя, мелкая, — пытаясь схватить ловкачку за шкирку, проговорила девушка. Наташа почти поймала её, однако Фелиция проворно пролезла между её ногами, пустившись наутёк так быстро, как только ей позволяла её физическая подготовка. И сокрушало Романофф то, что никому в Щ.И.Т.е не было дела до её большой проблемы. Никто не мог запереть Фелицию в камере только потому, что ребёнок слегка заигрался.