Escape

— Куда-то собралась, Харди? — Убирайся с дороги, Романофф. — Ну уж нет, наши агенты рискуют ради тебя жизнью. Ты никуда не пойдёшь.

Скованная магнитными наручниками, Фелиция уже час то и дело, что билась головой о крышу машины, которую, мягко говоря, трясло от погони, развязавшейся на дорогах Нью-Йорка. Каждый, кто находился рядом с девчонкой, задумывался, а стоит ли, вообще, спасать её, если она уже в начале битвы готова была сбежать. Тем не менее, Наташа продолжала давить на газ, пытаясь добраться до места, где сконцентрированы основные силы Щ.И.Т.а. Она повторяла себе, что обязательно надерёт уши этой маленькой сволочи, которая совершенно не думает о других людях. — Мы даже не требовали активных боевых действий. Всё согласились сделать за тебя, лишь помоги своими силами, — в перерывах между перестрелками ворчал Капитан, недовольными взглядами коря Фелицию. И это срабатывало — она чувствовала стыд за свои действия, испытывала непреодолимое желание загладить вину перед Капитаном, который в последнее время научился её терпеть. И в то же время, Харди боялась этого. Она сделала то, чего боялась делать больше всего — привыкла. Просто в один момент она поняла, что он стал ей близок за эти недели, что ей сложно будет сказать ему слова прощания, поэтому и решила бежать, пока он не видит. Глупый ход, Харди. — Мы приехали, готовьтесь вылезать. Старк нас прикроет, — стараясь перекричать выстрелы, произнесла Наташа, выворачивая руль до упора. — Старк? — Прости, всё ещё пытаюсь понять, почему я должен рисковать ради неё жизнью, — послышался голос Тони, а затем он мелькнул прямо перед лобовым стеклом машины. — Я тоже этого не понимаю, — произнес Кэп, разочарованный целиком и полностью в Фелиции и обременённый вот уже который час вопросом о том, как деликатнее выставить её из дома. Он сам не ожидал, что сможет привязаться к этой девчонке настолько, чтобы потом быть раздосадованным её предательским поступком. — Она-то твоя внучка, а мне никто, — Капитан Америка немедленно перевёл взгляд на Фелицию, которая тут же замерла на месте, поняв, что случилось. — Старк, твою мать, — выругалась Наташа, разворачивая машину. — Готовьтесь бежать. — Пардон. — Освободи меня, — потребовала она от Кэпа, со страхом в глазах смотря на его разочарованное лицо. Стив никогда не думал, что встретит родного человека, и уж точно понятия не имел, что этот человек окажется последним трусом. — Я не могу вам помочь в них, Кэп, — Фелиция нервничала и трясла руками перед его лицом. — Снимай, — дала добро Наташа, и Роджерс поторопился убрать оковы, не говоря ни слова. Он потерялся в прострации, не мог понять и поверить, пытался уговорить себя собраться и довести дело до конца, подобно солдату. — Твоя задача кинуть эту машину в них, — только и проговорил он бесцветным голосом, словив печальный взгляд Наташи в зеркале заднего вида. Она понимала, насколько тяжело даётся ему эта мысль, ведь он думал, что остался совсем один в этом мире. Фелиция лишь молча кивнула, приготовившись и постаравшись унять дрожь во всём теле. Ей хотелось съязвить, ударить Старка, закричать и заплакать, все её планы рушились и катились коту под хвост, эмоции брали вверх, и она злилась от этого ещё больше, потому что боялась. Чего? Ещё не решила. — Насчёт три… три! — они открыли двери и выпрыгнули из машины, пока Старк сбивал врага, превращая нестройную колонну автомобилей в груду металлолома. — Харди, давай! — Наташа смотрела на неё, опасаясь подставы. Фелиция поднялась на ноги. Ей нужно было двадцать секунд, чтобы собрать все мысли в кучу, сделать глубокий вдох, а затем остановить неуправляемую машину. Руки дрожали от напряжения, из носа текла кровь — она никогда раньше не поднимала такие тяжести. Машина, покоряясь ей, взмыла в воздух, а затем так же послушно полетела в автомобили врага, взорвавшись. Девчонка только почувствовала коленями твёрдый асфальт, как Капитан подхватил её, закрывая щитом от пуль.

<…>

Они отбились и не потеряли ни одного человека. Они победили, но Капитану казалось, что он проиграл. Стивен Роджерс и Фелиция Харди остались один на один в замкнутом помещении. Они не смотрели друг на друга и молчали, и если Харди придумывала, как оправдать себя, своё поведение и своё молчание, то Стив старался удержать в себе одновременно гнев, любопытство и некое подобие радости, которое возникло абсолютно внезапно от знания того, что его, пусть и далёкий родственник, находится рядом с ним. — Он умер за два года до твоего пробуждения, — пробормотала Фелиция, внимательно рассматривая свой отвратный маникюр. Не верила и не хотела верить, что заговорила первая — не в её стиле, но боялась, что он так и уйдёт, ничего не произнеся. — Что? — недоумённо и тихо спросил Стив, поднимая голову и смотря на её кудрявые волосы, занавесившие молодое лицо. Девчонка посмотрела на него, продолжая сдирать лак с ногтей. — Дедушка Майк, Майкл Роджерс, он умер за два года до того, как тебя обнаружили, — пояснила она, тяжело вздыхая. — Ты интересовался однажды, кто я и откуда, кем были мои родные, — она встала с кресла и принялась ходить вокруг него, нервничая и желая выйти, но в коем-то веке не разрешая себе такого самовольства, понимая, что зашла настолько далеко, что сложно просто взять и убежать. — Я подумала, что тебе будет интересно. — Продолжай, — он потёр лицо руками, а затем скрестил те на груди, устало развалившись на стуле. Даже не удосужился снять костюм, немедленно решил поговорить с ней, но не знал, что сказать в данной ситуации и как реагировать на их родство. — Отец был химиком-психом, вечно тестировал на себе всякую дрянь, в надежде, что однажды сможет создать сыворотку суперсолдата. Мать — обычная женщина, работала учительницей, боялась меня в детстве из-за телекинеза, — Харди отвернулась от Кэпа и встала лицом к окну, думая, что так проще будет всё выложить, но ком в горле всё равно стоял. Он хотя бы не увидит её слёз. — Где они сейчас? — Мертвы, службисты настигли их сразу же, как узнали обо мне. Мне было десять, Кэп, я впервые использовала свой «дар» на улице, — она обозначила в воздухе кавычки и усмехнулась сквозь горечь, — и тут же попалась, они пришли на следующий день. С тех пор я в бегах. — Это не оправдывает тебя, Фелиция. Это… это… печально, ужасно, но не служит оправданием тем действиям, которые ты совершаешь, — Стив в нетерпении встал с кресла, с сожалением, но некой злостью смотря на двоюродную внучку. Он не мог понять её, потому что сам, пережив столько утрат и разочарований в жизни, никогда не поступал в жизни так, как она — никогда не бежал и не предавал, он боролся до последнего. Её рассуждения не укладывались в его голове. — Я бегала на протяжении шести лет, Кэп! Я устала, не отрицаю, но это привычка, от которой мне сложно избавиться! — она порывисто обернулась на него, не в силах сдержать слёзы. Слёзы, пожалуй, безмерного разочарования в себе, нежели слёзы скорби о бывшей утрате. — Я жила одна шесть лет, на улицах и крышах, стараясь спрятаться от Службы и исчезнуть из этого мира, словно меня никогда и не было! Перебежками от одного места до другого, с одной крыши на иную, из одного штата во второй! Как только я чувствовала какую-либо опасность, как только понимала, что слишком сильно я привязалась к этому месту, я снова бежала! Бежала из дома, от друзей, от знакомых… от самой себя. И даже после этого Стив Роджерс не мог её понять, хотя и прочувствовал то, что было сказано ей. Фелиции досталось от жизни и от мира. И если он борется, чтобы жить здесь, пытается приспособиться и перебороть свои старые привычки, чтобы существовать в настоящем, Харди, чуя ветер каких-либо перемен, как вокруг, так и в своей душе, пускалась наутёк. — И какие выводы ты делаешь из этого? — да его голос был строг, если бы не дрогнувшая нота в один момент. — Я устала бегать, Кэп, — девушка, подбежав, крепко обняла его и уткнулась в грудь. «Но я не остановлюсь».