Полюби меня

С тех пор, как Чонгук вкусил, так сказать, запретный аромат горной лаванды, у альфы началась тактильная мания и нехватка Чимина в крови. Сам омега в это время был занят совершенно другим. И пока Гук пытался лишний раз прикоснуться или прижаться грудью к младшему, Ким думал лишь о том, как лучше показать тот или иной элемент. У Чимина нервы не в порядке и смотр совсем близко. Последняя тренировка была в расслабляющей атмосфере: альфа просил сильно не напрягаться и не повторять танец по сотне раз, чтобы завтра с чистым разумом и спокойной душой показать себя с лучшей стороны. Только Ким так не может, ему надо быть уверенным в своих возможностях, поэтому он уже десятый раз прогоняет один и тот же кусок, недовольно фыркая и психуя. Чонгук не в силах смотреть на это издевательство над молодым телом, поэтому осторожно подходит сзади и крепко обнимает омегу, связывая того по рукам и ногам буквально. Чимин дергается и хмуро смотрит в отражение, надувая губы. – Пусти, времени совсем не осталось, – омега пытается вырваться, но крепкая хватка Чонгука не дает, поэтому Чимин тяжело пыхтит и дуется. – Ты довел танец до автоматизма и двигаешься в разы лучше, чем неделю назад, – Чон обхватывает талию парня, освобождая его руки, и прижимается грудью к его спине вплотную. У Чимина дыхание перехватывает и пульс учащается, а еще мурашки приятные по коже и румянец на щеках. – Надо повторить еще, чтобы… – Чон слишком резко разворачивает Кима к себе, не давая ему закончить, и заглядывает в глаза младшего, невольно улыбаясь. – Надо отдохнуть, потому что завтра очень тяжелый день, – ладошки Чонгука очень теплые и большие, Чимин почти чувствует, как они прожигают ткань футболки и оставляют отпечаток на коже. Омега напряженно сглатывает, не в силах отвести взгляд от темных глаз. – Может, прогуляемся? – Нет, мне надо… – Ким ошарашенно замирает, чувствуя теплые губы на своих и на секунду забывает, как дышать. Мир словно переворачивается с ног на голову, в мыслях взрывается атомная бомба, отчего тело предательски дрожит и жмется к крепкой груди. Чимин уже готов ответить на нежный поцелуй, пока больше похожий на простое касание губ, но вовремя одергивает себя и отталкивает не сопротивляющегося Чонгука. Маленькая ладошка оставляет красный след на щеке альфы, и Чон даже не дергается, лишь поджимая губы и с сожалением смотря на нервничавшего Чимина, который в спешке покидает зал, даже не переодевшись. Останавливать младшего просто нет смысла. Для начала ему надо остыть. Но Чонгук ни капли не жалеет, потому что теперь знает вкус пухлых и манящих губ. Наверное, он еще не скоро забудет. У Чимина сердце бешено колотится и горят щеки. Омега не может унять дрожь и отчего-то злится. Чонгук слишком неожиданный и странный, Ким даже подумать не мог, что старший сможет вот так легко его… Омега тихо стонет и пинает ни в чем не повинную кровать. Парень даже в мыслях не может произнести это слово, стыдно очень. И дело тут вовсе не в Юнги, с которым Чим по сути должен это делать. Чимин корит себя за то, что сейчас очень хочется вернуться в проклятый зал и прижаться обратно к альфе. Рядом с Чоном очень спокойно и просто – Чимину нравится. Ким и не думал о Чоне в таком плане, ну, если только чуть-чуть. Возможно, даже больше. Гук действительно красивый и веселый, а для Чимина вообще ходячий фетиш. Ким успел подметить в парне и отличный юмор, и заразительный смех, и язвительные замечания, и доброту, и родинки по телу, и красивые глаза, и… Да, это сильно смахивает на влюбленность, но Чимин еще совсем не понимает себя. Потому что у него просто не было времени на подобные мысли, ведь самое важное сейчас – поступить в академию любым способом. Именно из-за этого Чимин старался не замечать привлекательного альфу, заостряя внимание совсем на другом. И еще у Кима, вроде как, отношения до гроба и неверный альфа, а у Чонгука… У Чонгука губы безумно мягкие и руки до омерзения родные. Чимину совсем непривычно мечтать о чужих прикосновениях, особенно, когда он знает человека всего две недели. Необычное желание никуда не пропадает до вечера, даже когда омега засыпает тревожным сном. Все переживания по поводу предстоящего смотра уходят на задний план, а в мыслях только образ Чонгука и их совсем детский поцелуй. Чимин с детства был паникером и любил изводить себя ненужными волнениями. Парень поспал всего несколько часов и вскочил ближе к четырем утра. Уснуть больше не удавалось, а ужасные мысли одолевали, заставляя думать только о плохом. У омеги и без этого нервы ни к черту, еще и Чонгук, засранец такой, подлил масла в огонь. Ким вспоминает о брате, который храпит в соседней комнате, но не решается идти к нему – засмеет же. Чимин уже не маленький и спать должен отдельно. Только не спится нихера, а еще мышцы неприятно тянет от волнения. Ничего лучше не придумав, омега набирает уже выученный номер и терпеливо ждет, когда ему ответят. Чимин уверен, что альфа не оставит его в беде, да и извиниться надо бы, некрасиво сегодня получилось. – Ты на время смотрел? – сразу же хрипят в трубку, пугая задумавшегося парня. Чимин тихо смеется, вызывая недоумение у Чонгука. – Что? Ты позвонил мне в полпятого утра, чтобы просто поржать? – Прости, хен, – шепчет Чим, отчего-то очень смущаясь. Воспоминания о поцелуе вгоняют в краску и греют душу, как бы это странно не было. – Я уснуть не могу, нервничаю очень. – Выпей успокоительного и ложись отдыхать, тебе в академию через три часа, – Чон зевает и, кажется, почти засыпает. – Хен, я уже пил, не помогают, – жалуется Чимин и тяжело выдыхает, пытаясь шептать как можно тише. – Я сейчас с ума сойду от волнения. Я боюсь очень, это ведь мой единственный шанс остаться здесь. А что если я завалю? – Старайся об этом не думать и поспи, – предлагает Гук, шебурша одеялом прямо возле динамика, отчего Чим недовольно морщится и надувает губы. – Я не могу спать, – чуть громче и раздраженнее шепчет Чим. – Я сейчас разревусь к херам и завтра никуда не пойду с опухшей рожей. – Да, с опухшим лицом тебе лучше из дома не выходить, преподаватели еще не готовы лицезреть такой ужас, – усмехается Чон, прекрасная зная, что омега не обидится. Это уже вошло в привычку. – Ну спасибо, – наигранно дуется Чимин, обиженно пыхтя в трубку. – Только зря тебе позвонил… – Я зайду за тобой через полчаса, будь готов, – бросает Гук перед тем, как отключить вызов. Чимин сначала несколько секунд смотрит на потухший экран, а потом с довольной улыбкой начинает собираться, закидывая необходимые вещи в сумку. Знал же, что Чонгук не бросит. На улице свежо и прохладно, поэтому Чимин кутается в чонгуковскую толстовку плотнее и топчется у подъезда. Проскользнуть мимо Джуна не было проблемой, особенно, когда тот храпит так, что не слышит даже будильника над ухом. Чимин слишком радостно машет Чонгуку и спешит к сонному парню навстречу, даже не пытаясь спрятать улыбку. Люди переносят стресс по-разному, и Чимину только дай повод для улыбки, он не перестанет смеяться, даже когда кругом будет полный пиздец. Этакая скрытая истерика, которая может плавно перерасти в слезы и крики, если вовремя не помочь. – Я щас ослепну, перестань лыбиться, – недовольно бубнит Чон, забирая у младшего сумку с вещами. – Куда пойдем? Сейчас же ни одна кафешка не работает… – Давай просто погуляем? – предлагает Чим и тянет альфу в неизвестном направлении. Прогулка проходит в тишине. Чимин всовывает наушник в ухо альфы и включает музыку по вкусу, медленно шагая по тротуарам. Чонгук молча идет рядом и невольно подмечает, что у них даже музыкальный вкус сходится. Ну или просто он начал искать общие черты, чтобы быть ближе к омеге. После сегодняшнего небольшого происшествия в зале ни Чимин, ни Чонгук не чувствуют напряженности в отношениях, словно все так и должно быть. Чон замечает свою толстовку на омеге и осторожно соприкасается ладошкой с рукой Чимина, пытаясь угадать реакцию. Чим отворачивает лицо, но руку убирать не спешит, дожидаясь, когда альфа сожмет его ладошку в своей. Длинные пальцы переплетаются с пухленькими, и это дарит омеге умиротворение и спокойствие лучше любых успокоительных. Чонгуку нравится держать младшего за руку, он даже готов подарить свою кофту Чимину, хотя не любит делиться одеждой. Просто у них все как-то гармонично и правильно. И Чонгук знает, почему. Когда до смотра остается всего час, Чимин начинает заметно нервничать. Чону это не нравится, но ничего поделать он не может. Ким напоследок сжимает ладонь альфы и спешным шагом скрывается в зале, где идет отбор лучших. Чон ждет его до последнего и наматывает круги, вызывая недовольные взгляды остальных будущих студентов. Омега выходит подавленным и опустошенным, уводя Чонгука чуть подальше от зала. Чимин кладет голову на плечо старшего и молчит несколько минут, пока Чонгук сидит рядом и нервно кусает губы. – Я сделал все, что мог, – выдыхает Ким, поднимая взгляд на старшего. – Результат объявят после последнего поступающего. – Будем ждать? – улыбается Чонгук, откидываясь на спинку стула и прикрывая глаза. Чимин невольно улыбается в ответ и прижимается к альфе ближе, мысленно благодаря его. Чимину не понять, почему Чон так добросовестно готовил его и старался помочь изо всех сил. Ким сначала думал, что это из-за просьбы Хосока, но ведь хен не просил Чонгука поддерживать Чимина и находиться с ним рядом до конца. Чимин смущается, думая, что, наверное, это и есть любовь. – Извини, я в туалет отойду, – шепчет Чон и осторожно поднимается, придерживая уставшего Чимина, чтобы тот не завалился. Ким кивает и нервно теребит веревочки на толстовке, вспоминая о скорых результатах. Через минуту после ухода Гука, в коридор выходит пожилой мужчина с листком в руках. Чимин напрягается всем телом и внимательно слушает, пытаясь разобрать тихую речь. Неожиданно Чим хватает сумку и мчится в сторону туалетов, куда недавно ушел Чонгук. Омега налетает на идущего к нему альфу и виснет на парне, как панда, пища от радости. Чонгук почти падает, вовремя удерживая равновесие и придерживая накинувшегося на него парня. – Я прошел, хен! – радостно сообщает Чимин и на эмоциях чмокает альфу прямо в губы. После омега, заметив ухмылку старшего, смущенно спрыгивает с него, потупив взгляд. – Я рад за тебя, – улыбается Чон и треплет младшего по волосам, отчего тот довольно жмурится и широко улыбается. – Без тебя бы не получилось. И, в общем, – Чимин притягивает к себе Чонгука за футболку и совсем неловко целует его, прижимаясь вплотную. Альфа пользуется моментом и приобнимает Чимина, вовлекая его в более серьезный и страстный поцелуй. Ким тяжело дышит и путает пальцы в темных волосах, покусывая влажные губы альфы, пока Чон блуждает руками по его спине, целуя властно и требовательно. Воздух предательски кончается, поэтому парни нехотя отстраняются, жадно наполняя легкие и смотря друг другу в глаза с неким, понятным только им, безумием. – Блин, – тихо выдыхает Чимин, не в силах отойти от Чонгука. – Что же я делаю… – Ты хоть раз был непослушным мальчиком? – Чонгук медленно скользит кончиком языка по губам, привлекая внимание Чимина. – Однажды из дома сбегал, – слабо пожимает плечами Ким, завороженно наблюдая за языком альфы. – И как тебе? – Чонгук вжимает Чимина в ближайшую стенку, скользнув коленом меж его ног. Ким судорожно выдыхает, сжимая пальцами волосы на затылке Чонгука. – Мне понравилось нарушать правила, – хрипит Чимин, наблюдая за тем, как Чонгук склоняется к его лицу. – Давай нарушать вместе? – Гук шепчет в пухлые губы, вжимаясь в Чимина. – Не боишься, что Юнги прибьет тебя? – Ким смотрит в глаза напротив и невольно слегка прогибается в пояснице навстречу старшему. – Но ты же не его собственность, – выдыхает Чон, вновь накрывая мягкие губы своими и целуя Чимина до безумия нежно. Омега возвращается домой поздно вечером, счастливо улыбаясь и грея руки в карманах теперь уже его толстовки. После академии они с Чонгуком ходили в кино и кафе, а ближе к вечеру лениво бегали по баскетбольной площадке, больше дурачась, чем играя. Наверное, это можно было посчитать за свидание, но Киму нравится. У подъезда сидит ссутуленный Юнги, медленно потягивая сигарету и выпуская дым из легких. Чим замирает в нескольких шагах, боясь подходить ближе. Он, наверное, насквозь провонял Чонгуком, весь день не отвечал на звонки и пришел очень поздно. Сердце пропускает удар, а желудок неприятно скручивает от пугающего чувства. Чимин за весь день ни разу не вспомнил о Юнги, который смотрит теперь слишком злобно и недовольно. И Чимину страшно.