Полюби меня

Всю неделю Чимин не может поговорить с мужем, так как тот действительно занят – и документы, и подготовка тестов, и дополнительные занятия с учениками. У Чимина почти истерика и обида до глубины души. Благо, когда обвал проходит успешно, Чим все еще в состоянии здраво мыслить: у Чона все же тяжелый период был, слишком много работы. Чимин, конечно, терпеливо ждал нужного момента и уже был и морально, и физически готов рассказать радостную новость. Но когда Чонгук неожиданно заявил, что ему надо уехать в Америку для повышения квалификации, эта новость нехило подкосила и без того нервного Чимина, ведь не видеть мужа почти месяц – это пиздец. Омега молча помогал Чону собирать необходимые вещи и старался прятать крупные слезы, стекающие по щекам. Он бы и рад их сдержать, но ничего не получается. Обидно и больно до безумия. Чим понимает, что с мужем говорить бесполезно – приказ сверху, значит, надо исполнять, поэтому идет к Юнги лично, почти выламывая его дверь с петель. Секретарь уже даже не пытается остановить, прекрасно зная, что не получится. – Хен! – хмурится младший, усаживаясь в предложенное кресло. – Что опять? Вам снова понадобился мой кабинет для совокупления? Или сразу ключи от машины дать? – хмыкнул альфа, продолжая заниматься делами. – Нет, я хочу, чтобы ты не отпускал Чонгука, – поджимает губы Чимин. – Ну, это его выбор, он дал согласие, – пожал плечами директор, поправляя очки на носу. – Неужели вы с ним не говорили об этом? – Говорили, – стушевался Чимин, опуская взгляд в пол. – Но целый месяц, хен… – Тебе сейчас не об этом думать надо, а о том, как ты будешь сдавать экзамены с пузом, – усмехнулся альфа, протягивая Чимину документы. – Наверное, для тебя и Тэхена придется провести их раньше. Вот если бы вы были на вокальном отделении… – Я и с пузом станцую, – пробурчал Чимин, разглядывая результаты обследования и невольно улыбаясь. – Кто еще знает об этом? – Пока только я, – пожимает плечами Мин, откидываясь на спинку кресла и разминая затекшую спину. – Ты из-за этого не хочешь отпускать Чонгука? – Угум, – слабо кивает Чим, протягивая документы обратно альфе. – За это время я так и не сказал ему… И сейчас не получается, он завтра утром улетает уже… – Расскажи сегодня вечером, я пораньше отпущу его, – мягко улыбается Юнги, осматривая Чимина. – Ты вечно все усложняешь. – Мне можно, я беременный, – показывает язык младший и надувается. – Можно я с ним поеду? – Чимин-а, он едет туда учиться, а не развлекаться. Подумай своей пустоголовкой, как вы будете проживать на одну зарплату преподавателя? Он вернется не только с дипломом, но и с новой должностью, что неплохо скажется на его заработке, – Юнги складывает руки на столе и серьезно смотрит на Чимина. – Перестань думать только о себе, давно пора уже задуматься о будущем малыше. Чимин пристыженно отвел взгляд и нервно сжал пальцами полы пиджака, кусая губы. Хен всегда так – говорит, заденет, а потом делает вид, что ничего и не было. А человеку обидно. – Хе-е-ен, а он ведь не станет мне там изменять? – бормочет Чимин, неуверенно поглядывая на старшего. Юнги закатил глаза и тяжко выдохнул, кажется, желая придушить мелкого прямо здесь и сейчас. – Я думал, вы давно пережили этот период, когда ревность беспочвенна, – хмыкает Мин. – Он твой муж, и теперь от тебя зависит, нужен ли ему другой омега или нет. Не выноси парню мозг, и ты будешь самым лучшим. – Хе-е-ен, – жалобно протянул Чимин, всхлипывая. – Ты такой классный, хе-е-ен… – А ты такой забавный, – тихо засмеялся Юнги, стягивая очки и умиляясь из-за расчувствовавшегося Чимина. – Это все гормо-о-оны, – тянет Чон, поджимая губы и хлюпая носом. – Агх, ребенок… Пошли, я подвезу тебя, – Юнги поднялся с места и потянул за собой ревущего Чимина, приобнимая одной рукой и смеясь с наполненных слезами глаз младшего. Беременные такие неожиданные и милые. Чимин и правда нервничал весь вечер, приготовив Чонгуку его любимые булочки и репетируя перед зеркалом то, как он объявит о беременности. Было немного глупо и смешно, а еще неловко очень, отчего Чимину становилось стыдно за самого себя. Так не пойдет. Чонгук пришел пораньше, скидывая с себя костюм и заваливаясь на кровать, как говорится, без задних ног. Чимин старается не обижаться, хотя булочки любимые, а он от них отказывается. – Устал? – бормочет младший, забираясь на ноги альфы и усаживаясь на его бедра. Чон опускает руки на ягодицы омеги и слабо кивает. – Затрахали, – смеется Гук, разглядывая Чимина. Безразмерная футболка скатилась с одного плеча, обнажая выпирающую ключицу и острое плечо. Чонгук, не сдержавшись, скользит пальчиками по оголившемуся участку кожи, поднимая руку выше и поглаживая большим пальцем щечку омеги. – Тогда ложись отдыхать, – натянуто улыбнулся Чимин. – Тебе завтра рано вставать. – Ты прав, – кивает Чонгук и, прижав Чимина к себе, резко переворачивается, вжимая растерянного омегу в кровать. – Я завтра улетаю на месяц и оставляю свою булочку одну. – Перестань меня так называть, – бузит Чимин, наигранно обижаясь, хотя приятно до мурашек. – И как ты можешь быть таким милым? – глухо смеется Гук, задирая футболку омеги и невесомо касаясь губами плоского животика. – Ч-Чонгук? – судорожно выдыхает Чимин, вздрагивая от слишком интимных сейчас прикосновений. – Я сегодня видел Хосока и Тэ, – шепчет где-то внизу альфа, вырисовывая кончиком носа неведомые узоры на бархатной коже. – Тэха просто озверел, ей-богу, но он ебет Хосоку мозги с такой милостью, что злиться просто нереально. – Да, он действительно милый, – тихо хихикает Чимин в ладошку, запуская пальчики в волосы альфы. Чон поднимает свой взгляд на младшего и широко улыбается. – Ты тоже будешь таким же милым, обещаю, – Чонгук поднимается выше и целует пухлые губы, не давая Чимину и шанса, чтобы возразить. Чим думает, что он уже милый, но произнести вслух не может, потому что альфа настойчив: язык проникает в приоткрытые губы омеги, руки по-хозяйски исследуют извивающееся тело, а в бедро упирается отчетливо ощутимое возбуждение. Чимин судорожно выдыхает, отчего-то возбуждаясь сильнее обычного. Заниматься любовью во время беременности опасно, но это лишь раззадоривает Чимина больше – он всегда любил нарушать правила. Да и где-то Чимин читал, что до трех месяцев еще можно, поэтому омега обхватывает торс старшего ногами и хрипло стонет, выгибаясь от глубокого проникновения. Чонгука не будет рядом почти месяц, и Чимину обидно немного. Но горячие поцелуи и чувственные толчки заставляют его забыться, полностью отдавшись мужу. Он обязательно ему расскажет. И если не сегодня, то потом. Позже.

***

Чимину, откровенно говоря, плохо. Омегу тошнит уже вторую неделю, а верный друг не теряет возможности подъебнуть. Скрывать беременность от беременного Тэхена было просто нереально. Как говорится, рыбак рыбака видит издалека. Без Чонгука тоскливо и скучно, квартира непривычно пустая, а постель холодная. Но каждодневные звонки и переписка греют душу Чимина, напоминая, что со дня на день старший должен вернуться. Чимин все еще не рассказал о ребенке, и тут уже возникает вопрос, кто в этом виноват. Наверное, все дело в Чимине. Парень решил, что раз у него не получилось рассказать раньше, то сейчас Чонгуку это совсем не важно. Когда у тебя токсикоз и изменения в гормональном фоне, думаешь ты далеко не головой. Вот и у Чимина так. Несмотря на то, что у Чимина всего лишь второй месяц, запах омеги начал потихоньку впитывать в себя привкус персиков, что не характерно для первых месяцев беременности. Вон у Тэхена только пузико увеличилось, а запах-таки остался прежним. У Чимина ноет поясница и тянет живот, отчего любое положение на диване было неудобным. Омега ворочается из стороны и в сторону и ждет заветного часа. Когда в дверь тихо постучали, Чон даже забыл о боли, вскакивая с дивана и спеша в коридор. На пороге стоит загорелый и широко улыбающийся Чонгук, отчего у Чимина слезы прошибает и ноги дрожат. Чимин виснет на муже, мешая ему раздеваться, на что Чонгук смеется и крепко придерживает омегу одной рукой за талию. – Сколько любви, а, – улыбается Чонгук, нежно целуя Чимина в висок. – Месяц прошел, а ты ничуть не изменился. – Я так соскучился, Гуки, – бормочет Чимин, не желая отлипать от парня. – Как же ты офигенно пахнешь. – Ну все, дай мне раздеться и помыться, – Чонгук опускает Чимина на пол и, прежде чем пойти в душ, чмокает его в щеку. – Я тоже очень скучал. Чимин смущенно улыбается и тащит сумки мужа в комнату, принимаясь разбирать их. Омега раскладывает чистые вещи по полкам и случайно натыкается на странную штуковину с кожаными веревочками и ремешком на рукоятке. Чимин с испугом смотрит на подобие плетки и взвизгивает, когда сзади смеется Чонгук. – Это мне наставник подарил, – объясняет альфа, наблюдая за смущенным Чимином, который пытается запихнуть штуковину обратно. – Когда я ему рассказал, какой ты милый, он ответил, что все милые омеги очень развратны в постели, и предложил попробовать раскрыть тебя. – Вот пускай себя и раскрывает, – бубнит Чимин, поглядывая на одевающегося Чонгука. Чим сглатывает, когда под взгляд попадают крепкие бедра, и судорожно выдыхает, замечая, что Гук времени зря не терял. – Давай позже все разберем, я устал жутко, – Гук отодвигает сумку подальше и тянет за собой Чимина на кровать, ухмыляясь. – Как ты тут развлекался без меня? – В отличие от тебя никак, – бузит Чим, поднимая невинный взгляд на альфу. – Что? Совсем-совсем никак? – Чонгук нависает над младшим и скользит взглядом по лицу омеги, словно видя его впервые. Чон шумно выдыхает, чувствуя, что жутко скучал по этому невозможному мальчишке. – Совсем, – хрипит Чимин, боясь даже вздохнуть. Чонгук невыносимо близко, отчего становится слегка дурно и непривычно. – Гуки, ты же отдохнуть хотел… – Так я и отдыхаю, – улыбается Чонгук, пробегаясь пальчиками по бедру омеги и закидывая его ножку на свою поясницу. – Или ты не хочешь? Чонгук смотрит с прищуром и наглой ухмылкой, отчего у омеги все скручивается внутри. Он хочет, определенно хочет, но живот неприятно ноет и желудок вновь сводит. Омега упирается ладошками в грудь Чонгука и отворачивает лицо, не давая себя поцеловать. Тошнота резко подкатывает и, если Чимин сейчас не глотнет свежего воздуха, то его точно стошнит. Чон резко хмурится, замечая изменения в лице мужа и заваливается на бок, прижимая Чимина к своей груди. – Гук, ну подожди, – пытается вырваться Чимина. – Я хочу! – Нехер нос от меня воротить, – фыркает Чонгук. – Все, я сплю. – Ну-у, Гуки, – жалобно тянет Чимин, но альфа никак не реагирует. Чимин судорожно выдыхает, прижимаясь плотнее, и прислушивается к учащенному сердцебиению Чонгука. Чон не может успокоиться еще добрый час, совсем забив на усталость и недосып. Чимин все такой же ласковый и нежный, но что-то с омегой не так. И это напрягает Чонгука до невозможности. Потому что Чимин впервые попытался оттолкнуть – он даже не поцеловал. Потому что у омеги странный аромат персиков почти перебивает дикую вишню. Что и думать по этому поводу, Чонгук не знает. И это бесит.