Полюби меня

Чонгук лениво открывает глаза и пытается шевельнуть онемевшей рукой. Мышцы покалывает, когда альфа сжимает пальцы в кулак. Его взгляд натыкается на мирно сопящего Чимина, чьи волосы уже потеряли свой насыщенный цвет. Альфа хмыкает, не понимая, почему омега до сих пор не покрасился. Сладкий запах персиков бьет в нос, отчего Чонгук наклоняется ближе и вдыхает смешанный аромат омеги. Сейчас намного отчетливее чувствуется вишня, но персики никуда не делись. Чон осматривает умиротворенное лицо омеги и невесомо скользит кончиками пальцев по пухлой щечке, а после убирает прядки волос, что лезут на глаза Чимина. Альфа тяжко вздыхает, пытаясь подавить раздражение и злость, что комом скапливается внутри, ведь ну какого хуя, от Чимина не должно так пахнуть. Чон осторожно целует мужа в висок и покидает постель, пораньше уходя на работу. С персиками он разберется потом, надо сначала отметиться в академии. – Как обучение? – зевает Юнги, явно не спавший всю ночь, и роется в своих документах. – Было сложно из-за проблем с языком, – отрешенно бормочет Чонгук, уставившись взглядом в потолок. – А омежки как там? Красивые? – усмехается старший, посмотрев на Гука. Альфа пожимает плечами, хмыкнув. – Не засматривался, хен, – Гук перевел взгляд на друга, прищурившись. – Можно я кое-что спрошу? – Ты уже спросил, – искривил губы в очередной ухмылке старший. – Айщ, не суть, – нервно дергается Гук, ерзая по стулу. – А как тут Чимин… без меня? – Скучал, – кивает Юнги, протягивая папку с документами. – И если ты хочешь узнать, засматривался ли он на других альф, то нет. – Спасибо, – мягко улыбнулся Чон, кладя перед собой папку и озадаченно хмыкая. – Так что мы делаем с этими обучающимися? – В данной папке собраны все омеги, которые находятся на последнем году обучения. Я решил провести для некоторых из них экзамены пораньше, чтобы они не теряли время, – Мин поправил очки и посмотрел на Чона. – Твоя задача договориться с преподавателями о времени проведения экзамена и предупредить студентов. Все пятеро под твоим личным контролем. – Они с одного отделения? – поинтересовался Гук, перелистывая дела учащихся. – Там, кажется, один с вокального, но у него чуть ли не последний месяц беременности. Двое с продюсерского, Тэхен с актерского и последний с кафедры современных танцев, – Мин непонимающе смотрит на замершего Чонгука, что держит в руках последнее дело, вчитываясь в имя студента. – Мне кажется, ты перепутал дела, – улыбается Гук, протягивая Юнги документы Чимина. – Нет, – мотнул головой Мин, изогнув бровь. – Мелкий все еще не рассказал? – Что рассказал? – шепнул пересохшими губами Чонгук, сжимая бумаги в руке. – Ну… Что он… Оу, – Юнги изумленно смотрит на шокированного парня, который тут же лезет в личное дело Чимина, пытаясь найти справку. – Какой срок? – нервно бормочет Чонгук, чуть ли не вырывая листы. – Какой, блять? – Я не помню, – хмыкает Мин. – Может, несколько… – Недель? – почти рычит Чон, выдергивая приклеенный листок с результатами медицинского осмотра. – Месяцев, – усмехается Юнги, замечая, как младший облегченно выдыхает и расслабляется даже. – Чимин приходил ко мне еще до твоего отъезда уже беременный. Я думал, он тебе в тот же день сказал. – Нихуя он мне не сказал, – пробубнил Чонгук, пытаясь составить все кусочки пазла в единую картину. – Получается, он узнал о том, что у нас будет ребенок во время осмотра? – Наверное, мне откуда знать, – фыркает старший, стягивая с носа очки. – Если я не ошибаюсь, он забеременел где-то сразу после течки, – задумчиво пробормотал Чонгук, а после аккуратно вложил листок обратно в дело Чимина. – Спасибо, хен. – Да не за что, – усмехается Юнги в очередной раз. – Но не слишком ли долго молчит Чимин? – Я с этим разберусь, – улыбнулся Гук и взял документы со стола, поднимаясь и хлопая по ним ладошкой. – И с этим тоже разберусь. – Очень надеюсь на тебя, – кивает Мин, провожая взглядом Чонгука. Кажется, кому-то сегодня влетит. – Чимин-а, солнышко, я дома, – пропел Гук, стягивая обувь и затаскивая тяжелые пакеты на кухню. Чонгук принялся разбирать продукты, пока сзади не прижался кое-кто теплый и любимый. – Зачем столько еды? – бормочет Чимин, выглядывая из-за плеча альфы. – Ну, мы вчера так и не отпраздновали мой приезд, поэтому сегодня я приготовлю что-нибудь вкусненькое, – улыбнулся Гук, оборачиваясь к омеге. – Давай лучше я? – виновато отвел взгляд Чим, прикусывая губу и теребя низ толстовки. – Я должен был сразу что-нибудь сделать, да не мог… – Что-то случилось? – Чон бережно взял лицо младшего в ладони, заставляя заглянуть в глаза. – Просто недомогание, – неловко улыбнулся Чимин, тут же мысленно одергивая себя. Давно пора признаться. Чонгук прищуривается, не зная, как еще натолкнуть Чимина на важный сейчас разговор, поэтому слабо принюхивается, улавливая аромат персиков. – Ты кушал персики? – ухмыляется Гук, смотря на растерянного омегу. Тот тут же краснеет и теряется, вцепившись в толстовку пальчиками. – А что готовить будем? – Чимин вырвался из рук альфы, принимаясь судорожно доставать продукты из пакетов. Чонгук на это лишь посмеялся, обнимая Чимина сзади и невесомо целуя его в шею, вызывая у младшего мурашки по телу и дрожь в коленях. Ужин так и не был приготовлен, потому что Чимину резко стало плохо и он провел добрых полчаса в обнимку с унитазом. Чонгук ничем помочь не мог, поэтому по-быстрому перекусил тем, что было в холодильнике и выбросил неудавшийся ужин в мусорку – нещадно испорчено. Чимин жмется к боку и нервно ерзает, видимо, все же не решаясь начать разговор, а Чонгук молча наблюдает, не скрывая мягкую улыбку. – Ну что? – хмурится омега, недовольно поглядывая на мужа. – Хоть бы рассказал, как там в Америке… – Не хочу, – пожимает плечами альфа, пробегаясь пальчиками по боку омеги. – Ты ж мне не рассказываешь, как ты провел месяц без меня. – Плохо, – шепчет Чим и утыкается носом в плечо старшего. – Я устал и заебался, хочу просто разреветься. – Ой, уволь, я не могу смотреть на твое опухшее лицо, – Чонгук смеется, получая слабый удар по плечу. Чимин дует губы и недовольно смотрит. – Ну вот не начинай, – тянет Чим, заглядывая в глаза альфы и судорожно сглатывая. – Гуки… – М? – Чон не отводит взгляд, слабо улыбаясь, и забирается руками под толстовку младшего, проводя пальцами по слегка увеличившемуся животику Чимина. Если не знать о сроке беременности, то можно решить, что омега всего лишь набрал парочку кило. – Мне тебе кое-что сказать надо, – занервничал Чимин пуще прежнего, цепляясь руками за запястья альфы и пытаясь убрать его руки. – Что именно? Что ты мне изменил? – ухмыляется Гук, замечая непонимание и страх в глаза омеги. – Что? Нет! – отрицает Чимин, задергавшись. – Почему ты так думаешь? – У тебя запах изменился, – пожимает плечами Гук, пытаясь скрыть усмешку. Чимин действительно пугается, не зная, как реагировать. – Но это же не значит, что… – Чимин резко замолкает, поджимая трясущуюся губу и тихо всхлипывая. – Я не изменя-я-ял… – Тогда почему вчера оттолкнул? Я думал, что ты скучал по мне, – прищурился Гук, придерживая Чимина, чтобы тот не свалился с края дивана на пол. – Я… Я не знаю… Мне п-плохо бы-ы-ыло, – хнычет Чимин, утирая рукавом горькие слезы. – Но я не измен-я-ял… – Все, успокойся, – не выдержал Гук, помогая мужу вытирать дорожки слез. – Почему-у-у ты та-а-ак, – не унимался омега, всхлипывая и рыдая. Чонгук чертыхнулся сквозь зубы, уже пожалев о своих словах. – Я пошутил, малыш, перестань, – судорожно бормотал Чонгук. – Я не могу-у-у, – рыдает навзрыд Чимин, громко хлюпая носом. – Как мне тебя успокоить, м? – Гук заглядывает в глаза Чимина, ловя губами скатывающиеся по щекам слезинки. – Поцелуй меня, – тут же успокаивается Чимин, выпячивая нижнюю губу и хлюпая носом. – Вымогатель, – улыбнулся Чонгук, нежно касаясь полных солоноватых от слез губ, оставляя на них нежный поцелуй. Чимин судорожно выдыхает и тут же лезет сам, нежно и одновременно требовательно целуя старшего. Альфа от такого напора слегка теряется, а потом запускает пальцы в волосы Чимина и прижимает его вплотную к себе, опуская руку на манящие ягодицы. – Я хочу тебя, – бормочет сквозь поцелуи Чим, помогая старшему стянуть с себя толстовку. Гук скользит взглядом по обнаженному торсу младшего и задерживается на животике омеги, оглаживая его пальцами и чувствуя дрожь в теле омеги. – Как назовем? – улыбается Чонгук, поднимая взгляд на Чимина, что уже забрался на его ноги и тяжело дышал. Чим сначала не понимает, о чем речь, а потом более осознано смотрит на мужа, сглатывая и судорожно цепляясь за плечи альфы. – О-откуда ты… – Чимин тихо ойкает, когда все перед глазами плывет, а после над ним нависает Чонгук, вжимая его в диван. – Я очень зол на тебя, но настолько счастлив, что прощаю твое почти двухмесячное молчание, – тихо смеется альфа, спускаясь поцелуями по груди младшего. – Прости, умоляю, прости, – бормочет Чимин, извиваясь под руками мужа. Он так давно мечтал об этих ласках, а тело истосковалось по любви Чонгука. – Если это еще раз повторится, выпорю, как сучку, – обещает Чонгук, прикусывая нежную кожу ниже пупка. – Так что там с именем? – Плевать на имя, возьми меня уже, – хрипит Чимин, закидывая ногу на плечо альфы, когда тот целует напряженный член омеги сквозь ткань боксеров. – Чонгуки-и-и… Альфа довольно ухмыляется, думая, что сегодня он знатно поиздевается над мужем, заставляя его кричать и умолять о большем. Потому что молчать больше месяца о таком радостном событии просто непозволительно. Чимин впредь обещает себе все сразу же рассказывать старшему, как бы занят он не был, и не искать себе оправданий – Чонгук обязан знать о всех моментах его жизни, тем более, теперь он не один. В этот же момент Чонгук обещает себе не оставлять больше Чимина на такой длительный срок, интересуясь, в первую очередь, жизнью своего мужа. А то ведь родит и не скажет, засранец. В их жизни было слишком много проблем и препятствий, но парням теперь все равно, потому что главное – это их будущее.