Полюби меня

– Чимин-а, прекращай уже это жрать! – Сокджин честно пытается отобрать у обиженного на весь мир омеги десятое пирожное, переживая за него. – Нельзя же столько сладкого! – Па, да оставь его, – отмахнулся Тэ, протянув ноги и положив их на колени старшего – отекли. – Тэ, он же твой друг, как ты так можешь? – возмущается Ким, недовольно смотря на сына. – Окей, давай я попробую в двадцатый раз, – кивает Тэ и переводит взгляд на Чимина. – Булочка моя ненаглядная, перестань наедать бока и позвони своему мужу, он задерживается. Чимин при упоминании Чонгука громко всхлипывает и роняет крупные слезы на стол, давясь пирожным, но упорно пихая его в рот, размазывая крем по опухшему от слез лицу. – Ну, я пытался, – пожимает плечами Тэ, невинно улыбаясь папе. – Тэхен! – хмурится Ким, но тут же переводит взгляд левее, замечая Чонгука. – Ну наконец-то… Чимин слышит восхищенные охи рядом сидящих омег и недовольно дергает носом, поднимая заплаканные глаза, чтобы посмотреть, какого аполлона они там увидели. Правда никакого древнегреческого бога он там не видит, а вот Чонгука, уверенно направляющегося к нему, как раз-таки замечает. Альфа мягко улыбался и держал в руках цветы. Лилии. Любимые. Чимин утирает слезы, но те никак не перестают литься по пухлым щекам, даже когда Чон присаживается перед ним на корточки и тихо смеется, принимаясь вытирать испачканное лицо омеги. – Ты как ребенок, – Чон старательно убирает крем с лица мужа, а после переводит взгляд на друзей. – И давно он так? – Весь вечер, – вздыхает Ким, покачивая малыша. – Спасибо, что приглядели за ним, – Чон треплет Тэхена по волосам и аккуратно берет Чимина за руку, предварительно протянув ему цветы. – Поехали домой, ты устал сегодня. Чимин не может сопротивляться, потому что сил тупо не осталось. Очень хотелось отпиздить Чонгука этими же цветами, но в то же время внутри разгоралось желание прижаться к крепкой груди и разреветься, как девочка. Впрочем, Чимин так и сделал, когда они подошли к машине. – Ну, Чимин-а, ты чего? – Чон поднял лицо омеги за подбородок, сцеловывая соленые слезы. – Ты помнишь, что малыш все слышит и чувствует? А ну перестань сейчас же. – У в-в-вас ч-что-то ес-сть? – всхлипывает Чимин, сотрясаясь всем телом. Чонгук тихо смеется и открывает дверцу перед омегой, помогая ему забраться в машину. Альфа пристегивает Чимина и садится на водительское сидение. – Для начала, ты успокоишься, – Чонгук завел машину и вырулил на дорогу, изредка поглядывая на хлюпающего носом Чимина. – А после мы приедем домой и поговорим. – Не поговорим, – упрямо бурчит Чим, отворачивая покрасневшее лицо к окну. – Почему это? – нахмурился Чон. – Пиздуй к своему омеге, – выплевывает Чим, из-за чего Чонгук хмурится сильнее. – Во-первых, не матерись при ребенке, во-вторых, если ты подзабыл, то я тебе напомню, кто мой омега, – Чонгук косится на Чимина, который поглаживает животик и кусает опухшие губы. – Он меня чуть не уронил и обидел, а ты… – Чим вновь всхлипнул. – Ты ведешь себя, как неудовлетворенная истеричка, – не выдерживает Чон, задевая Чимина своими словами. – Если бы научился контролировать свои эмоции, то дождался бы того момента, как я поставлю этого парня на свое место. Но нет же, тебе надо показать маленького обиженного Чимина! – Остановись, – требует Чимин, всхлипывая. – Я не хочу с тобой ехать! Выпусти! – Успокойся, – тихо выдыхает Гук, сбавляя скорость и смотря прямо перед собой – на дорогу. – Я же истеричка! Мне можно! – верещит Чимин и дергается, пытаясь отстегнуться. – Остановись или я выпрыгну на ходу! – Чимин, блять! – рычит Гук, ударяя рукой по рулю. – Успокоился быстро. Чимин прикусил губу и испуганно вжался в кресло, всхлипывая. Такой Чонгук реально пугает, поэтому омега тихо хлюпает носом всю дорогу, пытаясь сдержать слезы. Когда машина припарковалась у подъезда родного дома, Чимин судорожно отстегнулся и попытался вылезть из машины, но это давалось ему с трудом. Чонгук за это время успел заглушить мотор и подождать младшего, пока тот хлопнет дверцей и промчится мимо беременным ежиком. Чонгук лишь вздохнул и поплелся следом. В лифте они ехали относительно молча – Чимин всхлипывал после долгих рыданий и вжикал молнией на толстовке, избегая взгляда мужа, пока тот упрямо смотрел на него, хмуря лоб. – Ты прекратишь себя так вести? – не выдержал старший, открывая перед Чимином дверь в квартиру, когда лифт высадил их на нужном этаже. – Как? Как истеричка? – фыркает Чимин, стягивая с себя обувь. Чон прошел за омегой, вовремя успев придержать закрывающуюся перед носом дверь комнаты. – Что за дела? – недовольно смотрит на пыхтящего Чимина Чон. – Сегодня спишь на диване, я не хочу находиться с тобой в одной комнате, – бубнит Чим, все еще надеясь закрыть дверь, но ноги, которыми он упирается в пол, предательски скользят по полу. – Я хочу спать со своим ребенком, и ты не имеешь права запрещать мне, – фыркает Чон, не обращая внимание на зло сопящего мужа. – А я не хочу с тобой спать! – возмущается Чим и испуганно вжимается в стену, когда Чон подходит к нему. – Хочешь, – пожимает плечами альфа, помогая мужу раздеться. Чимин не сопротивляется, разглядывая лицо Гука. – Почему ты не заступился? – шепчет Чимин, выжидающе смотря. – Заступился, но ты к этому моменту уже убежал, – хмыкает Гук, стягивая с парня футболку и штаны. – А что мне оставалось делать, когда ты там с ним обнимался! – дует губы младший, судорожно выдыхая от поглаживаний по животику. – Для начала скажи мне, что я должен был подумать о ситуации, когда увидел, как мой любимый замахивается на нового преподавателя, о котором говорил все утро? – Чонгук заглядывает в глаза Чимина, отчего тот тушуется и тихо хлюпает носом. – Не знаю, – слабо пожимает плечами Чим, мелко вздрагивая от холодка, пробежавшегося по телу. Альфа берет большое махровое полотенце с полки шкафа и тянет за собой Чимина в ванную комнату. – Вот и я не знал, что думать, поэтому подошел разобраться, – Чонгук заводит парня в ванную и стягивает с себя одежду под внимательным взглядом омеги. – Если бы ты не убежал, я бы при тебе ему все высказал. – Но ты так грубо на меня посмотрел, – бормочет смущенный Чимин, дергаясь от парня, когда тот пытается стянуть с него последнюю вещь – трусы. – Я виноват, прости, – шепчет Гук, целуя омегу в лоб и все же цепляя пальцами его боксеры. – Но и ты прекращай уже не так воспринимать мое невербальное общение. Раньше мы понимали друг друга с полуслова, что происходит теперь? – Я становлюсь некрасивым и толстым, а ты хочешь худых и красивых, – шепчет Чимин, отводя взгляд и кусая и без того искусанные губы. Чонгук помогает омеге переступить через бортик ванны, а после регулирует воду, включая душ. – Я хочу тебя, причем любого, – Гук мягко улыбается и подталкивает Чимина под струи теплой воды, отчего Чим тихо пищит и хватает альфу за руки, вмиг прижимаясь к родному телу. – Ты чего? Холодно, что ли? – Н-нет, – слабо качает головой Чим, невинно улыбаясь. – Только не говори, что ты специально, – судорожно выдыхает Чонгук, вжимаясь в горячее тело настолько, насколько это позволяет животик омеги. – Ты же знаешь, что я сейчас возбуждаюсь с пол-оборота от такого тебя… – Знаю, – кивает Чимин, облизывая влажные губы и ловя языком капли стекающей воды. Чон шумно сглатывает и недовольно хмурится, когда пальчики Чимина касаются там, где не следовало бы. – Ты становишься похотливой булочкой слишком не вовремя, – сипит альфа, пытаясь не обращать внимание на тугой узел внизу живота и явно наливающийся кровью член. Запах омеги действует одурманивающе, а его невинные, но в то же время слишком развратные прикосновения доводят до пятен перед глазами. – Я хочу убедиться, что все еще нравлюсь тебе, – тихо шепчет Чим, когда Чонгук, шипя сквозь зубы, наносит шампунь на его волосы и массирует пальцами кожу головы, образовывая пенку. – Меня ведь тоже можно понять… Я становлюсь круглым и неловким, поэтому могу разонравиться… – Ты знаешь, что ты становишься самым милым на свете? – улыбается Гук, смывая пену с волос омеги. Чимин дожидается нужного момента и распахивает глаза, смотря на мужа. – Я тоже переживаю, что из-за твоих ненужных истерик ты переживаешь и нервничаешь, а тебе ведь нельзя. – Именно поэтому я хочу тебя прямо сейчас, – бормочет вмиг смутившийся Чимин, но продолжает смотреть в глаза мужа. – Я точно пожалею об этом, но не могу уже сдерживаться, – почти рычит старший и разворачивает Чимина к себе спиной, заставляя его наклониться и упереться руками в стену. – Будет больно – скажи. Младший судорожно кивает и давится стоном, когда бедро обжигает чувственный шлепок. Омега почти готов обидеться, но горячие губы альфы проходятся поцелуями по позвоночнику, выбивая все ненужные и нужные мысли из головы. Длинные пальцы проникают внутрь, когда Чим совсем этого не ожидает, поэтому омега пошло стонет и подвиливает бедрами, мечтая уже перейти к самому главному. Если честно, то Чимину самому надоело обижаться и злиться по пустякам, он ведь прекрасно понимает, что порой ведет себя как неудовлетворенная истеричка. Потому что хочется тепла и понимания, а его постоянно лишают этого – Гук чуть ли не сутками на работе пропадает, а приходит жутко уставшим и сразу же заваливается спать. Чимин знает, что Чон никогда и ни за что ему не изменит, но улавливать чужие запахи на одежде любимого жутко бесит и выводит из себя, потому что со своими студентами он проводит время больше, чем с родным мужем. Чимин терпит до тех пор, пока все не накапливается глубоко внутри, а потом взрывается большим вулканом, что разливается лавой на многие километры, задевая и Чонгука. Омега понимает, что Чон делает все это ради них, но сдержать свои эмоции не может – любви хочется. Это все обязательно прекратится после родов, Чим уверен, потому что он не будет таким чувствительным и ранимым. Гребаные гормоны не дают ему спокойно жить. Но Чим даже в какой-то мере благодарен своим срывам, потому что стонать под Чонгуком и чувствовать его горячие и властные поцелуи до безумия приятно. Как сейчас, когда ладошки скользят с влажного кафеля, но крепкие руки альфы не позволяют упасть, поглаживая выпуклый животик. Чимин давится стоном, потому что Чон не проникает до конца, боится задеть плод, но омега противиться не может – альфа решает. Гук хрипит его имя на ушко и жмется к спине, шепча еще какой-то смущающий бред. И именно в этот момент омеге все равно, кто, как и когда смотрит на его Чонгука. Потому что его Чонгук смотрит только на него. Чимин кончает первым, а вслед изливается и Чон, марая аккуратные ягодицы омеги. Чим почти падает на ватных ногах, но Гук бережно придерживает его, споласкивает и подхватывает упирающегося омегу на руки после того, как укутывает в большое полотенце. – Прости меня, – шепчет Чим, когда они уже лежат на кровати, прижимаясь друг к другу и лениво целуясь. – Я прекрасно понимаю твое состояние, поэтому не извиняйся, – Чон слабо оттягивает нижнюю губу младшего, посасывая ее. Чимин подается ближе и вовлекает альфу в тягучий поцелуй, прекращая на сегодня все разговоры. Им надо отдохнуть и набраться сил на завтрашний день. Потому что завтра они едут за кроваткой и коляской. Чимин уже мысленно сочувствует Чонгуку.