ФриК

      Фридрих Паулюс лежал в соседней комнате, рядом с граничащей стеной. Его широко распахнутые глаза вылавливали из тьмы призрачные силуэты несуществующих людей.       В Советских домах стены тонкие - чтобы знать, о чем говорят в соседней комнате не обязательно пользоваться жучками, не обязательно даже прислушиваться и слушать соседей, достаточно просто слушать тишину и становиться невольным слушателем светских бесед людей за стенкой. Такова сила Советской Архитектуры.       Голод. Болезни. Плен. Снисхождение Врага к его персоне. Общая усталость. Фельдмаршалл Паулюс тяжело переносил все это, по привычке замыкаясь в себе. Его радовало, что Шмидт был в соседней комнате, а Адам сладко спал. Он мог побыть наедине с собой, разобраться в себе и во всех лестных предложениях, что делал ему Воронов. Самым лестным было - сменить сторону, но разве Родину выбирают? Фридрих колебался. Он никогда не был сторонником Гитлера и его политики, но всем сердцем любил Германию и ее народ, который страдал от гнета военизированной политики страны.       "- Да и что тут говорить? "- спрашивал в мыслях сам себя Паулюс, разводя руками, - "разве Гитлеру не говорили, что вести военные действия на два, а то и три фронта - это невозможно? Это противоречит всем правилам военного искусства! На худой конец - здравого смысла! Германия не может вести войну на два фронта, неужели это не может понять человек, побывавший в окопах Первой Мировой? Неужели причины поражения Германской Империи в Первой Войне не научили ничему Гитлера? Его, вообще, можно научить военному делу? Да, я согласен, что моральный аспект солдат крайне важен для ведения военных действий, но этого мало. Чтобы провести успешную военную операцию необходима твердая и опытная генеральская десница!"       Фридрих не мог не сокрушаться насчет событий последних трех месяцев. Еще в ноябре Шестую можно было спасти. 4-я танковая армия повела свои войска на помощь авангардной армии Паулюса. Генерал-лейтенант Шмидт лично положил ему на стол разработанный план прорыва. Ресурсов хватало. Людей еще можно было поднять на дыбы в последнюю атаку. Перспектива выхода из окружения заставила бы бойцов воспрять духом и сломить клещи Рокоссовского. Эрих фон Манштейн, как его за глаза называли "Левински", командующий группой армий "Дон", дал разрешение на прорыв, согласно заранее спланированной операции "Винтергевиттер". Тогда что? Что помешало ему, Фридриху Паулюсу, отдать решающий приказ?       Фридрих закашлялся, он сел на кровати и с трудом откашлялся. Прокуренные за эти дни легкие сегодня особенно саднили. Он невольно прислушался.       - Ричи, мой Ричи... - доносился приглушенный голос Артура из-за стенки, - Я... я знал, что ты меня не бросишь, Ричи!       Фридрих затаил дыхание. Правильно ли он расслышал? Это был его Начальник Штаба Артур Шмидт? Голос принадлежал ему - точно. Слишком много за эти полгода Паулюсу пришлось общаться со Шмидтом по долгу службы.       Паулюс не хотел слушать. Но эти подвывания в микрофон рации трудно было игнорировать. Его радовало, что он хотя бы не слышит адресата.       На том конце рации у генералоберста Руоффа защемило сердце. Он смахнул скупую слезу платком и почувствовал, как гора волнения упала с его плеч. По крайней мере, теперь он знал, что Артур жив, надеялся, что с ним все хорошо. Теперь оставалось ждать скорой встречи - Ричард надеялся уговорить Германа Гота на удар по Красным Армиям, хотя глубоко в сердце знал, что у 4-й танковой не хватит ресурсов. Знал, что если они сейчас не отведут назад войска, то жертва 6-й армии будет напрасна. Центральный фронт будет прорван. В котел попадут и они тоже.       Но Ричард уже был согласен на все, лишь бы вернуть себе своего Арти, вернуть Шмидта под свое крыло, которое сам же некоторое время назад распахнул и выпустил вечно юного, маленького в своих глазах Артура во взрослую жизнь. Тем временем Артуру шел сорок восьмой год...       Ричард никогда этого бы не сделал, не перевел Артура в 6-ю армию, не отказался от него, если бы ему на стол не легла бумага, которая весьма красноречиво обещала Шмидту расстрел по существовавшему в Германии в тот период антигомосексуальному закону - Параграфу 175.       Слухи ходили по штабу 4-й танковой о том, что Артур получил новехонькую должность и погоны на свой 45-й юбилей не просто так - солдатское сарафанное радио работает лучше генеральской рации, но Ричард не обращал на это внимание. Он всецело получал необходимую для нового рабочего дня энергию из безумно преданных и светлых глаз Шмидта. С Артуром и работа шла активнее, ему достаточно было просто быть рядом, чтобы Руофф находил в себе все новые и новые скрытые силы и таланты для создания успешных военных операций. Чего стоит взятие одной из наикрепчайших оборон Красной Армии - Таганрога - южного города под Ростовом, который стал в жизни Ричарда, благодаря Артуру, очередным легким привалом - не более. А Ростов? Ведь это его план по взятию Ростова в клещи переняло Советское Командование для борьбы с противником под Сталинградом...       Десять людей - его ближайших подчиненных - подписались под этой бумагой. Ричард умолчал во благо своего подопечного о существовании заговора против него. Решил уберечь своего Арти от дурных мыслей, излишних беспокойств.       Ричард хотел продвинуть Артура выше, отправить туда, где он, даже вдалеке от него, мог бы быть под его присмотром и опекой. Казалось, потребность опекать Шмидта была высшим смыслом существования для Руоффа. И ничего он с собой поделать не мог, да и не хотел.       Расставание вышло тяжелым. Как сказать Артуру, что он его переводит? Артур не понял бы, расстроился. Ричард не на шутку был взволнован этими событиями. Что делать?       Решение пришло само собой. В самолете от инфаркта умирает генерал-фельдмаршалл Вальтер фон Рейхенау, командующий 6-й авангардной армией. Новым командующим становится Фридрих Вильгельм Эрнст Паулюс - хороший человек, прекрасный военный. Тихий, спокойный, благонадежный, лишних вопросов не задает, - и славно. Начальник Штаба Вальтера фон Рейхенау в связи со смертью командующего уходит в отставку.       Начальник Штаба в авангардной армии при действующем успешном наступлении - весьма лакомая должность и перспектива: награды, дальнейший карьерный рост, демонстрация опыта, полученного под руководством Ричарда.       Мозайка сложилась.       4-я танковая армия, на тот момент еще армия Ричарда Руоффа, шла бок о бок с 6-й. Поэтому, фактически, перевод Артура ничего не менял. Он мог также свободно проводить свой досуг рядом с Ричардом и заниматься планированием совместных операций при этом, всего лишь, являясь представителем другой армии, шатер которой расположен в пяти минутах ходьбы по защищенной немецкой территории. Удобно.       Паулюс вспоминал свой разговор с Руоффом. Ричард описал вкратце ситуацию без излишних подробностей, подготовил документы, подписал приказ о переводе. Фридриху оставалось только взять дело нового Начальника Штаба в руки и поместить его в картотеку своих подчиненных. Артура оповестили позднее.       Новость шокировала Шмидта. Ричард сообщил ее лично, когда они вдвоем вернулись с совещания в шатер. Артур, по обыкновению, плюхнулся в гамак, взяв в руки книгу, а Ричард сел за рабочий стол, на котором была закреплена карта.       - Кофе будешь? - спросил Руофф, украдкой уже как с минуту изучая взглядом своего заместителя.       - Да, пожалуй, - Артур перелистнул страницу и потер глаза. Болели.       Ричард заботливо достал из ящика стола капли:       - Иди сюда. Закапаю.       Процедура не заняла много времени. Для удобства Артур опустился перед Командиром на колени и по собственной инициативе обнял его за пояс, задирая кверху подбородок и широко распахивая воспаленные от полевых условий глаза.       Ричард прикусил губу. Ну как тут говорить о переводе? Он обвел глазами комнату и не заметил, как промазал. Прозрачные глазные капли потекли по лицу Артура, повторяя слезный путь.       Ричард положил ему руку на плечо:       - Вставай, Арти. Тебе надо посидеть с закрытыми глазами некоторое время. Капли должны...       - А я хочу постоять. Вот так, - улыбнулся Шмидт, касаясь щекой холодной бляхи его ремня, - Ричи...       Сердце снова обожгло холодом. Но медлить было нельзя. Артур должен знать. Он все равно узнает, но надо действовать как можно более форсированно. Ему еще надо придти в себя.       - Артур, - серьезно начал Ричард, крепко сжимая его плечи, - Ты - Новый Начальник Штаба 6-й армии.       Это было беззвучно.       Фридрих перевернулся на бок. Он уже как час был невольным свидетелем всех невинных охов и ахов Шмидта, который был за стенкой. Паулюс так отчетливо слышал каждое его слово, что самому Фридриху казалось, будто Артур шепчет ему в уши.       До Фридриха, конечно, доходили слухи о пристрастиях Артура, но он не предавал этому никакого значения. Мало ли, что о ком болтают. Впрочем, его даже не смутила просьба Ричарда о переводе Артура в 6-ю авангардную: да, слухи, да, типичная слащавая внешность, но для Фридриха этого было мало, чтобы лишиться грамотного человека с хорошей характеристикой и послужным списком! Вместе с Ричардом Шмидт прошел все крупные сражения Восточного Фронта - это ли не настоящий повод взять опытного человека на должность!       Теперь же у Паулюса были неопровержимые доказательства, что Шмидт - гей.       Фридрих тяжело вздохнул. Ну и? Будто бы это что-то меняет, как-то влияет на его качества или характеристику Начальника Штаба. Конечно, узнай об этом там, в ОКВ, полетели бы головы и Шмидта, и Руоффа. Но Фридриху Паулюсу это не нужно. К тому же, смысл? Артур теперь такой же пленник, как и он сам.       Вместо того, чтобы заниматься бесполезными гомофобными практиками, подобно фон Ленски, Фридрих Паулюс еще раз вспомнил досье Шмидта: "не женат, детей нет". Он спокойно отметил для себя, что ничего нового для себя не выяснил, а о пристрастиях своего подопечного догадывался с самого начала, ибо умел хорошо наблюдать за всем, что творится в округе.       Фридрих прекрасно видел всю активную прыткость и бурную деятельность Артура сразу после прибытия в штаб: уже через неделю этот резвый не по годам живчик составил план и поднял на уши весь штаб, разворошив сонный и неторопливый улей 6-й авангардной.       Далее мысли Паулюса потекли рекой. Его дедукция подсказывала, что все обернется еще интересней, чем он полагал: загадочная поездка с Рокоссовским в подвал Универмага посреди ночи, бомба, спрятанная в часах, ложные подозрения в причастности Начальника Штаба 6-й авангардной к этим событиям...       Проанализировав последние факты, непримиримую позицию Артура в вопросах Сталинградской битвы, положение армий: 6-я напрямую прикрывала от форсированного удара Советских войск 4-ю танковую, Фридрих вдруг осознал истинную мотивацию его поступков там, в штабе, над картами, когда Артур сходился с ним лоб в лоб в стратегических поединках над картой, и Фридрих, в итоге, был вынужден умыть руки и самоустраниться.       - Любовь, - усмехнулся Паулюс результатам своих суждений, - Приятно осознавать, что такое чувство, несмотря на то, что идет рука об руку с Войной, Смертью и Голодом до сих пор живо. Любовь уничтожает армии и восстанавливает города. И наоборот.       Фридрих на минуту задумался о своей прекрасной Елене-Констанции, милой супруге, матери его троих детей: близнецов Фридриха и Эрнеста-Александра и их младшей сестры Ольги. Румынская аристократка до сих пор грела душу Паулюсу, напоминая о себе воспоминаниями о ее безукоризненно прекрасных платьях, подшитых атласным подолом, которые фельдмаршалл с огромным удовольствием собственными руками стирал и гладил после стирки, как фанатично был согласен стоять перед ней на коленях, обнимать за пояс, поднимать на руки и целовать петлицы ее накидки.       Фридрих попытался поставить себя и свою драгоценную Коку на рельсы Артура и Ричарда. Примерить и сравнить один сюжет с сюжетом другим. Разумеется, свой был ближе, чище, но Паулюс безусловно остался доволен, когда уловил нить солидарности в решении Руоффа - перевести Артура под крыло проверенного человека, чтобы отвести от него подозрения.       Приятный экстаз заставил его забыть о работе. Фридрих начинал понимать, как ему не хватает Леночки только сейчас. До этого он просто не позволял себе оставаться наедине с этими мыслями, думать о доме, семье, супруге.       От этих мыслей Паулюс, страдавший нервной бессонницей, погрузился в сон. Воронов не велел кому-либо будить фельдмаршалла, поэтому проспал Фридрих Эрнестович до ночи.       Светлая отдохнувшая голова породила решение вопроса, мучившего его последнее время: из тех, кто имел доступ в его комнату, никто не мог подложить ему бомбу, да и Фриц Роске - немецкий Левша 6-й авангардной - не так давно смазывал механизм часов и перебирал его по личной просьбе Командующего. Уж Роске бы точно не оставил бы без внимания взрывоопасный механизм - Фридрих был в этом уверен - остается, собственно, сам Рокоссовский - человек с туманным прошлым - который, теоретически, мог бы использовать оный метод воздействия, чтобы склонить немецкого фельдмаршалла как к сотрудничеству, так и разладу отношений в штабе армии.       Фридрих поднялся на ноги. Теперь он чувствовал в себе прилив сил. Паулюс накинул форменную черную кожаную шинель и вышел из комнаты. Он собирался поговорить с Рокоссовским напрямую. Не только поговорить, но и посмотреть ему в глаза.