ФриК

      - Говоришь, Константин, Шмидт что-то вынюхивает? - Воронов повесил шинель на вешалку и одернул китель. Он застал Начальника Донского Фронта за планированием дальнейших действий.       Со времен капитуляции Шестой Армии дорога на Ростов-на-Дону была открыта. Отныне целью Советских Войск стало Крымское направление, где стояли 4-я танковая и 17-я армии противника. Их надлежало запереть в кольцо по средствам сил 56-й армии в районе Ростова, как когда-то это сделало немецкое командование Кляйста при взятии города. Бить врага его же оружием - вот, на что способна Красная Армия!       Рокоссовский в тайне гордился, что ему предстояло разработать еще один план окружения, тем более, что у него перед глазами был свежий, горячий, лакомый пример такой операции и щедрыми трофеями.       - Да, я так думаю, - подтвердил свои слова Рокоссовский, - сомневаюсь, что он, действительно, заходил за снотворным. Не доверяю я его хитрому прищуру.       - Ну, это вполне может быть и особенность породы, - со своей обычной наигранной легкостью парировал Воронов, но после серьезно добавил, - И ты, конечно же, дал ему свои таблетки.       Рокоссовский сделал вид, что не понял, о каких таблетках говорит Воронов.       Николай Николаевич добродушно рассмеялся. Вот только поляк уловил в этом смехе нечто зловещее. У представителя ставки глаз и ушей гораздо больше, чем у кого бы то ни было еще. Здесь. В Сталинграде. Не стоит забывать об этом.       - Вы всю ночь работали над выполнением секретного приказа Сталина о Перевербовке Фридриха Паулюса в наши ряды? - перевел тему разговора Константин, - у Вас очень бледный вид. Может, выпьете кофе?       - Да. Работа не из легких, - будничным тоном ответил Воронов, вспоминая давешний разговор в машине. По телу пробежала приятная дрожь - давно он не видел фельдмаршалла Паулюса, давно он не видел своего "Феденьку", как за глаза называл его Воронов. Десять лет прошло - уж точно, а он все такой же: смоляной волос, да синий глаз.       Впрочем, подробности перевербовки Константину Ксаверьевичу знать было не обязательно, и Воронов милостиво освободил его уши от преждевременного конфуза. Еще наслушается поляк о его, Николая Воронова, успешных деяниях в вопросах перевербовки Фридриха Паулюса. Во всяком случае, это именно ему, Николаю Николаевичу Воронову, памятуя об их раннем знакомстве с Фридрихом Эрнестовичем, поручил Сталин заняться новым приобретением и направить таланты и возможности немецкого фельдмаршалла в нужное русло.       Рокоссовский встал из-за карт и подошел к буфету:       - Я как раз хотел выпить чаю, не откажите разделить со мной трапезу.       Воронов отрицательно покачал головой:       - Никак не могу. Дела. Я, собственно, на пять минут - карты взять.       Николай бросил оценивающий взгляд на карту и тот час же признал Юг, подошел ближе, осторожно убрал с карты карандаш, офицерскую линейку, другие письменные принадлежности Рокоссовского и принялся складывать ценный материал к себе в планшет.       - А вот, кстати, и она...       Константин Ксаверьевич так и застыл у буфета с подстаканником и стаканом в руках, не понимая, что происходит.       - А, я говорил, что тебе направление одно - в Центр? - со спокойным благодушием на лице спросил Николай, видя замешательство товарища, - Вот туда тебе и дорога, дорогой Константин Константинович. Тебя переводят на Центральный Фронт, на Курскую Дугу. Вместе с Коневым будете бить Моделя. Вы уж трахните его хорошенько, чтоб на Святую Русь-матушку больше не совался, иезуит-мракобесец...       Рокоссовский опомнился не сразу, однако, когда пришел в себя, Воронова уже не было. Константин поставил наконец-то на стол подстаканник, так и зависший в воздухе по мановению его пальцев.       - Да... чаем тут не отделаешься, - вымолвил экс-Начальник Донского Фронта и достал из недр буфета хороший коньяк.

***

      Не решившись оставить Артура на ночь наедине с фон Ленски и его бандой, Роске был вынужден сначала стерпеть их колкости по поводу нежеланного гостя в их опочивальне, а потом - и вовсе - обвинения, схожие с теми, которые выдвигает Арно за глаза Шмидта ему самому и его верному помощнику Роске.       - Просто спи. Хватит языком чесать, - ответил Фриц, отмахиваясь от Арно, как от мухи, - я о твоей гомофобности могу такие легенды сочинить, что хватит на десять поколений вперед, еще и Брехта переплюну.       - Вай, какие мы важные, когда под крылышком голубка живем. У нас здесь плен, а не бордель. Артур больше не имеет над нами никакой власти, поэтому, при желании... - Арно провел по шее большим пальцем.       Роске скорчил гримассу. Если бы он не жил в компании троих отчаянно кривых, хромых и отпетых гопников, то прямо сейчас бы придушил фон Ленски.       "За что только дают титулы?" - мысленно подумал Фриц, тихо ругаясь про себя на несговорчивость распоясавшихся соседей.       А ведь еще совсем недавно, когда все они были единой Шестой Армией, он считал эту троицу, состоящую из Арно фон Ленски и двух его приятелей-генералов, своими сослуживцами - людьми достойными. Все-таки как мысль о плене меняет человека! Эти люди, как стало известно IR-194, стали сотрудничать с Советами уже на первом допросе. Роске было противно находиться с ними в одной комнате, но увы, ничего получше казиматов с одним столом и четырьмя койками Советская Сторона предложить не могла. Благо, хоть столовая была общая, и он мог случайно видеть Артура, когда тот в сопровождении фельдмаршалла Паулюса и полковника Адама уходил с трапезы.       Командующий Южной Группировкой Войск со страхом ждал нового распределения - он прекрасно понимал, что здесь их долго держать не будут, что скоро их доставят в лагерь НКВД, где и будут заниматься пленными генералами дальше. А что они сделают с Артуром? Этот вопрос волновал его не меньше. Роске знал, что Начальник Штаба будет держаться до конца. Таков уж был его упорный характер. Фриц Роске прекрасно знал, что Шмидт даже под пытками не выдаст Ростовских сослуживцев и информацию о них, потому что в этом аспекте к рабочему, военному делу примешивается и личное...       Артур озяб во сне. Форменная осенняя шинель Роске была недостаточно теплой, чтобы согреть Начальника Штаба в такой мороз.       За окном кружила вьюга. Мороз лениво разрисовывал чудом уцелевшее (или поставленное специально для генералов) стекло в утепленной оконной раме.       Артуру снились странные сны, да и сны ли это были вообще? Он будто наяву видел, как выбирается в утренних сумерках из темноты Сталинградского Фронта и идет в направлении светлой дороги. Навстречу ему мальчик - тот самый мальчик, которого он подкармливал со своего стола, когда в Шестой Армии еще оставались припасы - голодали все, но Господь учил делиться. Мальчик сказал, что Там его ждет машина, он хочет, чтобы Артур поехал с ним. Мальчик знает, чего на самом деле хочет Шмидт, и куда ему нужно. Они с матерью отвезут его до пункта, а дальше он встретится со своими, и его доставят туда, куда нужно.       - Да... да... Туда... - тихо простонал Артур во сне, чем вынудил Роске пробудиться от дремоты на стуле и озабоченно взглянуть на Начальника.       - Показалось? - подумал Фриц, кутаясь потеплее в вязаный кофейный свитер, выменянный на продукты и табак не так давно у местного населения, которое оставалось на окраинах города. Легкая дремота перебила сон. Спать больше не хотелось. Роске решил дальше заняться рацией, а, заодно и понаблюдать за сном своего Начальника Штаба. IR-194, в отличие от компании Арно, сохранил субординацию перед генерал-лейтенантом.       Артуру снилось, что он едет по кочкам на типичном советском ЗИЛе, который ведет немолодая женщина, закутанная в платок - мать мальчика. Ее лица Шмидт не видел, да и не стремился видеть, ведь его интересовала дорога. Он крепко держал ее сына, прижимая его к груди, как родного. Внутри машины было безумно тепло. Шмидт не заметил, как уронил голову на грудь и уснул.       Очнулся Артур от того, что чья-то знакомая рука похлопала его по щеке:       - Артур, проснись.       - Не... - промурлыкал Шмидт, жмурясь.       Рука настойчиво повторила манипуляцию, а голос был чуть строже:       - Артур! Я дал поспать тебе лишних два часа, и с утра закончил работу, которую мы не доделали вчера.       - Всю? - лениво спросил Шмидт, переворачиваясь на живот.       Голую грудь приятным холодом обжег католический крестик, который Артур носил под формой. Теперь он впечатался точно в солнечное сплетение. Шмидт резко открыл глаза. Свет из окна ослепил его, но на фоне этого яркого, божественного ореола он увидел знакомый силуэт. Артур сел на кровати, и обнаружил себя совершенно обнаженным, запутанным в простыню, сидящим посреди Ростовской Квартиры своего Настоящего Командира. О... Фридриха Паулюса Шмидт, конечно, уважал, но Настоящий Командир у каждого солдата один - тот командир, которому по той или иной причине предан этот солдат. Тот командир, ради которого можно и нужно терпеть все пытки мира, ради которого можно положить себя и свою душу на алтарь Марса, тот командир, которому не стыдно целовать ноги, тот командир, который больше, чем просто командир, друг и товарищ. Командир, который выбрал тебя, а ты - Его. Твой Личный Командир!       - Ричи...- вырвался из глотки восторженный шепот, - Ричи! - Артур тут же подскочил на ноги, отринув простыню и со слезами на глазах кинулся на Ричарда с объятиями.        - РИЧИ! - закричал Шмидт, срывая не по годам звонкий мальчишеский голос в истерике.       Ричард старше Артура на 12 лет. Впрочем, их это никогда не смущало. Они познакомились еще в Первую Войну. Ричард только закончил военку, ему дали под ружье необстреленных бойцов-добровольцев. Среди них был Артур. Так началась военная карьера Артура Шмидта. Артур потратил почти десять лет на то, чтобы Ричард - его женатый друг и приятель - понял, что Шмидт испытывает к нему нечто большее, чем дружеские чувства, что Артур ходит за ним не потому что ему любопытно военное дело, которое в сущности своей было ему до чертиков, а сам Ричард.       Еще в Первую Мировую Артур понял, что хочет навсегда связать свою жизнь с Ричардом, поэтому до конца своих дней так и не был женат и не имел детей. Когда это осознал Ричард, Артур, по его направлению, уже писал диплом в Военной Академии. Ему было 28. После окончания Военной Академии, Артур, не без вмешательства Ричарда, был отправлен в Штуттгард, где Ричард был командующим округа.       Ричард крякнул от неожиданности, но удержал Артура на руках, осторожно опуская его на подоконник:       - Чего это ты? - смущенно спросил генералоберст, расстегивая свою шинель.       Артур снял с его головы фуражку и егозливо надел ее на себя. Он был счастлив и теперь сдавленно хихикал, обнимая мужчину за пояс, а после - скрещивая ноги у него на плече. Шмидт натянул фуражку на глаза и лукаво сдвинул ее на бок, прищурившись на один глаз и дразня Ричарда кончиком языка.       - Оп-па... о... - пропел Артур, уклоняясь от попытки генерала забрать свою фуражку, вместе с этим нанося контр-удар в центр - хватая того за ворот шинели и притягивая к себе.       Шмидт действовал согласно общеизвестному воинскому правилу: "Против удара на фланге следует контр-удар в центр". Удивительно, что Ричард пропустил этот маневр. Или, наверное, хотел пропустить?       Игра стоит свеч.       Вот теперь Артур чувствовал, что находится на своем месте: Ричард и его войска заняли Ростов-на-Дону, а он, Артур Шмидт, находится подле него и, как и прежде, носит титул Его Личной Воинской Удачи.       - Не трясите кровать... - шепотом бубнил себе под нос Артур.       Роске с интересом уставился на Начальника. Кровать никто не тряс. Фриц обеспокоенно кинул взгляд на Арно и его друзей. Благо, они спали каждый в своей кровати. Роске глянул на часы - четыре утра. Он осторожно поднялся, чтобы не дай Бог не скрипеть половицами, достал осторожно одеяло из-под ног Артура и укрыл его, бившегося в ледяном поту, завернутого в шинель генерал-майора Роске как в клетку.       Спустя время Артур очнулся, резко распахнув глаза и тяжело дыша. Он с минуту сидел на кровати, не свешивая ног, концентрируя на себе внимательный взгляд Роске.       - Как ты? - спросил IR-194.       - Ричи... - прошептал Артур, - Мой Ричи.... - Шмидт смотрел на свои непослушные руки, скованные тиком.       - Я здесь, - отозвался Фриц, решив, что Артур обращается к нему. Фричи ведь так похоже на Ричи. Роске никогда не спрашивал, почему Артур звал его так, а Артур никогда и не говорил - боялся раскрыть свой маленький, но крайне важный секрет.       Артур взял его за руку и постепенно успокоился.       - У меня для тебя хорошие новости, - улыбнулся Роске, - я починил рацию.       - Хорошо, свяжи меня с 4-й танковой, - Артур свесил ноги с кровати, снял с себя шинель и смущенно обнаружил пятна у себя на галифе, кителе, шинели. - А... - не нашелся, что сказать Шмидт, но Роске тактично проигнорировал факт, - Ничего, - отозвался недавний именинник.       Артур стрельнул у Роске сигарету и смачно закурил. Чувствовал он себя значительно лучше, даже повеселел и позволил себе улыбнуться, а вместе с этим стал спешно работать полотенцем.       Фриц взглянул на часы:       - Пять утра. Не рано ли?       - Самое оно, - с энтузиазмом отозвался Артур.       Роске не стал спрашивать, что снилось начальнику штаба, но теперь он чувствовал себя значительно лучше. Для генерал-майора это было самым главным, ведь он тоже выбрал себе Своего Командира.       - Артур Шмидт, Шестая, - взволнованно сказал он в микрофон, когда на том конце ответил сонный голос связиста, - Мне командующего армией!       - Герман Гот спит, - зевнув, ответил связист, чем привел Артура в бешенство.       - Ричарда Руоффа мне! - крикнул Шмидт столь зычно, что проснулись дивизионные.       - Так его перевели в 17-ю как с полгода назад, - изумленно ответили на том конце, - Его здесь нет!       Артур крепко сжал в руке микрофон.       Роске протянул было руку в направлении начальника, чтобы тот не ломал таким трудом воссозданный механизм, однако не решился его сейчас трогать.       Шмидт тем временем слышал, как в висках стучала кровь, и чувствовал, что глаза наливаются яростью: с Кавказским направлением он не свяжется с такой рацией сейчас никак.       - Ричарда Руоффа мне! ЖИВО! - гаркнул Артур.       На том конце провода повисло молчание. Связист колебался. У него было четкое задание - никому не сообщать по рации, что генералоберст Руофф находится в штабе 4-й танковой армии. Однако голос в трубке был так настойчив, да и потом, собеседник, кажется, знает, что генерал здесь...       - 3 минуты. Разбужу, - сухо ответил связист и снял наушники.       Артура будто бы отпустило. Он уставился на жалкий циферблат Роске, который чуть ли не плавился под взглядом Артура, завороженно следившего за секундной стрелкой и взором своим приказывавшего ей двигаться быстрее.       В микрофон Артур услышал знакомые шаги. Он смахнул появившуюся в глазах слезу и прижал наушники поближе к раковинам, чтобы лучше слышать.       Артур слышал, как Ричард подошел к столу и спросил своим приятным низким голосом, кто хочет его слышать.       - Артур Шмидт? Шестая? - не поверил своим ушам Ричард, отдавая команду, чтобы все покинули комнату.       Артур сделал то же самое. Благо, только что проснувшись, Арно был более сговорчивым, и их попросили начать утреннюю зарядку в коридоре на 15 минут раньше обычного.       Роске ушел последним, тихо обласкав взглядом спину начальнику: Надо же, его таланты опять Ему пригодились! Фриц был счастлив.       Убедившись, что все вышли, Артур сделал глубокий вздох, смахнул с глаз слезы и едва слышно, точно боясь спугнуть, прошептал:       - Ричи... Мой Ричи....