Абсолютная гравитация

Сэди с самого детства преследовали желания. С того дня, как у нее получилось выговорить слово Уэйерду, что означало «чудак» и было ее фамилией. Эти назойливые порывы прилипали к ней и сопровождались неудержимым зудом в области затылка. И самое гадкое в них то, что они были чужими. Вы ни черта не поняли из сказанного, да? Попробуем объяснить вам суть, не переживайте. Случалось ли вам ощутить нечто невесомое, стоящее сзади и дующее в шею, отчего кожа на ней чесалась и хотелось содрать ее ногтями? Оборачивались, а там никого. И плотно закрытое окошко надежно держало ветер за стеклом. А временами это обнаглевшее нечто еще и умудрялось крепко обнять со спины и вызывать щекотку в боках, да колики. Это все желания, чужие, приставучие. Так сказала мама. Еще она объяснила страдающей от непонятного чужого присутствия девочке, что это дар и придется с ним мириться. Мама тоже приняла свой, хоть и ей он приносил немалые муки. Так повелось, что из поколения в поколение по женской линии их рода передавалась магия, совершенно уникальная. Иногда она казалась совсем похожей на проклятие и мешала жить, но с этим ничего нельзя было поделать. Требовалось только обуздать ее, овладеть всеми хитростями и использовать во благо окружающих людей. Таково их предназначение. Невидимые для глаз желания находили Сэди повсюду днём и ночью. Они бесцеремонно следовали за ней, проскальзывали сквозь замочные скважины, укладывались рядышком и продолжали щекотать даже во сне. Только со временем ей удалось понять, что же от нее требуется, и жить стало чуточку легче. В их городке многие знали Сэди, большинство из них называли девчушку просто чудачкой, не утруждаясь запомнить имя. А прилипло это прозвище к ней вовсе не из-за фамилии, а по вине дара. Уэйерду могла сидеть на улице часами, с мечтательным выражением лица наблюдать за жужжащими на малиновых кустах пчелками или же за полетом кучерявых, безумно мягких облаков. А потом внезапно, соскочив с места, подбежать к прохожим людям, совать им всякую мелочь, вроде иголки с ниткой, скотча, клочка бумаги с объявлением… Они чаще всего крутили у виска пальцем, некоторые брали странный дар золотоволосой незнакомки, иные отказывались, и бедняжке Сэди приходилось молить принять безделушку, иначе не видать ей покоя. Многие из них потом еще приходили к Уэйерду с благодарностями, ведь, к примеру, у той, кому досталась нитка с иголкой, порвалось платье во время важного приема. Другому не повезло застрять в холодильной камере и звонкий голосок Сэди, настойчиво требующий утром запомнить комбинацию цифр «573339», оказался спасительным. Главное в миссии девушки были поиски. Стоило ей их прекратить, наглый дар вновь начинал шевелить крохотные волоски на ее затылке, вызывая тем самым страшный зуд. Хозяина желания можно было опознать с легкостью, попади он в поле ее зрения, потому что тот поток магии, что неустанно мучил ее, сразу же вкрадывался в голову и щекотал уже изнутри, заставляя увидеть вокруг нужного объекта слабое свечение оттенка цветов чертополоха. Но вот случай с тем несносным парнем, чьи пальцы оставили лиловые следы на ее плечах, оказался исключительным. Еще никогда эта взбалмошная магия не проникала сразу в голову, заставляя вырывать волосы с корнем, дабы хоть как-то успокоить муки. Не зная покоя, бедная Сэди бегала по всему городу, ведомая оставленным хозяином желания - потухающими иссине-фиолетовыми следами на улочках, на скамье в парке, у пивного бара на окраине города, у реки, запутанными в колючих зарослях малины. А по ночам, сжимая голову между коленок, молилась о скорейшем возврате солнышка, чтобы вновь возобновить поиски. В тот день, когда Сэди посчастливилось наконец-то наткнуться на свежие, ярко фиолетовые «следы», стояла такая жара, что забастовали все электрические приборы. Пылесосы выплевывали пыль обратно; телевизоры отказывались показывать все, кроме белого шума; вентиляторы гоняли туда-сюда палящий воздух; а люди сходили с ума и толпились в кафетерии «Момо», единственном, где продолжал исправно работать кондиционер. Нужный человек оказался там, посреди изнемогающих от непривычного июльского зноя горожан, и смотрел прямо на нее. А зуд в голове утихал, постепенно материализуясь в мысли, пульсирующие словами. «Скажи мне умри» Суть слов не была понятна Сэди, да и не стремилась она вникать в их смысл. Ей просто очень хотелось поскорее избавиться от невероятно сильного желания. Только вот хозяин его оказался куда наглее последнего, отказавшись забирать свой дар у Уэйерду. В ту ночь Сэди горько плакала и даже пирожок мамы, приправленный лепестками цветов жимолости, не смог ей поднять настроение и утихомирить треклятую щекотку в голове. А ведь обычно чарам мамы всегда удавалось наполовину избавить бедняжку от мучений. На следующий день Сэди решила отыскать негодного парня и отплатить ему той же монетой. Потратив практически все утро на его поиски, девушка, наконец, заметила слабо мерцающий фиолетовый свет в одном из окон лечебного пансионата, которым владела госпожа Чжан Лин – постоянная клиентка ее матери. Хозяйка здания всегда заказывала у Илты – мамы Сэди - разнообразные лакомства с лечебными травами, которыми кормила своих постояльцев. Она совершенно точно знала, что на них были чары, ведь сама не раз чувствовала, как уходила печаль из сердца, стоило откусить кусочек от пастилки с корешками одуванчиков. Многие в их городке знали про чудодейственную пользу сладостей Илты и часто наведывались в маленький уютный магазинчик за теми или иными снадобьями, замаскированными под кондитерские изделия. Мама Сэди и Чжан Лин давно уже вместе вели бизнес, и последняя была хорошо знакома и с дочерью Илты, и даже с ее даром. Удобно устроившись в небольшом вестибюле на уютном васильково-голубом диванчике прямо перед огромным вентилятором, золотоволосая принялась угощаться домашним арбузным лимонадом с базиликом. Она обожала этот напиток и часто наведывалась к тетушке Лин под разными предлогами, чтобы насладиться им. Хозяйка пансионата, узнав о причине визита дочки Илты, сперва удивилась и затем отчего-то страшно обрадовалась, предложив оставаться сколько потребуется и тормошить племянника сколько душе угодно. Из ее уст Сэди узнала о несчастье в семье Чжан и о том, в какого угрюмого отшельника превратился их Исин после смерти старшей сестры. Тетушка Лин была бы благодарна Сэди, если бы она попыталась любыми способами выбить всю дурь из его красивой головы, а то илтины карамельки с цветками герани и ириса, вопреки ожиданиям не пробудили в парне желание быть счастливым и беспечным. Он продолжал сидеть в комнате и страшиться солнца, запирая его лучики в черной ткани своей куртки, как какой-то кровопийца из ужастиков. В самый разгар беседы, когда тетушка Лин, подсев на край дивана, возмущалась выходками племянника, попутно потирая свои вечно ноющие коленки, со второго этажа спустился сам объект всеобщего негодования – Чжан Исин. Весь нехитрый спектр эмоций на лице молодого человека сменялся с неимоверной скоростью при виде нежданной гостьи. Наконец, с выражением лица а-ля «опешивший бурундук» подобно истукану застыл у основания лестницы. - Ты! – выговорил он, продолжая таращиться на Сэди, - снова ты! - О, Син-Син вышел наконец из своей гробницы, вампир недоделанный, - ухмыльнулась госпожа Лин, повернувшись к нему, - а ведь солнце еще не село. Не боишься сгореть? - Тетя Лин, как эта ведьма оказалась здесь? – проигнорировал вопрос Исин, указывая на девушку, спокойно попивающую свой лимонад. - На метле прилетела, - приторно сладко улыбнулась Сэди, - по твою душу. - О, я не сомневаюсь, - нервно закивал молодой человек и, схватив ее за локоть, увлек за собой к выходу. Напиток в руках Уэйерду расплескался, пачкая диван и натертый до блеска пол. - Эй! А ну ка стой, несносный мальчишка, - понеслась за ними женщина, - оставь мою гостью в покое, немедленно! - Она сумасшедшая, ты не видишь? Вчера весь день липла ко мне с бредовыми желаниями! – возмутился Исин, остановившись, но, не выпустив из плотно сжатых пальцев руку девушки. – А теперь я исполню их, так и быть! Закопаю на заднем дворе! - Умеешь же ты все усложнять. Это прямо дар, я погляжу! – заворчала Уэйерду, пытаясь высвободиться от крепкой хватки парня. - Ух, какие страсти. Давайте я для начала хоть познакомлю вас, - хитро улыбнулась Лин и, схватив за шиворот черной майки племянника, подтолкнула его обратно к дивану. – Сэди, солнышко, этот невоспитанный грубиян – мой драгоценный племянник, сын старшего брата – Чжан Исин. Когда-то был прелестным озорным мальчуганом, не приносящим никаких проблем, ну, если опустить тот факт, что писался в кроватке до семи лет. - Тетя! - ощетинился парень, наконец, соизволив выпустить намученную руку девушки. - Что? – с невозмутимостью откликнулась женщина, продолжая перечисление данных. - Знак зодиака – весы; любимая еда – йогурт с малиной; пироги с малиновой начинкой; малиновый джем; варенье, из малины, естественно; курочка. В кисло-сладкой малиновой подливке. Любимый цвет… - Так! Стоп! – взорвался Исин, - угомонись, тетя, и выпроводи это отсюда, - раздраженно кивнул в сторону чудачки. - Фиолетовый, - резюмировала Уэйерду, - знаете, такой не то сиреневый, не то синий… - Индиго! – совершенно не обращая внимание на взбешенного племянника, продолжила Лин. – Как ты догадалась? - Ну, знаете, тетушка, что я вижу ауру и она у всех одинаково бледно-лиловая. А у вашего Син-Сина такая яркая, иссине-фиолетовая. Искрится прямо! - задумчиво закивала она, - но я еще думаю, что эта насыщенность цвета объясняется злобой. Поглядите, какой он у вас бешеный, нервный, раздраженный. Вон, даже глаз дергается. Псих, ей Богу! Бесстрашности этой девушке не занимать. Ведь, несмотря на критично-озлобленное состояние стоящего перед ней парня, готового вот-вот сорваться и разбить голову назойливой особы о ближайшую стену, она продолжала напрашиваться. – Тетушка, а вы пытались обратиться к психиатру? - Нет, - покачала головой та. - А к экзорцисту? - Ну все. Хватит с меня! - не выдержав более нахальность Уэйерду, он схватил ее за волосы и с силой потащил к выходу. - Эй! Ты что вытворяешь, мерзавец! – повисла Лин на руке племянника, который пытался вытолкнуть девчонку на улицу. – Остановись! Я же не успела даже представить ее! Это Сэди Уэйерду – дочь моей компаньонки, уважаемой целительницы нашего города! Прекращай буянить и веди себя прилично, если не хочешь быть проклятым! Последнее предложение вызвало у Исина ироничную кривую ухмылку. Наконец выбравшись вместе с Сэди наружу, молодой человек выпустил ее, похожие на золотые нити, волосы. Не удержав равновесие, девушка, покачнувшись, рухнула на землю. - Не смей больше совать свой нос сюда, не ошивайся рядом, если жизнь дорога. Усекла, Хромоножка? – процедил он сквозь зубы. Возвышаясь над Сэди на фоне дымчато-голубого неба, Исин вдруг показался ей опасным, таящим внутри себя что-то темное, мерзкое. Его широкие, слегка нависающие вперед, плечи; резко контрастирующие с черной растянутой майкой, белоснежные тонкие руки; обманчиво безмятежный взгляд; пухлые, слегка потрескавшиеся от жары губы - все в нем источало отчаянье, тяжесть, угрозу и… И еще что-то, что зачаровывало с удвоенной силой, вовлекало, притягивало с огромной мощью, подобно абсолютной гравитации, жадно поглощающей фотоны звезд. Да, он показался ей похожим, совершенно идентичным, с черной дырой, неистово проглатывающей столько света, но не отражающей ни единую его крупицу. Что же это? Что происходит с этим человеком? Отчего в нем накопилась такая титаническая темная энергия, которую только сейчас так явно ощутила Сэди? - Нет, не усекла! – вмешалась тетушка Лин, помогая оцепеневшей девушке встать на ноги. – Она - МОЯ гостья, и не тебе решать, кому приходить в МОЙ дом, понял? - Хорошо! Валяй, тетя! Тогда мне нечего здесь больше делать. Ноги моей больше не будет в этом доме, а виной всему будет эта ненормальная! – зашипел Чжан, указывая на нахмурившуюся Сэди. – Смотри, не пожалей потом. - Какое ребячество, - наконец подала она голос. – А ты, Исин, оказывается такой инфантильный и глупый, несмотря на всю ту опасную штуку, что держишь вот здесь, – ткнула она пальчиком в грудь изумленного молодого человека. – По твоей глупости оно сидит внутри тебя и пожирает душу, засасывает в себя все светлое. Ты не понимаешь? Ты не понимаешь, что ты глупый, а не несчастный? Ты просто считаешь себя таковым, жалеешь себя любимого. Так эгоистично. Фу. - Заткнись, - задрожав всем: словно оголенной перед этой странной, опасной девушкой душой и телом, Чжан желал испепелить взглядом, уничтожить. Вновь. Желал. - Просто скажи это. Скажи то, что так нужно тебе. Ведь я-то знаю точно, как тебе хочется выговорить это слово, - спокойно произнесла Сэди, стойко выдерживая полный ненависти и страха взгляд молодого человека. - Заглохни ты уже, ведьма! Ведьма! Чего ты добиваешься? Зачем провоцируешь меня? Зачем? – взревел Чжан, надвигаясь на девушку, наступая на ее носки, продолжая крепко сжимать кулаки. – Будто без тебя мне было сладко! Отвечай! - Ответ должен знать ты. У меня миссия простая: отдать тебе твое и освободиться, наконец, от твоего желания, преследующего меня днем и ночью! Оно сидит вот здесь, в мозгах, и не дает спокойно спать. Оно меня убивает! Забирай его, иначе просто придется кинуться под машину! Ну что тебе стоит? – взмолилась девушка, продолжая отступать. - Да хоть под поезд к… - осекшись, парень вовремя захлопнул свой рот руками, не позволяя проклятью вырваться наружу. Согнувшись, он пытался проглотить обратно весь яд слов, рожденных в его отравленной голове. Спотыкаясь на лестнице, Исин под опешившими взглядами Сэди и Лин бросился в дом, и его гулкие шаги отдавались эхом в раскаленной летом тишине. В ту ночь Сэди снова не удалось заснуть. Голова продолжала гудеть, кружиться от щекотки и странных мыслей о Чжан Исине. О его беде. С ним точно происходило что-то нехорошее и то желание, что он отказывался забирать, явно связано со сгустком злобы и обиды, что он чувствует. Судя по всему, по отношению к себе. После ухода и Чжан не смог сомкнуть глаз. Он ворочался на кровати. Его лихорадило, и к горлу подступала тошнота при воспоминании о просьбе Сэди. Почему она так настойчиво продолжала задевать его за больное? Неужели она тоже прислужница Смерти? Ведьма, которая хочет окончательно высосать из него остатки воли? Но тогда почему она просила смерть себе? Картинка никак не хотела складываться. Да и не похожа Сэди на ведьму. Она слишком… солнечная? Светлая, знойная, такая же приставучая. Везде сунется, заполнит собой каждый темный угол даже в его мыслях. И вспоминая ее лицо, хочется щуриться. Нет, она совершенно точно не принадлежит Смерти, но определённо одержима некой силой. Ведь прежде еще никто так умело не читал его душу, не видел всю черноту, что таилась в ней. И этот ее лепет о сиянии вокруг него. Кто же Сэди такая? Повернувшись на другой бок, Исин зажал правое ухо подушкой. В дымоходе вновь застряли поползни, и всю ночь он слышал, как птицы хлопают крыльями, бьются о стенки, пытаясь выбраться. А утром настала тишина. Она была полна неопределенности, неуверенности, страха и надежды. Что же будет, если он просунет руку туда? Найдет, как обычно, следы смерти, или все же на одну десятую процента существует вероятность, что они нашли спасение? Что если солнечный свет, осветил им путь, и птицы нашли выход? Стоит ли ему тоже протянуть руку Солнцу?